read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



коленях стояли, плотно прижавшись друг к другу, братья Снегиревы, сверху
прикинутые конской попоной, обутые в ботинки на босу ногу. Между штанами и
раструбами незашнурованных ботинок виднелись грязные посиневшие щиколотки.
Против братьев, тоже на коленях, стояли два бойца, держа на сгибах рук новые
карабины не со съемными, а с отвернутыми на ствол штыками. На третьей
подводе ехали еще три бойца с карабинами, во главе с лейтенантом, легко и
ладно одетым в ватные брюки, в новые серые валенки, бушлат на нем был плотно
подпоясан, сбоку, чуть оттянув ремень, висела кобура, из нее пугающе
поблескивала истертая ручка многажды в употреблении бывавшего пистолета.
На ходу легко, как бы даже по-ухарски спрыгнув с подводы, лейтенант
привычно, умело начал распоряжаться. Для начала заглянул в земляную щель,
поморщился, но тут же махнул рукой, сойдет и так, тренированно избегая
взглядов командиров и сбитого в подобие строя батальона, лейтенант не
обращал вроде бы никакого внимания ни на военный люд, ни на осужденных,
указывал, кому куда идти, кому где стоять, кому что делать.
Минут через пять по велению лейтенанта все было слажено как полагается,
братья Снегиревы стояли спиной к щели-могиле, на мерзло состывшихся песчаных
и глиняных комках. Песок пепельно рассыпался под ногами, братьям то и дело
приходилось переступать, отыскивать ботинками более твердую опору. Лейтенант
указал:
-- Стоять! Спокойно стоять!
Слева и справа от братьев встали сопровождавшие их бойцы, все так же
держа наизготовку на сгибах локтей карабины, строго и непроницаемо глядя
перед собой. Затворы карабинов стояли на предохранителях, значит, в
патронник заслан патрон, попробуй бежать -- стрельнут.
За могилой, приставив карабины к ноге, отдаленно маячили хмурые
приезжие стрелки.
Лейтенант осмотрелся, еще раз буркнул: "Стоять как положено!" -- махнув
рукой возле уха, доложил майору о готовности.
Майор выпростался из-под меховой полости, по-стариковски долго и
неловко взбирался на дощаной облучок, взобравшись, начал тщательно протирать
белым платочком очки, совал дужки очков под шапку, не попадая за уши,
пальцем дослал их к переносице, обвел внимательным взглядом напряженно
замерший строй. Пока он производил все эти действия личного характера,
лейтенант отодвинулся в сторону, закурил папиросу, сразу сделался
незаметным, как будто его и вовсе здесь не было, -- давно работает мужик при
какой-то карательной команде, приучен к строгому обиходу и дисциплине.
Батальон, правда, не обращал на лейтенанта внимания, все, от вконец
застывшего Петьки Мусикова и до командира батальона Внукова, не отрываясь
смотрели на осужденных, готовые в любое мгновение помочь им, дать рукавицы,
шапку, закурить ли, но никто не делал и не мог сделать к ним ни малейшего
шажка, и от этого было совсем неловко, совсем страшно. Ведь вот же, рядом
же, совсем близко обреченно стоящие парнишки, наши, российские парнишки,
братья не только по классу, но и по Богову завету, -- так почему же они так
недосягаемо далеко, почему нельзя, невозможно им помочь? Да скажи бы сейчас,
что все это наваждение, все это понарошке, весь батальон заорал бы,
рассыпался бы по снежному полю, не глядя на мороз разулся, разделся бы,
обул, одел, на руках унес бы этих бедных ребят в казарму и уж никогда бы,
никогда, никогда никто бы...
Братья Снегиревы выглядели худо, лица у них даже и на висках ввалились,
обнажив жестянки лбов, глаза у братьев увело вглубь, пригасило их голубое
свечение, оба они сделались большеносы и большеухи, были они какого-то
неуловимого цвета, тлелого, что ли, такого цвета и в природе нет, он не
смывается, этот цвет, он стирается смертью. Готовя братьев к казни или
борясь со вшивостью, их еще раз остригли, уж не под ноль, а по-за ноль,
обозначив на голове шишки, раздвоенные макушки, пологие завалы на темечках,
белые скобочки шрамов, давних, детских, приобретенных в играх и драках.
Вперед всего замечались эти непокрытые головы, на которые бусило снежной
пылью, и пыль не то чтобы таяла, она куда-то тут же исчезала, кожей
впитывалась, что ли. Совсем замерзли, совсем околели братья Снегиревы, уже
простуженные в тюрьме или в дороге. У Сереги текло из носу, он его натер
докрасна. Не смея ослушаться старшего команды, лейтенанта, стараясь ему изо
всех сил угодить, надеясь, что послушание непременно им зачтется, осужденные
стояли как полагается, не утирая даже рукавами носов, лишь украдчиво
подбирали языком натекающие на верхнюю губу светленькие, детски-резвые
сопельки да часто шмыгали засаженными носами, не давая особо этим сопелькам
разгуляться.
Осмотревшись, шире расставив ноги, чтоб не упасть, отстранив далеко от
очков бумагу, майор начал зачитывать приговор. Тут уж Серега с Еремеем и
носами швыркать перестали, чтоб не мешать майору при исполнении важного дела
ничего не пропустить. Текст приговора был невелик, но вместителен, по нему
выходило, что на сегодняшний день страшнее, чем дезертиры Снегиревы,
опозорившие всю советскую Красную Армию, подорвавшие мощь самого могучего в
мире советского государства, надругавшиеся над честью советского бойца, нет
на свете.
