read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



меня бы сделали. Это все Лазарь Баукин сделал. Это мужик, знаешь, с какой
головой!
- Ну, это ты можешь кому-нибудь рассказывать, - перебил я его. - А я
сейчас многое понимаю...
- Ничего ты не понимаешь, - сказал Венька. - И давай не будем про
это...
Говорили потом, что Венька ловко сагитировал этого упрямого,
звероватого Лазаря Баукина и других подобных Баукину мужиков. Но это не
совсем так. Мужиков этих мало было сагитировать. Мужики эти, рожденные и
выросшие в дремучих сибирских лесах, могли быстро забыть всякую агитацию,
могли еще много раз свихнуться, если бы Венька, презирая опасность,
неотступно не ходил за ними по опасным таежным тропам, не следил за каждым
их движением, не напоминал им о себе и о том, что замыслили они по доброму
сговору сделать вместе с ним.
Он покорил этих неробких мужиков не только силой своих убеждений,
выраженных в точных, сердечных словах, а именно храбростью, с какой он
всякий раз готов был отстаивать свои убеждения среди тех, кто доблестью
считал накалывать на груди, как у атамана, несмываемую надпись: "Смерть
коммунистам".
А Венька представлял здесь коммунистов.
Он, конечно, хитрил, - и еще как хитрил! - действуя, однако, во имя
правды.
Нет, он не напрасно прожил всю весну и часть лета среди топких болот, в
душном комарином звоне Воеводского угла.
Он добился крупной удачи, самой крупной из всех, какие были у нас за
все это время. Но удача теперь будто не радовала его.
Он сидел в седле по-прежнему вялый и какой-то безучастный, с
почерневшим то ли от загара и ветра, то ли еще от чего лицом.
Дорога шла сначала через густой, однотонно шумевший лес, изгибаясь
вокруг широкоступных деревьев, потом пошла напрямик, через мелкий
кустарник, по кочкам, и скоро вышла на пыльный, горячий тракт, поросший по
бокам отцветшим багульником.
Воронцову было неудобно лежать на спине, на связанных за спиной руках,
под палящим солнцем. Но он так долго лежал без движения, будто умер или
впал в беспамятство. Только крупные капли пота, выступавшие на лбу и
заливавшие глаза, показывали, что он жив.
Наконец он грузно пошевелился, как медведь, лег на бок и вдруг громко и
почти весело проговорил:
- Эх, кваску бы сейчас испить! Холодного. Хлебного. С изюмом!
И со стоном вздохнул, опять перекинувшись на спину.
Все промолчали. Только Семен Воробьев, ехавший рядом с телегой, тоже
вздохнув, сказал:
- Нет, видно, отпил ты свой квас, Констинктин. Не будет, видно, тебе
больше ни квасу, ни первачку. Отошла коту, как говорится, масленица,
настал великий пост...
Воронцов покосился на него крупным, лошадиным глазом.
- Эх, попался бы ты мне, папаша! - сказал он задумчиво. - Я бы из тебя
сделал... барабан!
- Знаю, - усмехнулся Воробьев. - Знаю это все, прекрасно знаю. Да,
видно, неспроста не дал бог свинье рог. Для того и не дал, чтобы она
лишнее не озоровала...
Венька Малышев встрепенулся, поднял голову, подъехал к телеге и велел
прекратить разговоры.
- Для чего ты пристаешь к нему? - спросил он Воробьева.
- А для чего он сам меня затрагивает? - почти по-детски обиделся
Воробьев. - Я ему все-таки не мальчик. И я ему ничего не говорю. Я ему
только говорю, поскольку он пострадал из-за бабы, пускай в таком случае
помалкивает...
- И ты помалкивай, - строго посоветовал Венька Воробьеву. И, поглядев
на Лазаря Баукина, кивнул на Воронцова: - Надо бы его, пожалуй, развязать?
Лазарь, возвышавшийся на игреневом белоногом жеребчике, пожал плечами:
дело, мол, ваше, вы начальство, глядите, как будет лучше, а мне все равно.
- Уйдет! - зашипел, зашептал Воробьев. - Шуточное ли это дело -
развязать! Уйдет, в одночасье уйдет! И тут же всегда, - он оглянулся на
разросшийся по сторонам тракта и колеблемый легким ветром кустарник, - тут
же всегда нас могут встретить его компаньоны. Они уж и сейчас, наверно,
про все прослышали. У него ведь банда-то какая! И все на лошадях...
- Развязать! - приказал Венька.
Мужик, сидевший на передке телеги, опасливо оглянулся на Воронцова.
- Ну-к что же, давай-ка я развяжу тебя, Константин Иваныч. Велят, стало
быть, надо развязать.
Однако он не смог развязать туго стянутые ременные узлы.
Венька строго взглянул на Воробьева:
- Ножик!
Воробьев отогнул полу форменной гимнастерки, покорно вынул из кармана
брюк свой большой, остро наточенный складной нож, которым резал на
привалах хлеб и мясо. Но сам не взялся разрезать ремни, протянул нож
Веньке.
