read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



кудесники, намучились изрядно. Уже на третий день от него вся слободка
древорезов стоном стонала. Раньше, сказывают, сам первым ходоком слыл
по женской части, а как под землей побывал - ровно с цепи сорвался,
блуд искоренять начал... Придешь к нему с жертвенными идольцами, а он
тебя пытать: "Влагаешь ли персты в удицу супруги?.." Да какое твое
дело, куда я ей и что влагаю? Твоя, что ли, супруга-то?.. А чуть не
так ответишь - искупай грех, неси лишнюю берендейку. А то еще соберет
слобожан и начнет баб попрекать заочно. Все их непотребства припомнит:
и кивания, и мигания, и хребтом виляния... Сквернавицами честит,
душегубицами... Зардеешься, слушаючи... Взял было да запретил посягать
на жен по нечетным дням... Ну тут уж не стерпели - хотели идти бить
его всей слободкой, и побили бы, кабы Шумок не стал отговаривать...
Потоптали сгоряча самого Шумка, а на волхва уже сердца не хватило...
Трудные пошли времена, крутые. Царь-батюшка Берендей, провались он
совсем, указами донял, сволочане вконец срам утратили - цены опять на
хлебушек подняли. Эх, житье-бытье - вставши да за вытье!..
Старый Пихто Твердятич поправил на плече суму и, опираясь на
батожок, закултыхал по горбатой улочке к слободскому торгу. Отжил век,
а пришибить некому... Вроде и от внука отрекся вовремя, и двор сберег,
и дом, а все одно ложись да помирай. Думал сперва: погневается
батюшка-царь, погневается - да и смилуется. В прежние времена, как
помнится, тем завсегда и кончалось... Да только где они, прежние-то
времена?..
Что ни утро брел Пихто Твердятич на торг указы слушать - все ждал,
когда Кудыке его непутевому прощение выйдет. Так и не дождался... Ну а
дальше дело известное: взвыла да пошла из кармана мошна!.. Выточенные
внуком идольцы разлетелись меньше, чем за месяц, хоть и трясся над
каждым старый, как над младенчиком. Побираться - неловко, да и не
подаст никто. Стало быть, одно только и осталось - разорять помаленьку
дом, распродавать по бревнышку...
Навстречу по узкой улочке пара огромных вороных меринов влекла
тяжелую греческую телегу на восьми катках взамен четырех колес. Дед
заблаговременно отступил в закоулок, пропуская повозку, пригляделся,
что везут, и охнул. Из-под холстины торчала человеческая рука
небывалой белизны. Точь-в-точь греческий камень мрамор... А спустя
малое время старый смекнул, что мрамор это и есть. На телеге везли
голого греческого идола, и почему-то в сторону капища... Плюнул дед и
похромал дальше. Не любил он греков, а уж богов их срамных - тем
более...
- Эй, старче... - негромко и гнусаво окликнул кто-то.
Пихто Твердятич упер в землю батожок и повернул голову. В двух
шагах от него, держа в поводу ладную гнедоподвласую лошадку, парился в
крытой малиновым сукном шубейке рослый тугомордый отрок с дутой
золотой серьгой в левом ухе. Из берегинь, не иначе. Ишь, воронье!
Почуяли падаль...
- Здравствовать тебе, молодец... - прошамкал Пихто Твердятич. -
Никак милостыню надумал подать?..
Берегиня тупо моргнул. Такой, пожалуй, подаст! Руку прожжет его
денежка...
- Внук тебе кланяться велел, - все так же тихо и равнодушно
прогнусил отрок и как бы невзначай обозрел улочку из конца в конец.
Старого лесу кочерга Пихто Твердятич сурово сдвинул лохматые и
словно бы побитые молью брови.
- Нет у меня никакого внука! - сказал, как узлом завязал. - А
ежели и есть, то знать его не знаю... Смутьян он, внук-то, козни
против царя-батюшки строил...
Повернулся и покултыхал дальше, сердито тыча в землю батожком.
Отрок не отставал.
- Слышь, дед... - бормотал он, облизывая толстые губы и продолжая
озираться. - Ты ветошью-то не прикидывайся... Велено было поклон
передать, вот и передаю...
Пихто Твердятич ковылял, упрямо подобрав рот и вроде бы не слыша
ни словечка. Берегиня отвязался лишь у самого торга, выбранился
по-иноземному, вскочил в седелышко - и сгинул. Старый Пихто Твердятич
осуждающе посмотрел ему вслед. Нет чтобы в задницу деда послать, а он,
вишь, по-гречески: в афедрон [Афедрон (греч.) - задница.]!.. Тьфу!..
Житья уже не стало от инородцев, а тут еще свои из себя еллинов
корчат...
Да, с берегинями ныне держи ухо востро... Лестью душу вынут:
ты-де, старичок, домишко свой в наследство нам отпиши, а мы, мол, тебя
за это до самой смерти холить будем, лелеять... А потом, глядишь, либо
утонул старичок, либо в овражек по слабости грянулся... Улелеяли,
стало быть, до смерти...
Ловко он, прощелыга, насчет Кудыки-то заехал... Кланяться,
дескать, велел!.. Да только старого Пихто Твердятича такими шутками не
проймешь. Чуть заикнешься про смутьяна внука - глядь, уже и сам в
смутьянах! Половину дома - в казну, а половину - тугомордому доносчику
в малиновой шубейке...
Шумела на торгу незнакомая, вывернутая наизнанку жизнь. Там и сям
мелькали смуглые греческие рожи, попадались и бледные, как поганка,
варяжские. А уж торговали подчас этаким, чему и названия-то в родном
берендейском наречии не подберешь. Одно утешенье - сволочан стало
поменьше... Опасались сволочане теплынцев и правильно делали. Так что
хлебушко на слободской торг привозили за них теперь все те же варяги и
драли, псы, втридорога.
"Афедрон!" Вот ведь дожили! Язык уже свой природный забывать
начали, того и гляди - вовсе на заморский лад заблекочем... Хорошее же
слово - "забродыга"! Нет, надо им обязательно загнуть по-гречески -
"охломон" [Охломон (греч.) - забродыга, дословно - единица толпы.]...
А вместо "суматоха" - "катавасия" [Катавасия (греч.) - суматоха,
дословно - противошествие.]... Впору уши затыкать.

