read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Или попросту Горлохватом.
- Не "ну", а твоя, - подытожил кентавр, направляясь к близнецам; и
случилось чудо: Дионис промолчал.
Ификл с нескрываемой надеждой смотрел на приближающегося Хирона, и
кентавр ласково пригладил волосы мальчишки, чуткими пальцами раздвигая
жесткие завитки, прежде чем согнуть передние ноги и, поджав бабки под
себя, опуститься рядом с Алкидом - так, как опускаются в шутовском поклоне
ученые пентесилейские лошадки.
Только вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову засмеяться при виде
коленопреклоненного кентавра.
- Воды! - приказал Хирон. - Побольше и похолодней! Кто знает, где
ближайший ручей?!
Один из сатиров вихрем сорвался с места, подхватив полупустой бурдюк,
и умчался прямо сквозь кустарник, проламывая сплетение ветвей не хуже
раненого вепря.
- Он пьян, - Хирон говорил тихо, не снимая ладони со лба Алкида (тот
перестал петь и теперь бубнил что-то невнятное), обращаясь только к
Гермию, вставшему рядом, и взволнованному Ификлу. - Он сильно пьян... это
почти безумие! Ах, я, дурак, - ему же нельзя пить! Старый гнедой дурак...
ведь должен же был предупредить Диониса! Ификл, пожалуйста, ради меня -
сосредоточься! Что он сейчас видит? Что?! Это очень важно...
- Я попробую, - Ификл закрыл глаза, потом отчего-то скривился, смешно
морща нос, как если бы ожидал удара, а тот, кто собирался его нанести, все
медлил; и Гермий вдруг понял, каких нечеловеческих усилий стоит мальчишке
вот так, добровольно, пытаться заглянуть за грань безумия, вместо того
чтобы закричать и броситься прочь от чудовищ помраченного рассудка.
- А-хой, вижу горы, Киферонские вершины... ох, все кругом идет!
А-хой, рвите глотку...
Пел Ификл - белея лицом, катая на скулах упрямые мужские желваки, пел
тем же сиплым надтреснутым голосом, которым еще недавно пел пьяный Алкид,
пел, сжимая кулаки все плотнее, словно желая превратить их в костяные
копыта; мышцы его плотно сбитого тела корежила судорога, делая из
подростка маленького Атланта, впервые взвалившего на плечи небо - только
это небо тринадцатилетний Ификл Амфитриад взваливал на себя далеко не
впервые, небо с богами безумия, одно на двоих, небо, за щитом которого
(возможно!) прятался нездешний и непонятный Единый, скалясь целым
мирозданием.
Последняя мысль принадлежала Гермию.
Алкид внезапно обмяк, схватившись за живот, его стошнило прямо на
траву, под ноги брату, и Лукавый вдруг понял, глядя, как Алкида рвет
черной желчью, что сейчас братья похожи, как никогда - немыслимо,
невероятно похожи... один - окаменев в почти божественном усилии, другой -
корчась в почти чудовищной муке; Ификл и Алкид, Олимп и Тартар, две жертвы
одного алтаря, две раны одного тела, несчастные мальчишки, зачатые на
перекрестке слишком многих помыслов, надежд и великих целей.
"Жизнь и смерть, - еще успел подумать Гермий, - что это значит для
нас, если мы зовем себя богами и утверждаем, что властны над первой и
неуязвимы для последней; и что это значит для них?! Может быть, смертных
правильней называть Живущими; может быть, мы лжем друг другу: одни - своим
бессмертием, другие - своей смертью?!"
- А-хой, вижу горы, - Ификл вдруг осекся. - Вижу!.. горы вижу! Это
где-то недалеко, это, наверное, Киферон... люди, люди вокруг!.. и воняет
шкурами. Только мне видно плохо, и песня эта дурацкая!.. а-хой, рвите
жилы, пусть кровь бьет струею... нет, не буду петь! Хирон, Гермий, это не
мы с Алкидом поем, это тот, который смотрит, а вокруг люди в шкурах... да,
в шкурах, и еще один в накидке, старой, залатанной, а в руке у него нож...
а-хой, вижу горы...
- Гермий, это жертвоприношение! - выдохнул Хирон, и на шее кентавра
вздулись лиловые вены, словно там, внутри, умирал неродившийся крик. -
Где-то неподалеку приносят человеческую жертву! Не Алкиду, нет! - но
Дионис опьянил его рассудок, а душой он с рожденья в заложниках у
Тартара!.. Алкид - жертва! И ощущает себя жертвой - тем человеком,
которого сейчас убьют! Знать бы, кто он, этот человек...
- Разбойник, - коротко бросил Гермий.
- Почему разбойник?
- Это разбойничья песня, Хирон... они поют ее в бою или перед казнью.
Не забывай - я все-таки бог воров.
- Гермий, обряд надо остановить! Я не знаю, что будет с Алкидом,
когда жертву убьют... ах, были б мы на Пелионе!
