read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Наступило молчание. Стефен вспомнил рекомендательное письмо маркизы и
понял, что спорить бесполезно. Но это неожиданное отступничество все же
сильно его раздосадовало.
- Как вы туда поедете?
- Поездом, одиннадцать двадцать с вокзала Делисиас, - отвечал Пейра, с
наслаждением смакуя каждое слово.
Стук в дверь спас положение. Хозяйка - маленькая согбенная женщина,
никогда не подымавшая на собеседника глаз, - принесла завтрак на
раскрашенном деревянном подносе.
Кофе, густой, как патока, но разбавленный козьим молоком, имел довольно
странный привкус. Овальные булочки, посыпанные сахарной пудрой, были из
жирного, сладкого теста.
- На оливковом масле, - заметил Пейра. - Это основа основ испанской
кухни. Мы привыкнем к нему... после непродолжительного несварения желудка.
Олива, - задумчиво продолжал он, - замечательное дерево... Весьма древнее.
Впервые оно было завезено в Испанию еще во времена Плиния и порой
достигает семисотлетнего возраста. Гомер в "Илиаде" говорит о масле,
добываемом из его плодов, как о драгоценном предмете роскоши - необходимом
в туалете героя - и превозносит его ценные качества. Римские гурманы
чрезвычайно ценили неспелые плоды этого дерева, вымоченные в крепком
рассоле. Финикийцы употребляли его твердую прочную древесину...
Но Стефен, который все никак не мог прийти в себя от огорчения, не
слушал его. Он выпил свою чашку кофе и поднялся.
- Ну, я пошел.
- Между прочим, - кротко сказал Пейра, когда Стефен направлялся к
двери, - я пробуду там несколько дней. Как у тебя с деньгами?
- Обойдусь пока... У меня около тридцати песет, - сухо ответил Стефен.
- Я не собираюсь обедать в отеле "Риц".
- Ну, значит, до моего возвращения хватит. - Пейра удовлетворенно
кивнул: - Adios, araigo! [До свиданья, друг! (исп.)]
Утро было тихое, небо безоблачное. Солнце стояло еще невысоко, но день
обещал быть знойным. На крылечке одного из домов сидела женщина с миской
на коленях и деревянной ложкой давила помидоры - готовила томатное пюре.
Воздух был пропитан удушливым запахом горелого масла, дешевого табака,
гнилых фруктов, отбросов, помоев. Но когда Стефен свернул за угол,
оживление и красочная пестрота рынка искупили нищету и убожество улицы.
Женщины яростно торговались под полотняными навесами среди наваленных
высокими грудами зеленых дынь, красного глянцевитого перца, желтых мятых
лимонов и кукурузы. На улице Салазара Стефен вскочил на подножку трамвая,
который шел в сторону Алькалы, и с трудом протиснулся на переполненную и
тряскую заднюю площадку. Трамвай медленно, с бесконечными судорожными
остановками, превращавшими это путешествие в сущую пытку, пробирался по
улицам среди маленьких дряхлых осликов с огромными плетеными корзинами на
спине и громыхающих тележек на высоких колесах, нагруженных бутылками с
вином или с маслом, углем или пробковой корой и запряженных изнуренными
мулами, не желавшими двигаться иначе, как по самой середине улицы. Тем не
менее в половине десятого Стефен добрался до проспекта Калио и спрыгнул с
трамвая. Сердце его учащенно билось в такт торопливым шагам. Он вошел в
Прадо, как только двери музея растворились.
Длинные залы были совершенно пусты, лишь два-три художника застилали
бумагой паркетный пол перед своими мольбертами, намереваясь писать копии с
картин. Из вестибюля, отданного фламандским художникам Раннего
возрождения, Стефен вступил в коридор, где висели полотна Хуана Вальдеса
Леаля. Религиозный фанатизм и самодовольная банальность его композиций на
мгновение ошеломили Стефена. Неприятное впечатление не рассеялось и от
созерцания полотен Мурильо, утонченно нежных, изумительно совершенных по
выполнению, но чрезмерно сладостных и навязчиво сентиментальных. Но тут в
глаза Стефену бросился небольшой и с первого взгляда ничем не
примечательный натюрморт, поразивший его своею крайней простотой: три
кувшина для воды, поставленные в ряд. Это было полотно Зурбарана, и Стефен
почувствовал, как в груди его запылал ответный огонь. Волнение его еще
усилилось, когда он прошел дальше - к Эль Греко и Веласкесу. И все же его
влекло еще и еще дальше - в самую глубь музея. "Вот, наконец-то! - подумал
он, замирая от восторга. - Вот он, мой учитель, вот он - Гойя!"
Стефен опустился на стул и, забыв обо всем на свете, погрузился в
созерцание двух "Мах", в одной из которых он мгновенно признал полотно,
вдохновившее Мане на его "Олимпию". Затем он долго стоял перед "Черными
фресками" и "Восстанием второго мая" - великими картинами, созданными
художником в последние годы жизни. Потом перешел к рисункам Гойи, и они
окончательно покорили его своим неповторимым своеобразием.
Никогда еще не видел он ничего столь могучего, столь страшного и
исполненного такой сокрушительной правды. В этих рисунках художник обнажил
человеческую душу, сорвав покровы со всех ее низменных и постыдных грехов.