* * *

Ежели достичь тех мест, где в теплую Вытеклу впадает мелкая, на
диво студеная речушка Истерва, и пойти вверх по течению той речушки,
оставив по правую руку Навьи Кущи, а по левую темный сосновый бор, то
рано или поздно выбредешь к южным рубежам страны берендеев. Увидишь,
как пишет на севере извечную свою дугу светлое и тресветлое наше
солнышко, а, оборотившись, узришь нетающие сугробы Серой Сумеречи, где
и берет начало тот слабенький ручеек, по берегу которого ты вышел на
край света.
А ночью заполощутся на юго-востоке смутные сполохи, отблески
незримого отсюда варяжского солнышка, у которого, сказывают, с нашим
полдня разницы... Лета здесь, почитай, и не бывает. Как ни раскаляй
добросиянное, как ни набивай его до отказа резными чурками - зябко,
берендеи, зябко... Ну, не так, конечно, как на севере, в Черной
Сумеречи, где и вовсе вечная мерзлота, но все же...
Понятно, что ни берендеи, ни варяги в эту глушь даже и не
совались. Но вот однажды, а точнее молвить - сразу после смертного
подвига богатыря Ахтака, тишина южного порубежья была порушена звоном
стали и треском кренящихся стволов. Лес валили подряд, без разбора.
Наскоро оттяпывали верхушку, отсекали сучья и сбрасывали хлыст в
студеную Истерву. Кудыка лишь ужасался, глядючи на забитые ветвями и
щепой просеки да на высокие некорчеваные пни. Сколько древесины
пропадает ни за ковшик винца!..
Повелением Завида Хотеныча людишек снимали с отгрузки, с золы, а
то и с желоба - и гнали на рубку леса. Каждый обух - на счету. Волхвы
на капищах внезапно ожесточили сердца и за малейшую провинность
принялись отправлять живых берендеев в преисподнюю. Скрипели вороты
замшелых колодцев, голосили бабы. Под землей очумелым жертвам вручали
новенькие топорики греческой выковки и, даже не дав очухаться,
посылали на лесоповал. Отовсюду стягивались к снежным верховьям ватаги
леших.
Кудыка чуял нутром, что здесь, на берегах Истервы, решается его
судьба. Не железом, чай, махать заставили и не бревна таскать!..
Суровый Завид Хотеныч приказал своему любимцу изладить на порогах да
на отмелях переволоки, чтобы лес шел к Вытекле бесперебойно. Не шутка,
чай...
Целыми днями бывший древорез метался от одной излучины к другой,
лаялся с десятниками, требовал людишек для земляных работ, ладил
собственноручно плотины да вороты. За лишнее сброшенное в Истерву
бревно готов был убить. На делянках его побаивались, а кое-кто уже
начинал хвалить по изотчеству - Кудыка Чудиныч...
И лес шел по Истерве бесперебойно. На излучинах - ни одного
затора. Единственное, чего Кудыка никак не мог уразуметь, - зачем
рубим-то?.. Да еще в такой спешке...
На одной из просек повстречался ему старый знакомец - задумчивый
леший Аука, поставленный старшим над небольшой ватагой лесорубов,
набранной сплошь из берендеев, угодивших недавно в жертвенный колодец.
Лешего они боялись до дрожи. Обрадованный Кудыка отвел друга в
сторонку и робко кое о чем попытал.
- Зачем рубим?.. - переспросил Аука, уставив на древореза кроткие
голубенькие глазки. - Ну а как иначе?.. С греками-то за кидало надо
чем-то рассчитываться? Вот бревнами, стало быть, и платим... Да еще
идолов они нам всучили мраморных... А у нас-то, кроме леса, и нет
ничего...
- Каких еще идолов? - не понял Кудыка.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 [ 42 ] 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.