read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



так, как теперь. Ну, быть может... да что делить шкуру неубитого зверя!
Важно не это! Важно, чтобы мы, ты и я, оба думали прежде всего о судьбе
Руси, потом уже о своем. А иначе, боюсь, погибнет наша родина, и наследие
наше - твое ли, мое - вместе с нею. Без родины мы ничего не спасем!
- Я знаю это! - ответил Александр, подымая взгляд, уже без
внутреннего усилия, просто и строго поглядев на Михаила. (Знаю и то, что
моя с Борисом дружина мало что значит в войске великого князя! Но не дай
Бог и ему, стойно брату, сев на московский стол, в свой черед вступить в
ссору с великим князем владимирским!) Прости меня, князь! Но ты сам
хочешь, чтобы я занял московский стол. И потому я и хотел поговорить с
тобою до боя... Ведь решать за все княжество не мне одному, есть бояре,
народ...
- Знаю. И все равно хочу иметь дело с тобою, а не с Юрием. Ты честен.
И у тебя есть совесть и прямота. Поэтому с тобой можно иметь дело и тебе
можно верить. Что бы ты ни решил, Александр! Понимаешь меня?
Оба встали и стояли несколько мгновений, задумавшись. Потом Александр
порывисто шагнул и обнял Михаила крепко-крепко.
- Прости, князь! - пробормотал он. - Прости и верь. Веры твоей не
обману.
Ночь опустилась на стан. В ночи глухо ржали и топотали кони. Михаил
спал, вскидываясь во сне. Спал Юрий, тоже беспокойно ворочаясь с боку на
бок, уже со страхом, порастерявши давешнюю спесь, думающий о завтрашнем
сражении. Спал, отдав последние приказания и благостно сложив руки на
груди, на высоко взбитых подушках великий боярин Федор Бяконт. Он сделал
для своего князя все, что мог, и не его вина, что Юрий все, что мог,
погубил и испортил. Теперь ежели не спасут воеводы и не вмешается Орда,
погибнет московский князь! А и ему, Федору, опала предстоит от Александра,
ежели, конечно, не поймет княжич, что и для него тоже Федор Бяконт сможет
хорошо послужить. А ежели не поймет? Тогда в монастырь! Спать, спать! -
одернул он себя и верно, заснул, с непривычно суровым, как бы уже
монашеским, отрешенным ликом. Спал, постанывая во сне, Родион, слишком
поздно понявший, какую промашку он совершил днями, отступив перед
Михаилом. Спали кмети и оборуженные мужики на возах и под возами, в избах
и шатрах, и прямо в поле, на теплой земле, завернувшись в попону. Лишь
сторожевые ходили, перекликаясь да поглядывая на недальний вражеский
стан... Не спал воевода Протасий. Он уже отослал последние наказы и
последних слуг отправил на покой, чуть не силой заставил лечь сыновей и
теперь сидел, пригорбясь, на ложе, слушая храп стремянного, что повалился
на полу на сеннике, у постели свого господина, готовый к завтрашнему
ратному дню. А воевода сидел и думал. Все уже было сделано, и, умри он в
сей час, все пойдет само собою, по означенному пути. И оттого, что все уже
было совершено и переделано и готово к завтрашнему бою, настала ему пора
помыслить в останний раз: с кем же он, с Юрием или с Александром? И как
поведет он себя в завтрашней сече?
Позавчера струхнувший Юрий вручил ему всю полноту власти. Теперь он,
буде восхощет, легко мог открыть ворота Михаилу. И потому теперь это
казалось особенно трудно совершить. Легче - опальному. Легче ли? Всегда
нелегко! И труднее всего, когда затронута честь. Паче славы, почестей и
удачи русичу - честь. Пусть даже никто и не уведает о том, пусть
надругаются и проклянут, а честь твоя с тобою - и все при тебе. И ветер, и
родина, и дальние синие окоемы - лишь бы честь была не подушена! Для себя.
А не продал он ее тогда, раньше, когда не остановил князя по дороге в
Орду? И не сейчас ли должен воротить ее себе, хотя бы и кровью, хотя бы и
изменою князю... Изменой?!
Длится ночь. Храпит, раскинув руки, стремянный. Не спит Протасий,
тысяцкий и воевода Москвы. Терзает себя. Думает и не может уснуть.

Косые светлые стрелы солнца вонзились в тонкую пелену речного тумана
и, порвав ее в клочья, обнажили сырые от росы бревна пригородных изб и
быстро идущие мимо них по дороге с копьями, рогатинами и топорами на
плечах густые ряды ратников в толсто простеганных войлочных или суконных
тегилеях, с продолговатыми щитами, обитыми полосами начищенного железа, в
клепаных шеломах, мисюрках, шишаках, а то и просто в шапках, крест-накрест
покрытых нашитыми полосами жести, - хоть так спасти голову от гибельного
сабельного удара конного воина. На ногах у большинства кожаные поршни,
лапти, редко у которого сапоги. Долгие подолы посконных рубах полощут по
коленям из-под войлочной свиты. Рукавицы у большинства - за поясом.
Перемежаются юные и бородатые лица: почасту отец идет с сыновьями, и
безусые или с легким пухом на щеках парни поспевают за матерым, в полседой
бороде и косматой гриве, топырящейся из-под шелома, родителем. Идут
дружно, ходко, но не в ногу, не идут, а <валят> разгонистым дорожным
крестьянским шагом, вытаптывая сырую от росы и еще не пылящую дорогу. Это
- пешцы, тверское крестьянское ополчение, мужики, озабоченные неснятым
урожаем да тем, как там, дома, бабы управят со скотиной? Иные хозяйственно
выглядывают - чего тут можно будет прихватить с собою? Какой ловкой
снаряд, лопотину какую, портно ли, оружие с убитого - а это уж великая
удача, бронь добыть альбо дорогой меч! Такая справа перейдет от отца к
сыну, от деда к внуку, доколь не погибнет ратник на бою и в свой черед не
снимут с него чужие руки дорогую древнюю бронь.