Обжора, пьяница, сластолюбец - все они представали здесь в беспощадных и
богохульственных карикатурах. И сильные мира сего - богатые и
могущественные, властелины церкви и государства - попали под удары его
бича, обнажившего их физическое и нравственное уродство. Здесь был целый
мир, созданный этим простолюдином из Арагона, мир фантастический и
всеобъемлющий, не ограниченный ни временем, ни пространством, мир,
исполненный глубочайшего страдания и горя, страшный и отталкивающий по
своей жестокости, но овеянный жалостью и состраданием. Это был страстный
протест человека, испуганного и потрясенного царящими вокруг него
несправедливостью и злобой, протест, исполненный ненависти к угнетению,
религиозным предрассудкам и лицемерию. "Какой отвагой должен был он
обладать, - думал Стефен, - каким презрением к опасности! Старый, глухой,
совершенно одинокий, затворившись в своем домике, называемом им "Quinta
del Sordo" ["Дом глухого" (исп.)], он продолжал отстаивать идеи
человеческой свободы, не побоявшись навлечь на себя гнев инквизиции и
короля".
Погрузившись в эти думы, Стефен не заметил, как пролетело время до
закрытия музея. Солнце еще не село, но уже низко склонилось к закату, и в
воздухе стало прохладней. Стефен решил пройтись домой пешком. Он пересек
площадь и по широкой и крутой лестнице Сан-Херонимо направился к
Пуэрта-дель-Соль. Кафе были переполнены, людской поток заливал улицы,
прохожие не спеша прогуливались взад и вперед по мостовой, экипажей почти
не было видно. Наступило время paseo [гулянья (исп.)]. Глухой, неумолчный
гул голосов, прорезаемый порой пронзительными выкриками
мальчишек-газетчиков или продавцов лотерейных билетов, был похож на
гудение бесчисленных пчел. Все классы и все возрасты были здесь налицо:
старики и старухи, ребятишки с няньками, богачи и бедняки - все смешалось
воедино, грани стирались в этот священный час отдыха.
Дойдя до Пуэрта-дель-Соль, Стефен внезапно почувствовал усталость и,
заметив свободный стул на открытой террасе кафе, решил отдохнуть. Вокруг
него мужчины пили пиво со льдом и поглощали полные тарелки креветок.
Стефен некоторое время пребывал в нерешительности - как случается с людьми
в незнакомом месте, - затем заказал кофе с бутербродом. Поглядывая на
прохожих, он время от времени отмечал про себя своеобразные, характерные
лица, сошедшие, казалось, с рисунков Гойи: вот чистильщик сапог -
стремительный и озорной карлик с шишковатым лбом и уродливым носом
пуговкой, а вот совсем другой тип - высокий, стройный темноволосый мужчина
с серьезным и горделивым лицом. Женщины отличались короткой талией и
склонностью к полноте; у них была золотистая кожа и глаза, сверкающие, как
драгоценные камни. Они держались спокойно и с достоинством.
Эта жизнь, кипевшая вокруг, оказывала странное действие на Стефена.
После подъема и волнений, пережитых днем, он чувствовал, как им все больше
и больше овладевают уныние, неверие в себя. Так не раз случалось с ним и
прежде - лицезрение красоты повергало его в пучины отчаяния. Среди этого
уличного гама и сутолоки он чувствовал себя никому не нужным и бесконечно
одиноким, вечно сторонним наблюдателем, не способным разделить общую
шумную радость и веселье. За соседним столиком трое мужчин обсуждали
предстоящий вечером концерт, на котором будут исполняться canto flamenco
[андалузские песни (исп.)]. Раза два Стефен поймал на себе их дружелюбный
взгляд, и ему внезапно захотелось присоединиться к их беседе и даже
испросить у них разрешения пойти вместе с ними на концерт. Но он не мог
заставить себя это сделать. И с мгновенным острым чувством досады подумал
о том, как быстро и легко кто-нибудь другой, менее застенчивый, хотя бы
Гарри Честер, завел бы знакомства и приобщился к развлечениям этого
города.
Но работа, как всегда, служила Стефену противоядием от любых огорчений,
и следующие три дня он был погружен в изучение рисунков, хранящихся в
Прадо. Тем не менее ему не хватало Пейра, и он очень обрадовался, когда на
четвертый день вечером, делая по памяти набросок одной детали из гойевских
"Капричос", услышал на лестнице знакомые шаги. Жером вошел со своим
неизменным саквояжем в руках, театральным жестом сбросил с плеч шерстяной
плед и обнял Стефена.
- Хорошо вернуться домой и найти тебя на месте, дружище.
Стефен положил карандаш.
- Как вам понравилось в Авиле?
- Превзошло все мои ожидания. Можешь себе представить: с душой,
переполненной сладостной печалью, я стоял на том самом месте, где родилась
святая Тереза. Дом ее родителей находится в гетто. По правде говоря, мне
пришла в голову совершенно новая и очень интересная мысль: не текла ли в
жилах святой Терезы еврейская кровь? Торквемада, должно быть, сжег ее
предков.
Щеки Пейра порозовели, вид у него был торжествующий, он казался
опьяненным своей удачей, но сквозь все это проглядывало что-то, весьма
похожее на замешательство.
- Вы останавливались в монастыре?
- Разумеется. Это крошечный монастырь, ветхий, полуразрушенный, и там
полным-полно крыс. А как питаются эти несчастные монахини - просто ужас!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 [ 46 ] 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.