read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- А я знаю, в точности знаю, - сказал Лазарь. - Я своими глазами видел,
как ты сам срубил Ваську Дементьева, когда он хотел навсегда уйти к своей
избе на заимку. Вот этой штукой ты его срубил. - Лазарь вытащил из
загашника и показал длинный вороненый пистолет, еще часа два назад
принадлежавший Воронцову. - Нет уж, ежли рвать, Константин Иваныч, так уж
с самым корнем, чтоб и памяти не было. И лишнего шуму...
Лазарь то отъезжал от Воронцова, то опять подъезжал к нему.
Всю дорогу они вели, с перерывами, не очень громкий, даже не очень
сердитый разговор. И к этому разговору настороженно прислушивались почти
все, кто сидел на телегах и ехал верхом.
Здесь были люди, еще вчера, еще сегодня служившие Воронцову, еще
сегодня боявшиеся его, но сейчас во всем подчинившие себя Лазарю Баукину.
Он изредка оглядывал их, будто проверяя, все ли они на своих местах, с
некоторыми коротко переговаривался. И держался в седле так, как подобает
держаться человеку, несущему ответственность за всю эту процессию. Под ним
сдержанно танцевал игреневый, белоногий жеребчик, принадлежавший
"императору всея тайги". Ничего, однако, царственного не было в этой
резвой, крутобокой лошадке. Только на седле был раскинут и притянут
желтыми ремнями красивый бархатистый ковер с длинными кистями.
Мы с Венькой Малышевым ехали недалеко от телеги, на которой то сидел,
то лежал Воронцов. Лежал спокойно, подложив руки под затылок и заслонив
глаза от солнца лакированным козырьком фуражки-капитанки. Видно было, он
примирился со своей участью. Ни волнения, ни скорби не было заметно на его
широком белом лице, обрамленном светлой бородой.
Такое лицо могло быть у богатого купца, у содержателя большого
постоялого двора, даже у молодого священника.
Такое лицо было у атамана одной из самых крупных банд, отличавшейся
особой свирепостью.
Лазарь предложил ему еще раз закурить, но он отказался:
- Труху куришь. Комиссары могли бы тебе папиросы выдать. Дешево они
тебя ставят! Очень дешево...
Я не расслышал, как отозвался Лазарь на эти слова, потому что мое
внимание отвлек Венька.
- Интересно, - сказал он, - что мне теперь ответит Юля. По-настоящему,
она должна бы написать мне.
Веньку уже не интересовал Воронцов и его разговор с Лазарем Баукиным.
Для Веньки в эту минуту Воронцов уже был, как говорится, пройденным
этапом.
Я вспомнил, как он загадывал еще ранней весной: "Вот поймаем
"императора" - и наладим все свои личные дела. Что мы, хуже других?"
Я вспомнил душную, предгрозовую ночь накануне этой поездки, когда
Венька писал свое первое в жизни любовное письмо. Потом, мне казалось, он
забыл о нем, занятый всем хитросплетением этой сложной операции,
прошедшей, однако, незаметно для нас.
Я, например, так и не понял, как это случилось в подробностях, что
Баукин, которому не доверял Воронцов, все-таки оказался на Безымянной
заимке и сумел повязать "императора" с помощью его же телохранителей.
Впрочем, двое из приближенных были уничтожены. Остальных же Баукин
заставил покорно сопровождать "императора", может быть, в последний путь.
Мне все это представлялось удивительным в те часы, когда мы ехали по
тракту, возвращаясь в Дудари.
А Венька, кажется, ничему не удивлялся. Он теперь говорил только о том,
ответит ли, Юля Мальцева на его письмо и что именно ответит.
Он теперь не выглядел таким уверенным, боевитым, неутомимым, каким я
видел его в эти дни и сутки перед самой операцией и во время операции,
когда он цепко удерживал в своих руках тонкие и трепетные нити этого
опасного и неожиданного дела, организованного им.
В эти дни он почти не разговаривал со мной по-приятельски, не
советовался и даже что-то, как мне думается, скрывал от меня.
А сейчас он вдруг сник, будто опять заболел, и, похоже, спрашивал моего
совета, говоря:
- Просто не знаю, что делать, если она мне не ответит. Это будет уж
совсем ерунда. Я ей написал, думал, что она ответит...
И в выражении его глаз было что-то тоскливое. Он как будто разговаривал
сам с собой:
- Я чего-то лишнее ей написал. Можно было подумать и написать получше,
если бы было время. Но все равно, я считаю, она должна мне ответить. Если
она мне ответила, то письмо, наверное, уже пришло. Конечно, пришло...
После этих его слов, произнесенных на редкость растерянным голосом, мне
почему-то стало казаться, что письмо это еще не пришло и, может быть,
никогда не придет.
Мне стало жалко Веньку. Но я "ничего не сказал.
У нас была нормальная мужская дружба, лишенная сентиментальности,
излишней откровенности и холуйского лицемерия.
