read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



дождался. В сентябре девяносто третьего, когда Ельцин и парламент вошли в
клинч, когда стали поговаривать, что все может вернуться назад, народ
потянулся к моему приятелю. Мало ли что! А вдруг? За возвращенный бывшему
владельцу партбилет брал он недорого, но, однако, и не дешевил. На
вырученные деньги он купил себе двухэтажную дачу в Кратово и автомобиль
"ситроен", подержанный, но вполне приличный. Теперь он терпеливо ждет нового
витка истории и уверяет, что на заработанные деньги отстроит себе виллу на
Кипре. Я ему, между прочим, верю...
Внезапно дверь в кабинет распахнулась, и оттуда вышел нахмуренный
секретарь писательского парткома, а следом за ним, точно денщик за суровым
офицером, семенил, озаряясь бессмысленной комсомольской улыбкой, кудрявый
юноша с ранним, но уже вполне отвислым брюшком -- лидер писательского
комсомола, насчитывавшего в своих рядах четырех членов, -- больше взять было
негде, так как средний возраст члена Союза в ту пору превышал шестьдесят
восемь лет. Ожидающие с надеждой уставились на них. Но секретарь парткома
только тихо выругался себе под нос и вышел из приемной. Кудрявый, стараясь
шагать в ногу с начальством, последовал за ним. Кто мог тогда подумать, что,
воспользовавшись начатыми мной переменами, этот пузатый мерзавец через
несколько месяцев достанет из стола и опубликует скандальную повестушку "ЧП
районного масштаба" и не оставит на комсомоле, вскормившем его своей грудью,
живого места!
-- Заходи! -- кивнула мне Мария Павловна.
Я зашел.
В кабинете было три человека. Николай Николаевич сидел за своим
столом-"саркофагом", грустно обхватив голову. Журавленко разговаривал по
телефону. Сергей Леонидович жадно пил минеральную воду из горлышка
запотевшей бутылки, а из раскрытого холодильничка сумрачно таращился ледяной
Маяковский.
-- Явился? -- вздохнул Горынин.
Я молча кивнул.
Журавленко оторвался от телефона и посмотрел на меня долгим грустным
взглядом. Сергей Леонидович только болезненно сморщился, борясь с мощной
газовой отдачей, неизбежной при одноразовом поглощении большого количества
нарзана.
-- Что же нам с тобой делать? -- с суровой задумчивостью произнес
Горынин.
Я покорно развел руками. По всему, никаких указаний о том, что со мной
и с Витьком делать, они еще не получали. Иначе разговаривали бы совсем
по-другому.
-- Где Акашин? -- спросил Сергей Леонидович.
-- Спит.
-- Уйдет в бега -- будешь отвечать! Я кивнул.
-- Что ж ты нам такого проходимца подсуропил? -- снова заговорил
Николай Николаевич. -- Мы тут запросили его прежнее место работы.
Оказывается, он и там хулиганил! Вот ведь: сначала на бригадира руку поднял,
а теперь эвона на что замахнулся! Да и роман у него, когда вчитаешься, с
душком! Ясно теперь, на чью мельницу он воду из своей чаши льет! Стыдно!
Я послушно покраснел.
Трудно сказать, чем бы закончился разговор, но в этот момент в кабинет
ворвалась Ольга Эммануэлевна. Она была страшно взволнована -- парик съехал
на затылок, как пилотка у солдата после марш-броска. Не замечая меня или
делая вид, что не замечает, она закричала:
-- Я буду звонить Горбачеву! Я ему все объясню! Меня обманули! Я должна
все лично объяснить Михаилу Сергеевичу! Я ему расскажу все про этого
мерзавца Акашина! Все, что знаю...
И она ринулась к "вертушке". Конечно, это было явное преувеличение:
всего она, конечно, не рассказала бы. Но испуганные мужчины повскакали и,
образовав стенку, как в футболе во время опасного штрафного удара, заслонили
священный телефон своими телами. Воспользовавшись суматохой, я покинул
кабинет. Члены трех делегаций встретили мое появление с брезгливым
любопытством. Правда, брезгливость либеральной делегации имела легкий
родственный оттенок.
-- Звонят Горбачеву! -- многозначительно сказал я и покинул приемную,
заметив, как зашевелились письмоносцы, перегруппировываясь для броска в
кабинет.
Я спустился в туалет и заперся в кабинке, чтобы помимо прочего
перевести дух и обмозговать ситуацию. Неожиданно сверху появилась рука и
протянула мне бумажку. На запястье я успел заметить знакомые "командирские"
часы -- это был Чурменяев. Развернув листочек, я прочитал написанные
печатными буквами по клеточкам слова:
Сегодня. В 18.00. Перепискино. Улица Довженко, дача 12-А.
Прошу быть вместе с В. А. и романом. Немедленно.
Жду. Ч.
Когда я вернулся домой, Витек уже проснулся и ел.
-- Какие новости? -- спросил я.
-- Никаких. Какой-то Сахаров звонил из Горького. Спрашивал меня или
тебя.
-- Я же тебе сказал: не подходить к телефону!
-- Ну, я ему и ответил, что никого нет дома. Он обещал перезвонить
через два часа...
И тут раздался звонок, я сорвал трубку.
Это была моя знакомая телефонистка с голосом Софи Лорен. Она объявила,
что за неуплату отключает телефон. Полагая, что ее просто задела моя
невежливость во время нашего предыдущего разговора, я завел свою обычную
песню про необыкновенную мистическую сексуальность ее голоса и, чувствуя
внезапную неуступчивость, пошел на крайность: пригласил незнакомку к себе в
гости -- на чай. В гости она зайти как-нибудь пообещала, но сказала, что
телефон все равно отключает, так как это распоряжение самого высокого
начальства. В трубке щелкнуло, и воцарилась мертвая тишина. Академик Сахаров
напрасно старался теперь дозвониться до меня из своей горьковской ссылки.


