read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



на то, чтобы сын стал писателем. "Пиши! -- повторял он ему. -- Пиши, сынок,
а то, не ровен час, вышибут нас всех с дачи!" А как заметил древний педагог,
детская душа -- восковая табличка, на которой родители пишут свои мечты.
Внук, как вы уже знаете, писателем стал, и дача осталась за родом
Чурменяевых.
Забегая вперед, скажу: когда вслед за Советским Союзом обрушился и Союз
писателей, перепискинские дачи достались тем, кто в них тогда обитал.
Правда, прежней роскоши уже не было: немногие сохранили за собой, как
Чурменяевы, целые дома, большинство коттеджей были поделены на несколько
писательских семей. Но пока все они оставались советскими писателями,
проблем не возникало, жили дружно. И вдруг все изменилось. Оказалось, что
под одной крышей подчас собрались демократ, консерватор, монархист,
коммунист или анархист. Мирная жизнь кончилась: люди месяцами не
разговаривали друг с другом, даже не здоровались, выдергивали из грядок
чужой укроп или, еще хуже, морковь, рвали на клочки телеграмму, принесенную
почтальоном в отсутствие адресата, и т.д... Только однажды они снова все
объединились -- когда толпа бездачных писателей приехала на электричке из
Москвы и попыталась восстановить справедливость. Оборону возглавил уже
выгнанный с работы за сыновьи штучки Чурменяев-средний -- сказался
многолетний опыт умеренно руководящей работы. Он вооружил обитателей дач
охотничьими ружьями, сам взял отцовскую шашку, и в течение дня они отбивали
атаки размахивавших дрекольем неимущих литераторов. Милиция не вмешивалась,
считая это внутренним творческим спором тружеников пера. К ночи,
проголодавшись, нападающие уехали в Москву с последней электричкой, на
прощанье спалив пару беседок... Наутро наметившееся было единство снова
распалось. Но все это произошло несколько лет спустя после описываемых
событий.
...Мы вошли в поселок, и нас с двух сторон обступили большие деревянные
терема, видневшиеся за сплошными зелеными заборами. Откуда-то потянуло
волнительным шашлычным дымком.
-- Кучеряво живут! -- присвистнул Витек.
-- Я же не зря из тебя писателя хочу сделать!
-- А чего, мне тоже дачу здесь дадут?
-- А как же. Как только -- так сразу!
-- Трансцендентально!
Возле чурменяевской дачи стоял роскошный новенький "мерседес" -- такие
в те времена можно было встретить разве что у подъезда посольства да еще в
Перепискино. Калитка оказалась предусмотрительно не заперта...


