read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



вопрос. Но он только смотрел на меня с торжествующим видом.
- Ну-с! - провозгласил Николай Антоныч.
- Николай Антоныч, позвольте мне, - возразил Кораблев. - Нам
известно, что он сказал Ивану Витальевичу. Хотелось бы знать, чем
Григорьев объясняет свое поведение.
- Виноват, виноват, - сказал Лихо. - А я требую, чтобы он повторил! Я
даже в школе Достоевского, от дефективных, таких вещей не слышал.
Я молчал. Если бы я умел читать мысли на расстоянии, то, верно,
прочитал бы у Кораблева в глазах: "Саня, скажи, что ты обиделся за
"идеализм". Но я не умел.
- Ну! - снисходительно повторил Николай Антоныч.
- Не помню, - пробормотал я.
Это было глупо, потому что всем сразу стало ясно, что я соврал. Лихо
зафыркал.
- Сегодня он меня за плохую отметку обругал, а завтра зарежет, -
сказал он. - Хулиганство какое!
Мне снова, как тогда на лестнице, захотелось ударить его ногой, но я,
разумеется, удержался. Стиснув зубы, я молчал и смотрел на руку Кораблева.
Рука поднялась, слегка похлопала по столу и спокойно легла на прежнее
место.
- Конечно, сочинение плохое, - сказал я, стараясь не волноваться и
думая с ненавистью о том, как бы выбраться из этого глупого положения. -
Может быть, не на "чрезвычайно слабо", потому что такой отметки вообще
нет, но я сознаю, что неважное. В общем, если совет постановит, чтобы я
извинился, я, ладно, извинюсь.
Очевидно, и это было глупо. Все зашумели, как будто я сказал невесть
что, и Кораблев взглянул на меня с откровенной досадой.
- Да, Григорьев, - неестественно улыбаясь, сказал Николай Антоныч. -
Стало быть, ты готов извиниться перед Иваном Витальевичем только в том
случае, если по этому поводу состоится постановление совета. Иными
словами, ты не считаешь себя виновным. Ну что ж! Примем к сведению и
перейдем к другому вопросу.
"...Рисковать своим будущим ради мелкого самолюбия", - припомнилось
мне.
- Извиняюсь, - повернувшись к Лихо, сказал я неловко.
Но Николай Антоныч уже снова заговорил, и Лихо сделал вид, что не
слышит.
- Скажи, Григорьев: вот ты дико избил Ромашова. Ты бил его ногами по
лицу, причинив таким путем тяжкие увечья, заметно отразившиеся на здоровье
твоего товарища Ромашова. Чем ты объясняешь это поведение, неслыханное в
стенах нашей школы?
Кажется, больше всего я ненавидел его в эту минуту за то, что он
говорил так длинно и кругло. Но рука Кораблева выразительно поднялась над
столом, и я перестал волноваться.
- Во-первых, я не считаю Ромашова своим товарищем. Это было бы для
меня позором - такой товарищ! Во-вторых, я ударил его только один раз. А
в-третьих, что-то незаметно, что у него стало плохое здоровье.
Все зашумели с возмущением, но Кораблев чуть заметно кивнул головой.
- Мое поведение можно объяснить так, - продолжал я все более
спокойно. - Я считаю Ромашова подлецом и могу доказать это когда угодно.
Нужно было не бить его, а устроить общественный суд и позвать всю школу.
Николай Антоныч хотел остановить меня, но я не дал.
- Ромашов - это типичный нэпман, который говорит только о деньгах и
думает только об одном: как бы разбогатеть! У кого всегда можно достать
деньги под залог? - У Ромашова! У кого девчонки достают пудру и губную
помаду? - У Ромашова! Он купит коробку пудры, а потом продает по щепотке.
Это общественно-вредный тип, который портит всю школу.
Дальше я все время говорил в такой же форме, как будто и точно
выступал общественным обвинителем на суде. Иногда моя речь была чем-то
похожа на речи Гаера Кулия, но мне некогда было думать об этом сходстве.
- Но это еще не все! Я утверждаю, что Ромашов психологически влияет
на более слабых ребят, с тем, чтобы взять их в свои руки. Если нужен
пример, - пожалуйста! Валя Жуков. Ромашов воспользовался тем, что Валя
нервный, и запугал его всяким вздором. Что он делает с ним? Он сперва
берет с него честное слово, а потом рассказывает ему о своих подлых
секретах. Я был просто поражен, когда узнал об этом. Комсомолец, который
дает честное слово, что никому не расскажет, - о чем же? О том, чего он
еще и сам не слыхал! Как это называется? Но это еще не все!
Кораблев давно уже похлопывал ладонью по столу. Но я больше не думал,
волнуюсь я или нет. Мне казалось, что я ничуть не волнуюсь.
- Это еще не все! Я вас спрашиваю, - сказал я громко и обернулся к
Николаю Антонычу, - мог ли существовать в нашей школе такой Ромашов, если
бы у него не было покровителей? Не мог бы! И они есть у него! По крайней
мере, мне известен один из них - Николай Антоныч!
Это было здорово сказано! Я сам не ожидал, что мне удастся так смело
сказать! Все молчали, весь педагогический совет, и ждали - что-то будет.
Николай Антоныч засмеялся и побледнел. Впрочем, он всегда немного бледнел,
когда смеялся.
- Как это доказать? Очень просто. Николай Антоныч всегда
интересовался, что о нем говорят в нашей школе. Не знаю, зачем ему это
нужно! Факт тот, что для этой цели он нанял Ромашова. Я говорю: именно
нанял, потому что Ромашов ничего не станет делать бесплатно. Он его нанял,
и Ромашов стал подслушивать, что в школе говорят о Николае Антоныче, и
доносить ему, а потом он брал с Жукова честное слово и рассказывал ему о
своих доносах. Вы можете спросить меня: что же ты молчал. Я узнал об этом
накануне отъезда, и Жуков тогда же обещал написать об этом в ячейку, но
сделал это только сегодня.
Я замолчал. Кораблев снял руку со стола и с интересом обернулся к
Николаю Антонычу. Впрочем, только он один держал себя так свободно.
Остальным педагогам было как-то неловко.
- Ты кончил свои объяснения, Григорьев? - ровным голосом, как будто
ничего не случилось, сказал Николай Антоныч.
- Да, кончил.
- Может быть, вопросы?
- Николай Антоныч, - любезно сказал Кораблев, я полагаю, что мы можем
отпустить Григорьева. Может быть, мы пригласим теперь Жукова или Ромашова?
Николай Антоныч расстегнул верхнюю пуговицу жилета и положил руку на
сердце. Он еще больше побледнел, и редкая прядь волос, зачесанная на
затылок, вдруг отстала и свесилась на лоб. Он откинулся на спинку кресла и
закрыл глаза. Все бросились к нему. Так кончилось заседание.