Венька, наклонившись с седла и ухватившись одной рукой за передок
телеги, быстро, тремя ударами, рассек знаменитые ремни-ушивки, которыми
связывали бандиты своих пленников и которые пригодились теперь для того,
чтобы связать бандитского главаря.
Воронцов негромко, болезненно закряхтел. Должно быть, у него сильно
затекли руки. Потом потянулся, сгреб под себя солому и сено, сел. Надел
фуражку, лежавшую в телеге. Натянул козырек на глаза. И, взглянув из-под
козырька на Веньку, спросил:
- Это ты и есть Малышев?
Венька не ответил.
- Ловок. Ничего не скажешь, ловок, - спокойно, внимательно оглядел его
Воронцов. - Давно я про тебя слышу, что есть такой Малышев. Еще с зимы
слышу. Все хотел тебя повидать. Посылал даже людей за тобой; Шибко
хотелось встретиться...
Венька опять ничего не ответил.
- Ну вот и встретились, - усмехнулся Воронцов. И посмотрел по сторонам.
- Курить хочу.
Лазарь Баукин, сидя в седле, вынул кисет, аккуратно свернул из клочка
газеты большую цигарку и, не заклеивая ее своей слюной, протянул с седла
Воронцову.
Воронцов высунул кончик языка, заклеил цигарку и взял в зубы.
Лазарь же высек для него огонь на трут и поднес прикурить.
- Эх, Лазарь, Лазарь! - выпустил дым Воронцов и покачал головой. -
Продажная все-таки твоя шкура! Не думал я, что она такая, до такой степени
продажная...
- Не продажней твоей, - зло прищурился Лазарь. - На чей счет живешь,
тому и песни поешь... "Император"! "Император всея тайги"! Кто тебя ставил
тайгой править? Пес ты, а не император, кулацкий пес! Для запугивания тебя
кулаки поставили. Для запугивания людей. И для заморачивания голов...
Воронцов с любопытством посмотрел на него, даже фуражку приподнял над
глазами.
- Не худо, - как бы похвалил он его взглядом. - Не худо говоришь. Не
хуже комиссаров, которые болтают на сходках. Быстро они тебя обучили...
Лазарь сдвинул самодельную кепку с затылка на лоб. Видно, его задели
слова атамана. Он заметно смутился.
- Никто меня не обучал. У меня и свой умок есть. Я своими глазами вижу,
чего вокруг делается. Не слепой. Народ хлебопашествует, смолокурничает,
работает. А мы с тобой, Константин Иваныч, вроде игру придумали со
стрельбой. Народ от дела отбиваем. Губим народ. А для чего? Для какой цели
жизни?
- Для какой цели жизни? - переспросил Воронцов и поудобнее уселся на
телеге, свесив ноги. - Ты эту цель жизни хорошо понимал, покуда тебя
комиссары не словили. Покуда ты не снюхался с комиссарами. Я это сразу
почуял, что ты снюхался. Не хотел я тебя допускать к делам, когда ты
явился будто с побега из Дударей. Ни за что не хотел. Это вот Савелий все
время подсудыркивал. - Воронцов показал глазами на телегу с мертвым. - Он
все время уговаривал меня. Допусти, мол, Лазаря Баукина. Он, мол, не
вредный, честный, давно воюет. Мухи сейчас за эту доверчивость и едят
Савелия. Видишь, как бороду облепили...
- И тебя еще облепят мухи, - сказал Лазарь и, вытянув руку, ударил
жеребчика рукояткой плети по голове, чтобы он не тянулся к пахучему сену
на телеге Воронцова.
- И меня, может, еще облепят мухи, - понурился Воронцов. И тотчас же
вскинул голову. - Но ты не радуйся, Лазарь, в комиссары ты все равно не
пройдешь. Ты расстегни-ка рубаху, покажи, что у тебя на грудях наколото. У
тебя же наколоты те же самые слова, как у меня. Не простят тебе этих слов
комиссары. Не простят, помяни мое слово.
- Буду смывать эти слова.
- Чем же? Моей кровушкой надеешься смыть?
- Хоть твоей, хоть своей, но смывать надо. Уж какой-то конец должен
быть. Утомился я достаточно от этой игры со стрельбой. Пускай любой
конец...
Воронцов пошарил рукой в телеге позади себя. Нащупал в соломе сапоги. В
сапогах же оказались и портянки. Натянул один сапог, уперся подошвой в
перекладину телеги, оправил голенище, стал натягивать второй. И, натянув
до половины, спросил Лазаря:
- Что же ты раньше-то не уходил, если говоришь, утомился? Шел бы к бабе
своей в Шумилове. Ей, говорят, комиссары коня выдали на бедность...
- А ты что, тревожить бы меня не стал, ежели б я ушел? - опять зло
прищурился Лазарь.
- Не знаю уж, как бы я с тобой распорядился, - наконец натянул и второй
сапог Воронцов. - Не знаю...



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 [ 42 ] 43 44 45 46 47 48 49
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.