23. ГОСТИ СЪЕЗЖАЛИСЬ НА ДАЧУ...
Поднявшись по ступенькам крыльца, мы попали в полутемную прихожую и,
толкнув первую же дверь, очутились в просторной комнате, где висел большой
конный портрет какого-то головореза в кожаной тужурке и с шашкой наголо, а в
углу в стеклянной витрине были выставлены те же самые тужурка и шашка, но
уже в натуральном качестве. У окна располагался письменный стол, а на нем --
старая пишущая машинка с заправленным в каретку листом бумаги, на котором
были напечатаны две строчки:
Восьмилетняя Наташа
Очень не любила кашу.
И я понял, что мы по ошибке забрели в музейную часть дома, а на листке
-- последнее незаконченное стихотворение, сочиненное Чурменяевым-дедом перед
тем, как зарубиться... Я чертыхнулся и потащил Витька к другой двери. За ней
нашим взорам открылась зала с горящим камином и кабаньими шкурами,
устилавшими пол. В центре залы со стаканами в руках стояли Любин-Любченко,
Одуев и Настя.
-- А вот и мы! -- сообщил я.
-- Заждались! -- облизнулся теоретик, нежно глядя на Витька. --
Чурменяев с американцем в кабинете беседуют. Сейчас придут.
-- С каким американцем? -- изумился я.
Одуев подошел ко мне, взял под руку и отвел в сторону:
-- А ты ничего не знаешь?
-- Нет...
И тогда он объяснил мне, в чем дело. Оказывается, Чурменяев пригласил
на дачу мистера Кеннди -- секретаря жюри Бейкеровской премии, человека, от
которого все и зависит. У жюри возникли некоторые сомнения насчет "Женщины в
кресле". Во-первых, потому, что всплыла история чурменяевского дедушки,
крайне неосторожно обращавшегося с шашкой. А во-вторых, и это главное: в
Венгрии появился писатель-диссидент, сочинивший роман "Плесень", где
описываются страдания венгерского народа под коммунистическим игом. Тираж
романа конфисковали, а автору пришлось попросить политическое убежище в
Австрии. Впрочем, с венгром Чурменяев был на равных, так как дедушка
мадьяра-разоблачителя тоже был коммунистом, устанавливал Советскую власть в
России и чуть ли не участвовал в расстреле царской семьи. Между прочим, сам
мистер Бейкер, учредивший премию, некогда горячо этот расстрел приветствовал
и даже устроил по сему радостному поводу бесплатную раздачу хрустящих
булок. Но времена, как говорится, меняются, а вместе с ними меняются и
поводы для бесплатной раздачи булок. Жюри колебалось, кому вручить премию, и
вот мистер Кеннди прилетел в Москву...
-- Для этого Чурменяев тебя с Витьком и высвистал, -- объяснял Одуев,
-- чтобы показать: вот, мол, с какими я людьми вожусь! Ведь об акашинском
выступлении у них сейчас все газеты орут! Въехал?
-- А роман зачем? -- спросил я.
-- Не знаю. Наверное, мистер Кеннди просил.
-- А ты как сюда попал?
-- Я... Я представляю здесь движение поэтов-контекстуалистов, --
скромно потупил глаза Одуев.
-- И все?
-- Нет. Еще Леонидыч просил передать, чтоб глупостей ты больше не
делал. Понял? Иначе он тебя не отмажет...
-- Понял.
В это время открылась дверь, в каминную вошел Чурменяев в потертых
джинсах и показательно ветхом свитере. Он бережно вел под локоток высокого
сухощавого иностранца в приталенном темном пиджаке. Лицо иностранца было
покрыто дорогим загаром, а приветливая улыбка свидетельствовала об очевидном
превосходстве западной школы зубопротезирования над отечественной.
-- А вот и наш герой! -- воскликнул Чурменяев.
Он бросился к Акашину и обнял с такой радостью, точно это был его
лучший брат, найденный после многих лет разлуки. На запястье Чурменяева
блеснули знакомые "командирские" часы. Скотина!
-- Мистер Кеннди, это наш отважный Виктор! Витя, это мистер Кеннди... Я
тебе о нем много рассказывал!
-- Вестимо, -- не дожидаясь подсказки, ответил Витек.
-- Отчэнь рад! -- тщательно артикулируя, произнес американец. -- Я
много наговорен про вас... -- Он с восхищением оглядел Витькины пятнистые
штаны, майку с надписью "LOVE IS GOD", закарпатскую доху и уимблдонскую
повязку на голове. Но особенно, как и следовало ожидать, ему понравился
кубик Рубика с загадочными буковками.
-- Обоюдно, -- снова самостоятельно ответил Витек.
Мистер Кеннди недоуменно посмотрел на Чурменяева, и тот начал жарко и
долго переводить ему что-то на ухо. Американец слушал, кивая и поглядывая на
Витька со все возрастающим интересом. Я почувствовал внезапную обиду из-за
того, что Витек отвечает без всякого со мной согласования, а меня самого
даже не представили американцу. Я тихонько пнул обнаглевшего Акашина в бок,
но он сделал вид, что не заметил.
-- Вы есть... -- мистер Кеннди запнулся, видимо, исчерпав запасы
русских слов. -- You are a brave man!
-- Ты смелый мужик! -- вымученно улыбаясь, перевел Чурменяев.
-- Отнюдь! -- тут же отреагировал Акашин, которому, судя по всему, моя
помощь уже и не требовалась.
-- И скромный... -- ядовито добавил я.
-- Sorry? -- не понял американец.
-- A modest guy, -- перевел Чурменяев.
-- Yes... I was told they were going to arrest you, weren't they?
-- Мне сказали, что вас хотят арестовать, не так ли? -- завистливо
вздохнув, перевел Чурменяев.
-- Вы меня об этом спрашиваете? -- улыбнулся Витек, продолжавший, и
надо отметить, вполне удачно, пороть самодеятельность.
Чурменяев перевел. Американец засмеялся -- и все дружно засмеялись
следом. Потом он оглянулся на сервировочный столик с бутылками, и
Любин-Любченко услужливо подал ему бокал с виски. Чтобы налить себе, я
положил сверток с романом на диван.
-- Но! Водка! -- перешел снова на русский заморский гость.
Теоретик растерянно облизнулся и налил ему водки. Мистер Кеннди взял
стакан, зачем-то посмотрел его на свет и начал говорить по-английски. Спич
был пространен.
-- Мистер Кеннди, -- переводил Чурменяев, кислея на глазах, --
предлагает выпить замечательной русской водки за то, что в России еще есть
люди, для которых права личности на свободу слова святы и нерушимы! Он
надеется, что для отважного Виктора годы заключения в ГУЛАГе станут тем же,
чем стали они для великого Солженицына!
-- И Пастернака! -- краснея, добавила Настя.
-- Пастернак не сидел, дура, -- мягко поправил Одуев.
-- Жизнь всякого честного писателя -- тюрьма! -- громко сказал я, решив
наконец обратить на себя хоть какое-то внимание.
Американец бросил на меня взгляд, потом вопросительно посмотрел на
Чурменяева, и тот что-то прошептал ему на ухо. Выслушав, мистер Кеннди снова



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 [ 46 ] 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.