22. ПОСЕЛОК ПЕРЕПИСКИНО И ЕГО ОБИТАТЕЛИ
Вечером, в половине шестого, мы с Витьком стояли на платформе
"Перепискино". Электричка, только что привезшая нас из Москвы, с шипением
сомкнула двери, прищемив какого-то гражданина, слишком увлекшегося прощанием
с друзьями. Потом состав дернулся и пополз, постепенно набирая скорость,
дальше -- в Голицыне. Гремящая и все быстрее мелькающая зеленая стена поезда
вдруг оборвалась, и мое тело, подхваченное какой-то мгновенной невесомостью,
шатнулось к обрыву платформы, вниз -- к призывно гудевшим рельсам. Я
невольно ухватил Витька за руку.
-- Ты чего? -- спросил он.
-- Все нормально... Ты все равно не поймешь! -- отмахнулся я, приходя в
себя.
-- Чего ж тут непонятного? У меня так в метро часто бывает: как будто
на рельсы сдувает.
Чтобы скрыть неловкость, я переложил завернутую в газету папку "с
романом" под мышку и из-под руки посмотрел вслед удалявшейся электричке:
хвостовой вагон, расцвеченный с торца ярко-красными полосами, был еще
отчетливо виден. На обратном пути в Москву машинист просто перейдет в этот
вагон -- и хвост превратится в голову. Такова же переменчивость жизни!
На автобус мы, разумеется, опоздали и решили не ждать следующего, а
пойти пешком. Это примерно два километра, если идти не по шоссе, а напрямик,
через старинный сосновый бор. Тропинка, усыпанная хвоей, во многих местах
бугрилась толстыми, похожими на варикозные вены корнями высоченных сосен.
Витек споткнулся, выругался и стал внимательнее смотреть под ноги. Я же
хорошо знал эту тропинку. Сколько раз я мчался по ней, трепеща нетерпеливыми
крылышками вожделения, к горынинской даче. Однажды я тоже зацепился ногой за
корень, набил себе здоровенную шишку, и неутомимо-нежная Анка всю ночь звала
меня "мой носорожек". Кто знает, возможно, если б шишка не сошла, мы бы
никогда не расстались и я бы навсегда остался "ее носорожком"? Кто знает...
Был теплый июньский день, а точнее, тот переломный миг дня, когда
солнце еще ярко бьет сквозь прорехи сосновых крон, но в воздухе уже реют
острые вечерние запахи, а в тенях, отбрасываемых деревьями, начинает
накапливаться мрак будущей ночи. (Почти Бунин! Запомнить.)
-- Хорошо! -- шумно вздохнув, сказал Витек. -- Как у нас в Мытищах!
Поселок Перепискино называется так потому, что построили его недалеко
от деревеньки Переписки. А сама деревня называлась так потому, что в начале
прошлого века ею владел один страшно занудливый старикашка, который
постоянно переписывал свое завещание. Глянет наследник недостаточно
почтительно или просто без выражения -- старикашка тут же его гонит прочь и
зовет к себе стряпчего, бумаги переписывать. Перепишет, вызовет следующего
наследника, а тот возьмет да и опоздает к назначенному обеду. Старикашка его
тоже в шею -- и опять за стряпчим посылает. Чем дело закончилось, кому
досталась деревенька в конце концов, никто уже и не помнит, но с тех пор это
место так и прозвали -- Переписки...
А писательский поселок возник здесь гораздо позже, в начале тридцатых,
когда Алексей Максимович Горький вернулся с Капри -- посмотреть, чего тут в
России понадрызгали друзья его молодости, взявшие власть в семнадцатом году.
Приехал, изумился, да так в изумленном состоянии и остался. Как уедешь снова
на Капри, если здесь твои книжки в школах проходят, а члены ВЦИК хлопают по
плечу и упрекают: "Что это ты, в самом деле, Максимыч, разъездился?!"
Осмотрелся Горький, изучил обстановку и как-то на обеде принялся упрекать
Сталина: мол, сколько писатели для революции сделали, а ты, Coco, их в
черном теле держишь! "А золотой телец писателям вреден!" -- усмехнулся
Сталин. Но Горький не отступал и однажды во время ужина напомнил вождю, что
при старом режиме писатели летом жили и творили исключительно на дачах, а не



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 [ 44 ] 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.