Вероятно, если бы я попал в беду, Венька бы не решился вслух жалеть
меня или успокаивать.
У каждого есть свое представление о силе своей. И каждый поднимает
столько, сколько может и хочет поднять.
Вмешиваться в сугубо личные дела, уговаривать, предсказывать, жалеть -
это значит, мне думалось, не уважать товарища, считать его слабее себя.
Поэтому я промолчал.
И момент для разговора был уже неподходящий.
В лесу с двух сторон тракта вдруг одновременно затрещали ветки
кустарника, зафыркали лошади и зазвучали голоса.
Воронцов поднял голову, потом приподнялся на локтях.
- Ляг, - сказал ему Лазарь.
Но Воронцов не лег, а присел и улыбнулся.
Лазарь взмахнул над ним плетью.
- Ложись, я тебе говорю!
И мужик, сидевший в передке телеги, опасливо оглянулся на Воронцова.
Потом тихонько потянул его за могучие плечи:
- Ложись, Константин Иваныч. А то опять свяжем. Нам недолго. Для чего
ты сам себя конфузишь?
Воронцов мельком взглянул на него, будто вспоминая, где он еще раньше
видел его. И, должно быть не вспомнив, отвернулся.
Ветки в лесу трещали все сильнее, все ближе к нам.
Венька побледнел. Я видел, как бледность проступила на его коричневом
от загара лице, и я, наверно, побледнел тоже.
Мне подумалось, что это бандиты пробираются по лесу на выручку
Воронцову. Но из леса на тракт с двух сторон выехали конные милиционеры.
Их было много. Новенькая, недавно выданная форма - синие фуражки с
кантами, синие гимнастерки с блестящими пуговицами - красиво и неожиданно
выделялась на фоне пыльного тракта и пыльных придорожных кустов.
Воронцов лег. Потом опять сел и засмеялся ненатуральным, болезненным
смехом.
- А все-таки, Лазарь, не шибко тебе верят комиссары! Продать меня
доверили, а охранять не доверяют. Нет, не доверяют. Милицию вызвали.
Боятся: а вдруг ты меня отпустишь? Вдруг я уйду...
На тракт выехал наш начальник. Он уже успел переодеться в Дударях в
новую милицейскую форму, сменил коня и, величественно-грозный,
неузнаваемый, приближался к нашей группе, похлопывая по взмыленным конским
бокам короткими толстыми ногами в стременах.
Венька, конечно, заметил начальника, но сделал вид, что не замечает, и,
проехав чуть вперед, заговорил о чем-то с Лазарем, склонившись к его
плечу.
Оба они потом посмотрели на начальника и, как мне показалось,
презрительно улыбнулись.
Начальник сам подъехал к Веньке и спросил, о чем он разговаривал с
Лазарем. Видно, улыбка Веньки не понравилась начальнику.
- Ни о чем я с ним не разговаривал, - ответил Венька. - Просто я
извинился перед ним за этот хоровод...
- Какой хоровод? Ты что, милицию считаешь хороводом?
- Я считаю, - твердо, и дерзко, и довольно громко сказал Венька, - что
милиции не было, когда брали Воронцова. Люди сами, без нас, это все
сделали, вот эти люди. По своему убеждению. И не надо было сейчас им
показывать, что мы им не доверяем, когда все дело уже сделано. Можно
подумать, что мы какие-то трусы и боимся, что Воронцов убежит. Я бы на
вашем месте...
- Вот когда ты будешь на моем месте, тогда и будешь учить, - остроумно
перебил его начальник. - А пока я еще, Малышев, числюсь начальником, а ты
много на себя берешь. Больше, чем надо, берешь. Не пожалеть бы тебе об
этом!..
- Все равно, - упрямо сказал Венька, все больше бледнея от обиды и
злости, - все равно я на вашем месте хотя бы извинился. Вот хотя бы перед
Баукиным...
- Буду я извиняться перед всякой... перед всякой сволочью! - выкатил
нежно-голубые глаза начальник и, тронув Лазаря Баукина за плечо, велел ему
проехать вперед. - И вы проезжайте вперед, - приказал он другим всадникам
из группы Баукина.
Я увидел, как, проехав вперед, Баукин и его товарищи оказались в
окружении конных милиционеров.
У Баукина за спиной все еще висел обрез, в руке была плетка, но он уже
выглядел арестованным.
Мое сердце тронула обида, может, самая горькая из всех, какие я
испытывал в ту пору. Мне показалось нестерпимо обидным и оскорбительным,
что Костя Воронцов, ненавидимый нами, выходит, был прав, когда говорил
Лазарю Баукину, что комиссары ему, Баукину, не доверяют, что они его
дешево ставят.
Но ведь это неправда. Не один наш начальник представляет Советскую
власть, которую Воронцов называл комиссарами.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 [ 43 ] 44 45 46 47 48 49
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.