Проскакали, тесня к обочине пешую рать, стремительные, облитые
сверкающей чешуею доспехов конники с опущенными стрелами шеломов, с
сулицами наизготове, ушли в туман, притаившийся в западинке у излука реки,
и вновь, под завистливые взгляды пешцев, вылетели на угор, на солнечную
звень и радостный зоревой ветерок-утренник, разом взъерошивший гривы
коней. Подъехал боярин, стал прошать старшого у пешцев, за боярином
прискакал конный холоп, сказал что-то, и боярин, не договорив, заворотил
коня и умчал. Мужики заостанавливались недоуменно. Степан (они были тут
вчетвером: Степан с сынами и Птаха Дрозд так уж и держались одной
деревней) начал в голос ругать давешнего боярина. Но тут о край поля,
вдалеке, показалась конная рать и на рысях, переходя в скок и опустив
копья, начала широкой редкою чередою приближаться к ним. Мужики не вдруг
поняли, что то - враги, и смешались было. Но разом подскакал свой боярин,
прикрикнув, начал сгонять ратников в строй и, кое-как выправив ряды, повел
их через поле встречь уже близкой коннице. <А-а-а! Москва-а-а!> - летело
оттуда.
Степан, чуя, как разом охлынуло и стало куда-то проваливаться сердце,
поднял рогатину... Батько бы, покойник, увидел - застыдил. Эх! А все одно:
тряслись руки, тряслась рогатина. Глянул вбок - на сынах лиц не было, и от
этого немного опамятовал - отец все же, должон пример казать! Прикрикнул
на парней, увидел Птаху Дрозда, низкого, широкого в плечах. Птаха совсем
втянул голову в плечи, но хоть рогатину держал прочно. Глянул вперед и -
обмер. Прямо на них мчал на коне бородач с отверстым ртом, кричал
непонятное и с жутким осверком размахивал саблей. Степан не то рыкнул, не
то всхлипнул, и тотчас вершник налетел на них, грудью выбив у одного из
парней рогатину. Оскаленная страшная морда коня и сумасшедшие глаза
ратника с распяленным в реве ртом нависли над Степаном, и оттуда, с выси,
ринула вниз сверкающая струя сабли. <Все! Конец!> - подумал Степан, но в
тот же миг, словно сонное наваждение, и конь и всадник исчезли, отлетели
прочь, и гибельный удар пролетел в пустоту. Оказалось, это Птаха ткнул
всадника сбочь рогатиной, не сильно и ткнул, тоже с переляку, видать, да
попал коню в пах, в болькое место, и тот, взвив в небеса и едва не сронив
хозяина, отпрянул на добрых полторы сажени. Но Степан не успел даже и
крикнуть Птахе благодарное слово - на них несся уже новый всадник с таким
же распяленным в реве ртом и вздетою саблей. Четыре рогатины дружно, хоть
и неловко, сунулись ему встречь, и конь, взмыв на дыбы, затанцевал на
задних ногах, а всадник начал рвать лук из колчана, и сорвавшаяся с тугим
звоном стрела прошла над самыми головами мужиков, к счастью, не задев
никоторого. Видно, стрелок был хреновый.
Со всех сторон орали, неслись, рубили, дико ржали кони, но что-то уже
переломилось, верно, свои сумели отбиться по-за клетями и огородами, и
московские комонные начинали заворачивать коней. Четверка чудом уцелевших
сябров скоро влилась в строй однополчан и вместе с ними пошла вперед по
полю, вослед отступающему врагу.
Михаил глядел с холма на эту сшибку. Он ожидал, что пешцы побегут, и
готовил конный полк, чтобы ударить на московитов сбоку и с тыла. Пешцы,
однако, не побежали, а когда это, самое слабое, набранное из дальних
деревень, ополчение остановило и вспятило конницу, он удивленно и
одобрительно раздул ноздри:
- Каковы!
То, что, отступив, москвичи тем самым избегли окружения и приходилось
бросать конницу не в охват, а всугон врагу, его не огорчило. Радостно было
уведать, каким народом наградил его Бог. И он снова, как уже не раз в
боях, подумал, что при добрых, воеводах, даже хотя бы и не с великим
таланом, но просто при честных, некорыстных и заботливых к своему ратнику
воеводах, русичи могли бы стать непобедимы в любом бою и против любого
ворога - закованных ли в железо рыцарей, коих не пораз уже били новгородцы
со псковичами, степной ли, доныне непобедимой конницы, которая не должна,
не может побеждать Русь среди этих холмов и лесов!
Он тронул коня и шагом поехал по полю. Мимо, вскок, всугон
отступающим москвичам, шел, рассыпаясь лавою, конный кашинский полк, и,
завидя своего князя, ратники кричали и подкидывали копья, кто умел, ловя
их на скаку, стоило татарским богатурам.
Пешцы, которых скоро обогнала своя конница, остановились и, сгрудясь,
начали считать потери и собирать своих. Кто-то побежал искать подводы, что
шли за полком, другие перевязывали и собирали раненых, пока, до подвод,
устраивая их в большом боярском овине с жердевой пелятью, на рассыпанных
снопах молодого хлеба. Собрали порубанных, при раненых оставили сторожу и
вновь двинули вперед по дороге, вдоль речки и примолкших, крепко
затворенных хором, хозяева которых, ежели не забиты в московский острог,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 [ 42 ] 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.