read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Слушаю.
- Макс, извини, что беспокою тебя. Я знаю, что сейчас в Калининграде еще
раннее утро. Но у меня очень важное дело, - произнес голос на другом конце
телефонного канала.
- Нет-нет, все в порядке. - Блакберн повернулся к Меган, закрыл ладонью
микрофон трубки и прошептал:
- Это Гордиан.
На ее лице появилось странное выражение. Неужели это ему показалось или
невозмутимая Меган Брйн действительно выглядит взволнованной? Внезапно он
вспомнил слухи, что она будто бы томилась по Роджеру с того самого дня, как
поступила на работу в корпорацию. Вдруг это правда? Но даже если это и так,
какое ему дело до этого? И почему он должен испытывать чувство ревности?
- Макс, ты помнишь группу, за которой следил Пит? - Гордиан явно старался
выбирать слова. - Ее члены помешали вечеринке в канун Нового года.
- Да.
- У нас есть их описания, места выезда и места въезда, - сказал Гордиан.
Блакберн выпрямился.
- Думаю, мне лучше поговорить с тобой из своего кабинета - там более
защищенный канал связи. Сейчас я положу трубку и перезвоню тебе.
- Жду - ответил Гордиан, и связь прервалась. Блакберн сбросил простыню,
встал и поспешил к шкафу за одеждой.
- А у тебя что за пожар? - спросила Меган.
- Одевайся, - сказал Макс, натягивая брюки. - Расскажу по дороге.

Глава 36

Кремль, Москва, 1 февраля 2000 года
Когда Иван Башкиров вошел в кабинет, Старинов стоял у окна спиной к
двери, наблюдая за тем, как лучи солнца ослепительно сверкают на золотых
куполах Успенского собора. На огромном красного дерева письменном столе
российского президента лежала папка. В правом верхнем углу была четкая
надпись "Совершенно секретно".
Неслышно закрыв за собой дверь, Башкиров прошел вперед по роскошному
бухарскому ковру с великолепным орнаментом. Как всегда, он испытывал чувство
благоговения при мысли о Древней истории этого здания. Сколько царей и
министров стояли здесь на протяжении веков, подобно тому как стоят сейчас
Старинов и он?
- Здравствуй, Иван, - произнес Старинов, не поворачивая головы. - Ты как
всегда, точно вовремя, минута в минуту. Ты единственный человек из всех,
кого я знаю, чья пунктуальность может сравниться с моей собственной.
- Старая военная выучка, - ответил Банкиров. Старинов кивнул. Он так
сильно сжимал руки, что пальцы побелели от напряжения.
- Хочу поговорить с тобой о докладе, - произнес он хриплым голосом. - Ты
прочитал его?
- Да.
- Это еще не все. В американском Конгрессе рассматривается проект закона,
согласно которому президент будет обязан прекратить всю продовольственную
помощь нашей стране и в конечном счете ввести полное экономическое эмбарго.
Все деловые отношения между нашими странами будут заморожены.
- Я знаю.
- Избежать этих санкций, как мне сообщили, можно в том случае, если я
привлеку к ответственности человека, который, по мнению американцев, стоит
во главе гнусного заговора и несет ответственность за террористический акт,
повлекший за собой такие ужасные последствия. Человека, который, вне всякого
сомнения, заслуживает самого сурового наказания, если удастся доказать
выдвинутые против него обвинения.
В кабинете на несколько минут воцарилась тишина. Башкиров стоял
неподвижно, словно каменное изваяние. Глаза Старинова смотрели не отрываясь
на купола собора, похожие на корону.
- На этот раз, - снова заговорил он, опустив голову, - я хочу быть так же
уверенным в своей правоте, как и в дни молодости. Почему рано или поздно
нами овладевает чувство неуверенности и мы сходим в могилу, зная меньше, чем
в то время, когда были детьми?
Башкиров молчал, глядя Старинову в спину.
- Давай покончим с этим, - сказал он наконец. - Если ты хочешь спросить
меня, спрашивай. Старинов покачал опущенной головой.
- Иван...
- Спрашивай.
Старинов глубоко вздохнул, затем повернулся и посмотрел на Башкирова с
печалью в глазах. - Мне нужно знать, правда ли то, что говорится в докладе,
присланном американцами. Если ты действительно имеешь отношение к взрыву в
Нью-Йорке, - сказал он, - я хочу услышать от тебя честное и откровенное
признание.
- Тебе нужна правда, - голос Башкирова прозвучал, словно эхо.
Старинов снова кивнул. Что-то промелькнуло в глазах Башкирова.
- Если бы я был человеком, который готов умертвить тысячи людей в
трусливом террористическом акте, человеком, считающим, что политические
соображения стоят выше пролитой крови беспомощных женщин и детей, будь то
американцы, русские или невинные граждане любой другой страны, разве можно в
этом случае положиться на мое честное слово? Как можно верить тогда в нашу
дружбу? Неужели человек, виновный в подобном заговоре против тебя, способный
на такой обман, будет колебаться, прежде чем солгать?
Старинов грустно улыбнулся.
- Мне казалось, что это я задаю здесь вопросы, - сказал он.
Башкиров неподвижно замер на месте. Только щека дрогнула в невольной
гримасе, но больше ничто не выдало его чувств. Затем он заговорил снова.
- Я скажу тебе всю правду, Володя. Я никогда не скрывал, что не доверяю
американскому правительству, всегда отрицательно относился к твоей политике
открытых дверей для американских инвесторов. Я по-прежнему верю в основные
идеалы коммунизма и убежден, что нам нужно поддерживать более тесные связи с
Китаем, с которым у нас общая граница, протянувшаяся на шесть тысяч
километров.
Обо всем этом я говорил честно и открыто. Однако я с отвращением и ужасом
отношусь к терроризму. Являясь членом твоего кабинета министров, я всегда
защищал политическую линию правительства и действовал в его интересах. Ты
можешь сомневаться в тех моих взглядах, которые расходятся с твоими, но не
имеешь права подвергать сомнению мою лояльность и честность. Было бы намного
лучше, если бы ты принимал меня таким, каков я есть, со всеми моими
достоинствами и недостатками, каким я был на протяжении многих лет нашей
дружбы. - Он сделал паузу. Его глаза под мохнатыми бровями смотрели прямо в
лицо Старинова. - Я не имею никакого отношения к взрыву в Нью-Йорке.
Никогда, ни при каких обстоятельствах я не согласился бы принять участие в
таком ужасном преступлении. Ты говоришь о моей чести? Никогда больше я не
унижусь до ответа на подобный вопрос. Можешь посадить меня в тюрьму,
приговорить к смертной казни или, что еще лучше, выдать меня американцам,
которые сделают это без малейших колебаний. Я кончил.
Наступила тишина.
Старинов пристально смотрел на Башкирова, очертания его фигуры четко
вырисовывались в ярком зимнем свете незадернутого окна.
- На будущей неделе я поеду на Черное море, - сказал он. - Мне нужно
побыть одному, чтобы обдумать положение. Соединенные Штаты будут оказывать
на нас мощное давление. К ним присоединятся те силы в нашей стране, которые
хотят, чтобы мы подчинились им, но мы достаточно сильны и выдержим этот
натиск. Что бы они ни предпринимали, мы не сдадимся.
Башкиров едва заметно кивнул.
- Это значит, что нам предстоит огромная работа, - заметил он.