Глава девятнадцатая
СТАРЫЙ ДРУГ

В школе только и говорили о моей речи на педсовете, и я поэтому был
очень занят. Было бы преувеличением сказать, что я чувствовал себя героем.
Но все-таки девочки из соседних классов приходили смотреть на меня и
довольно громко обсуждали мою наружность. Впервые в жизни мне был прощен
маленький рост. Оказалось даже, что я чем-то похож на Чарли Чаплина. Таня
Величко, которую очень уважали в школе, подошла и сказала, что на
каникулах она систематически выступала против меня, а теперь считает, что
я правильно дал Ромашову в морду.
- Но ты должен был сперва доказать, что он - общественно-вредный тип,
- сказала она разумно.
Словом, я был неприятно удивлен, когда в разгар моей славы
комсомольская ячейка вынесла мне строгий выговор с предупреждением.
Педагогический совет не собирался из-за болезни Николая Антоныча, но
Кораблев сказал, что меня могут перевести в другую школу.
Это было не очень весело и, главное, как-то несправедливо! С
постановлением ячейки я был согласен. Но переводить меня в другую школу!
За что? За то, что я доказал, что Ромашка подлец? За то, что я уличил
Николая Антоныча, который ему покровительствовал? В таком-то невеселом
настроении я сидел в библиотеке, когда кто-то спросил в дверях громким
шепотом:
- Который?
И я увидел на пороге длинного рыжего парня с шевелюрой, вопросительно
смотревшего на меня.
Рыжие вообще любят носить шевелюру, но у этого парня она была
какая-то дикая, как в учебнике географии у первобытного человека.
Интересно, что сперва я подумал именно об этом, а уже потом понял, что это
Петька - Петька Сковородников собственной персоной стоит на пороге нашей
библиотеки и смотрит на меня с удивленным выражением. Я вскочил и бросился
к нему, роняя стулья.
- Петя!
Мы пожали друг другу руки, а потом подумали и обнялись.
- Петя, ну как ты? Жив, здоров? Как же мы с тобой не встретились, ни
разу!
- Это ты виноват, бес-дурак! - ответил Петька. - Я тебя по всему
свету искал. А ты вот где приютился!
Он был очень похож на свою карточку, которую я видел у Сани, только
на карточке он был причесан. Как я был рад! Я не чувствовал ни малейшей
неловкости - точно встретился с родным братом.
- Петька! Черт возьми, ты молодец, что пришел! У меня твои письма!
Вот!
Я отдал ему письма.
- Как ты меня нашел? Из Энска написали?
- Ага! Я тебя давно жду. Думаю: не идет, подлец. Ну, как старики?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 [ 44 ] 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.