read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



я. - Каково самочувствие батюшки моего бригадира Ильи Ивановича Олексина?
- Сначала - дело, сударь! Тем более что мне ничего не известно о
самочувствии вашего батюшки.
- Так извольте же послать кого-нибудь узнать! Или везите меня назад, в
крепость, потому что я рта не раскрою, пока известия о нем не получу.
И что вы думаете? Послал он дежурного офицерика. А мы остались в
кабинете. Подполковник что-то говорил, о чем-то спрашивал, но я и губ не
разомкнул. Так в молчании и просидели часа полтора, пока посланец не
возвратился. Начал шептать что-то, но подполковник резко его оборвал:
- Извольте вслух! И не мне, а Олексину.
Дежурный офицер сразу же ко мне оборотился:
- Прощения прошу, поручик. Ваш батюшка бригадир Илья Иванович Олексин
жив, но отнялась левая сторона. Речь нарушена, однако он - в полном
сознании. Имею честь передать вам сердечный привет от него лично.
- Благодарю.
- Довольны? - не без ехидства поинтересовался подполковник.
- Чем? Тем, что у отца речь нарушена?
Подполковник досадливо поморщился, отпустил офицера. А когда дежурный
удалился, проворчал:
- Теперь-то будете отвечать?
- Теперь буду.
Вздохнул я, признаться, батюшку представив. Мой дознаватель поковырялся
среди бумажек, потасовал их и, наконец, приступил к допросу:
- Во время службы в конно-егерском общались ли вы со своим эскадроном вне
службы? Беседовали с егерями, расспрашивали их?
- Нет.
- Почему?
- Смысла не видел.
- Но открыли же почему-то сей смысл в пехотном полку? Во Пскове?
- Егерь - не пехота, подполковник. Не хуже меня знаете.
- Разъясните, что имеете в виду.
- Все просто. В егеря отбирают наиболее сообразительных солдат. В гвардию
- тем паче. А Псковской полк - обычный гарнизонно-затрапезный. Почему с
солдатами приходится заниматься и вне строя, ничего не поделаешь. Армия -
снятое молочко: сливки всегда в гвардию уплывают.
- И вы просвещали их, так сказать, в полном объеме?
- Спросите конкретно.
- Конкретно? - усмехнулся подполковник. - Конкретно - вопрос о воле. Вы
вели с солдатами беседы на эту тему?
- О воле как императиве души человеческой? Разумеется. Я их к сражениям
готовил, а в сражениях тот побеждает, у кого воли на весь бой хватает. Да
еще с запасом.
Вздохнул мой следователь.
- Вы наделены поразительной способностью не отвечать на то, о чем вас
спрашивают.
- Вы спросили о воле. Я и ответил о воле.
- В России под волей не философскую детерминанту разумеют, а свободу от
крепостной зависимости, Олексин. И вам сие прекрасно известно.
Моя очередь усмехаться пришла:
- Так вы свободой заинтересовались, подполковник?
- Это вы ею заинтересовались, Олексин, вы. И чуть не ежедень втолковывали
солдатам своей роты, что они - свободные люди. Это-то вы признаете?
Вспомнил я свои беседы с батюшкой о доле простого пехотинца. О том, сколь
сиротливо чувствует он себя, лишенный возможности хоть о ком-то или о чем-то
заботиться. Хотел было подполковнику с рыжеватыми бачками об этом поведать,
но - передумал. Щечки у него слишком румяными мне показались.
Об ином напомнил:
- После государевой двадцатилетней службы солдаты освобождаются от
крепостной зависимости согласно закону. А в случае боевой инвалидности - вне
срока службы. Вам, надеюсь, это известно?
- Мне - да, но солдатам знать о сем не положено, поручик. Не положено,
потому как законов они не знают и знать не должны.
- Почему же - не должны? - Я искренне удивился, поскольку никак не мог
понять, куда он гнет. - Каждый подданный Российской империи обязан знать ее
основные законы.
- Они - помещика подданные, а не Российской империи!
- Вот это уже прелюбопытнейшая новость, - говорю. - Стало быть, наши
солдаты за любимого помещика на смерть идут, а не за Бога, Царя и
Отечество?
Помолчал подполковник, беседу нашу припоминая. И вздохнул, сообразив, что
ляпнул нечто несусветное. И даже улыбнулся как-то... искательно, что ли.
- Я образно выразился, Олексин, образно. Неудачный образ, признаю. Но
признайте и вы, что превысили свои офицерские обязанности, и превысили
недопустимо. В чем недопустимость превышения сего? В том, что...