Глава 37

Анкара, Турция, 7 февраля 2000 года
Намик Гази сидел за своим письменным столом, пальцы рук он переплел за
головой, ноги вытянул, наслаждаясь теплыми солнечными лучами, бьющими в окно
кабинета. На столе перед ним стоял сверкающий серебряный поднос с его
утренним стаканом вина, приправленного пряностями, глазированная
керамическая чаша с маслинами и искусно сложенная полотняная салфетка.
Маслины, выдержанные в масле, были привезены из Греции. Он считал, что
греческие маслины лучше испанских и намного превосходят те, что произрастают
в его стране. Их привезли только вчера, и хотя они обходилось ему очень
дорого, Намик не жалел об этом.
Разве древние не считали маслины даром богов, который предупреждает
болезни, сохраняет молодость и мужскую силу? Разве они растут не на
оливковых ветвях, считающихся символом мира? Если он постоянно будет иметь
такие маслины, а жена и любовница не перестанут время от времени одаривать
его нежными ласками, он проживет заключительную треть своей жизни счастливым
человеком. Европейские и американские сотрудники, обслуживающие наземный
терминал фирмы "Аплинк" многоканальной станции спутниковой связи,
расположенной на Ближнем Востоке, шутили над его утренним меню, но что они
понимают в этом? Намик считал, что сохранившиеся колониальные предрассудки
мешали их человеческому созреванию.
Разумеется, он ничего не имел против них. Намик Гази был благожелательным
и великодушным менеджером станции. Он терпел почти всех, некоторые ему даже
нравились, а кое-кого даже считал своими близкими друзьями. Артур и Элейн
Стайнеры, например, были частыми гостями в его доме, до того как Гордиан
забрал их и перевел на работу в Россию. Но даже эта прелестная пара... нет,
и они не были гурманами.
Да, западные люди склонны судить обо всем, словно их вкусы в еде, винах и
любви основываются на каких-то эмпирических стандартах. Но разве он хоть раз
высказал свое отвращение к их ужасной привычке поглощать за завтраком



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 [ 45 ] 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.