- Мы не на Пелионе, - Лукавый обеими руками вцепился в свой кадуцей,
- а разбойник - не вор... не совсем вор... но я попробую! Я уже ищу,
Хирон, только слышно плохо, почти ничего... Ификл, родной, там дороги
рядом нет?! Хоть какой-нибудь!
- А-хой, рвите глотку, пусть кровь... Есть! Есть дорога, Пустышка!
Через луг, правее... там герма! Вижу герму! Ой!.. этот, в хламиде, ногами
пинается... больно!.. а от дороги бежит кто-то... все, не могу больше!
- Радуйся, Хирон! - во все горло завопил Гермий, взлетая в воздух. -
Радуйся! Нашел! Это на южных склонах! Только герма очень далеко, лучше
лесом - там опушка под боком... Пан, сынок, чудо мое лесное, скачи сюда, я
тебе объясню! Это нам надо...
- Не надо, - перебил Лукавого неслышно подошедший Пан, взволнованно
подергивая хвостом. - Я и так чую... кажется, это они мне жертву приносят.
Во, точно - взывать начали! Мор у них там овечий, что ли? Овчары вонючие!
Потом еще удивляются, что я не слышу!.. нет чтоб ягод каких принести, или
ягненка...
- Или вина бурдюк, - встрял Дионис, но кентавр только покосился на
него, и веселый бог - правда, растерявший изрядную долю своего веселья -
умолк.
- С этой поляны туда прямого Дромоса нет, - Пан хозяйски озирался по
сторонам, - значит, это нам сперва нужно вниз по ручью, а потом налево к
старой яблоне... да, ближе никак не выйдет. За мной!
Выбежавший через минуту на поляну услужливый сатир, тащивший бурдюк с
водой, едва не был смят и растоптан несущейся толпой, но успел отскочить в
сторону и отделался легкими синяками и пуком-другим выдранной шерсти.
- Вот и помогай им после этого! - обиженно бросил он, перехватил
бурдюк поудобнее и заспешил вслед за собратьями.


9
- ...а-хой, вижу горы, Киферонские...
Песня сипла, глохла, захлебывалась ухающим бульканьем и вновь, зло и
упрямо, прорывалась наружу:
- ...Киферонские вершины, а-хой, режьте глотку...
И сразу же - издалека, резко, как удар бича:
- Папа, останови колесницу!
Но колесница уже остановилась сама, всего три-четыре оргии [оргия -
мера длины, около двух метров] не доехав до ближайшей гермы.
- В чем дело, доча? - дочерна загорелый мужчина средних лет вертел не
по возрасту лысой головой, пытаясь понять, откуда только что донеслась
старинная разбойничья песня, и заодно придерживал храпящих лошадей.
За колесницей, в облаке медленно оседающей пыли, топтались двое
немолодых солдат, явно сопровождавших отца с дочерью. Мрачный и усталый
вид охраны говорил о том, что за плечами у них лежал неблизкий путь, и еще
о том, что ездить на колеснице гораздо лучше, чем ходить пешком.
- Там кого-то убивают, папа! - топнул голенастой ножкой черноволосый
подросток в короткой эксомиде, открывающей левое плечо и часть груди -
едва наметившейся, незрелой, почти мальчишеской.
Даже плетеный поясок был повязан по-мужски, на талии.
По правую сторону от дороги, за буйно цветущим лугом, виднелась
довольно-таки внушительная толпа, состоящая из одетых в лоснящиеся шкуры
(несмотря на жару) оборванцев; вне всякого сомнения - местных жителей.
Еще дальше начиналась опушка леса.
Толпа угрюмо сгрудилась вокруг... было очень плохо видно, вокруг чего
именно, но в просветы между телами можно было заметить бока грубо
обтесанного камня и весьма грязные руки-ноги какого-то существа,
опрокинутого на камень.
Песня - если издаваемые звуки были достойны называться песней -
принадлежала как раз существу на камне.
- Разбойничек, - усмехнулся лысый колесничий. - Овцекрад... сейчас
замолчит. Уже в Аиде допоет!
- Его убивают, папа?! Да?!
- Не убивают, а приносят в жертву, - начал было рассудительный
родитель, но девочка (или девушка?), похоже, не заметила особой разницы и,
несмотря на окрик отца, уже спрыгнула на землю.
- Прикажи им прекратить, папа!
Переглянувшиеся солдаты усмехнулись - они давно знали, что мегарский
терет [знатный человек, приближенный к правителю] Алкатой, или
Алкатой-Плешивый, слушается в этом мире всего двух человек: басилея Мегар,
своего тестя, носящего в честь города имя Мегарей, - и свою
тринадцатилетнюю дочь Автомедузу.
- Почему это я должен вмешиваться?.. - Алкатой не договорил.
Взбалмошная дочь, оказывается, уже неслась через луг к собравшимся у
камня людям.
- Стой! Ты куда?! Автомедуза, стой! Я кому сказал?!
Где там - все призывы Алкатоя были абсолютно тщетны.
- За мной! - коротко бросил мужчина, отчаявшись вернуть девчонку
словами, соскочил с колесницы и, сопровождаемый охраной, побежал через луг
вслед за длинноногой Автомедузой.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 [ 46 ] 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.