Занудил, и я слышать его перестал. Я лихорадочно соображал, куда
подевались два вопроса, которые мне задал сам Бенкендорф: передавал ли мне
Александр Пушкин полный список "Андрея Шенье" на хранение и кто написал
поверх этого списка слова "На 14 декабря". Об этом мой следователь ни единым
словом не обмолвился, добиваясь почему-то ответов о моих отношениях с
солдатами вне службы. Это было непонятно, и это необходимо было понять.
* * *
-...подобные беседы не входят в обязанности ротного командира, Олексин.
- А в обязанности приличного человека?
- Вы прежде всего - офицер!
- Я прежде всего - человек чести, подполковник. Не знаю, чему учат
остзейских баронов, но потомственных русских дворян учат именно этому.
Разозлился я, признаться, почему и брякнул об остзейских баронах, хотя и
не был уверен, что мой дознаватель - из их племени. Но оказалось, попал в
точку. Покраснел подполковник, блеснул бледными глазками:
- Вспомним еще, как наши предки на льду Чудского озера друг друга
колошматили?
- Ну, положим, - улыбнулся я, - это мои предки ваших колошматили,
подполковник.
- Пустопорожний спор, Олексин, - сказал мой визави, сдерживая
раздражение. - Отвечайте мне четко: вы вели с солдатами беседы о том, что
они - вольные люди?
- Вольные лучше сражаются. Разве не так?
- Не уходите от ответа!
- Ну вел, вел. Мало того, считал и продолжаю считать эти беседы боевой
подготовкой вверенной мне роты. И ничего противуправного в них не
усматриваю.
- Так и запишем, - обрадовался он. - Не возражаете?
- Не возражаю.
Он пером скрипел, а я думал. Думал, куда же "Андрей Шенье"-то подевался?
Вместе с Пушкиным?..
- Ознакомьтесь.
И бумагу передо мной положил. Я прочел, пожал плечами.
- Согласны? Тогда внизу прошу написать: "С моих слов записано правильно".
И расписаться.
И это было новым. До сей поры мне дознавательных листов не показывали и
подписи под ними не требовали. Я написал то, о чем он просил, и поставил
свою закорючку.
- Вот и отлично. Можете идти.
- Куда?
- Крыс дрессировать.
(Надпись на полях. Другими чернилами: ...Уж позднее, позднее, много
позднее узнал я, что Государь прекратил мышиную эту возню вокруг Пушкина.
Что лично принял его, долго беседовал, простил все прегрешения. Что
милостиво вызвался быть его цензором, вернул из ссылки и повелел служить
отныне при Дворе. И "Дело" жандармское развалилось. Развалилось, но остался
свидетель, от которого Бенкендорфу необходимо было избавиться во что бы то
ни стало.
Свидетелем был я.)
Свеча десятая
И вновь я в своем каземате. Вновь - обязательные версты от двери до
окошка, Библия, кашель, щи дважды в день и вполне дисциплинированные крысы.
На подкормку приходят строго по команде, когда постучу. А потом - по норам,
и не видно их. До следующего моего приглашения.
...Не бойтесь одиночества, дети мои. Весь мир одиночество самым тяжким
наказанием полагает, и для очень многих оно и впрямь ужасно. Но надо себя
преодолеть, тогда оно из наказания способно превратиться в самоуглубление.
Высшую форму существования самодостаточной личности. Вспомните древних
философов, святых отшельников, мудрых монахов-затворников. Если ты умеешь
размышлять, сам себе вопросы задавать и отвечать на них, спорить сам с
собой, а в спорах сих новые истины открывать, ты - самодостаточен, и никакой
каменный мешок тебе не страшен. Одиночество снаружи куда легче одиночества
внутри, если душа твоя научена трудиться...
Странно, но, думая обо всем, что только в голову приходило, я ни разу не
только не задумался о последнем свидании со своим дознавателем, но и вообще
не вспоминал о нем. Его высокопревосходительство генерал Бенкендорф
настолько прочно вбил в меня два основных вопроса, на которые ждал ответов,
что все остальное представлялось мне лишь отвлекающим или, наоборот,
побудительным маневром, чтобы подтолкнуть меня к этим ответам. Своего рода
шенкелями представлялось, посылающими меня на двойной прыжок. Вот почему я
напрочь выбросил из головы послед-ний допрос, а заодно и свою собственную



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 [ 43 ] 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.