-- Однако ж, -- буркнул командир батальона. "Хана ребятам, хана", --
окончательно порешил Яшкин. "Умело составлена бумага, ничего не скажешь, так
бы умело еще воевать научиться", -- морщился Скорик.
-- Они че? -- толкнул его в бок Щусь. -- Они в самом деле распишут
ребят?..
-- Тихо ты... Подождем.
Чудовищные прегрешения и преступления этих двух совсем окоченевших
парнишек самих их так ошеломили обвинительными словами, до того ударили, что
у них перестало течь из носов, да еще каким-то, последним, видать,
внутренним жаром опахнуло так, что на лбах у обоих заблестела испарина, но,
несмотря ни на что, они и батальон ждали: вот скоро, вот сейчас свершится
то, чего они ждут. Сейчас, сейчас...
В ботинках стиснуло босые ноги, пальцы сделались бесчувственно
стеклянными, братья же твердили себе, убеждали себя: "Потом отойдем,
потом..."
Батальон, не переступая, не шевелясь, во все глаза глядел, всем слухом
сосредоточился -- вот скоро, сейчас вот пожилой, в общем-то, старенький уже,
такой симпатичный майор еще раз протрет очки, водрузит их, покашляет,
помурыжит народ и со вздохом облегчения: "...но движимая идеями гуманизма,
учитывая малолетство преступников и примерное их поведение в мирное время,
наша самая гуманная партия, руководимая и ведомая отцом и учителем к полной
победе..."
Володя Яшкин, нареченный патриотическими родителями в честь
бессмертного вождя, ничего уже не ждал и хотел одного; чтобы все-таки как
можно скорее все кончилось. Кажется, и Скорик ничего не ждал, но пытался
обмануть себя, да и все, пожалуй, кроме самих осужденных и зеленых
красноармейцев вроде Коли Рындина, ожиданиям своим уже не верили, но очень
хотели верить.
Майор и в самом деле протер очки, всадил их глубже на переносице и тем
же сохлым от мороза голосом дочитал:
-- "Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и будет немедленно
приведен в исполнение".
Все равно никто не шевелился и после этих слов, все равно все еще
чего-то ждали, но майор никаких более слов не произносил, он неторопливо
заложил листок бумаги в красную тощую папочку, туже и туже затягивал на ней
тесемки, как бы тоже потерявшись без дела или поражаясь тому, что дело так
скоро закончилось. Одну тесемку он оборвал, поморщился, поискал, куда ее
девать, сунул в карман.
-- Вот я говорил, я говорил! -- вдруг закричал пронзительно Серега,
повернувшись к брату Еремею. -- Зачем ты меня обманывал? Зачем?!
Еремей слепо щупал пляшущей рукой в пространстве, братья уткнулись друг
в друга, заплакали, брякаясь головами. Распоясанные гимнастерки, мешковато
без ремней висящие штаны тряслись на них и спадывали ниже, ниже, серебряная
изморозь все оседала на них и все еще гасла на головах.
-- Да что ты? Что ты? -- хлопал по спине, поглаживал брата Еремей. --
Оне холостыми, как в кине... попугают... -- Он искал глазами своих
командиров, товарищей по службе, ловил их взгляд, требуя подтверждения своим
надеждам: "Правда, товарищи, а?.. Братцы, правда?.." Но Еремей видел на всех
лицах растерянность или отчуждение -- относит его и брата, относит от этого
берега, и ни весла, ни шеста, ни потеси нет, чтоб грестись к людной земле, и
никто, никто руки не протягивает. "Да что ж это такое? Мы же все свои, мы же
наши, мы же..."
"Неужели он и в самом деле не понимает? Неужели же еще верит?.." --
смятенно думал не один Скорик, и Щусь думал, и бедный комроты Шапошников,
совсем растерзанный своей виной перед смертниками, многие в батальоне так
думали, по суетливости Еремея, по совершенно отчаянному, кричащему взгляду
разумея: понимает старшой, все понимает -- умный мужик, от умного мужика
рожденный, он не давал брату Сереге совсем отчаяться, упасть на мерзлую
землю в унизительной и бесполезной мольбе. Брат облегчал последние минуты
брата -- ах, какой мозговитый, какой разворотливый боец получился бы из
Еремея, может, выжил бы и на войне, детей толковых нарожал...
Между тем трое стрелков обошли могилу, встали перед братьями, двое
охранников подсоединились к ним, все делалось привычно, точно, без слов.
"Пятеро на двух безоружных огольцов!" -- качал головой Володя Яшкин, и
недоумевал Щусь, ходивший в штыковую на врага. Помкомвзвода видел под
Вязьмой ополченцев, с палками, ломами, кирками и лопатами брошенных на врага
добывать оружие, их из пулеметов секли, гусеницами давили. А тут такая
бесстрашная сила на двух мальчишек!..
-- Во как богато живем! Во как храбро воюем! -- будто услышав Яшкина...
отчетливо и громко сказал командир первого батальона Внуков. -- Че вы
мешкаете? Мясничайте, коли взялись...
-- Приготовиться! -- ничего не слыша и никого не видя, выполняя свою
работу, скомандовал пришлый, всем здесь чуждый, ненавидимый лейтенант. Вынув
пистолет из кобуры, он взял его, поднял вверх.
-- Дя-аденьки-ы-ы! Дя-аденьки-ы-ы! -- раздался вопль Сереги, и всех



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 [ 43 ] 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.