read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



переползая со скамьи на скамью и от газеты к газете в западных аллеях
Центрального парка.
Начал он со свежего выпуска "The New York Times". Губы его
извивались, словно драчливые черви, пока он вычитывал разные разности.
Хрущев внезапно отсрочил визит в Скандинавию и взамен собирался прибыть в
Земблу (тут подпеваю я: "Вы себя называете земблерами, а я вас --
земляками!". Смех и аплодисменты.) Соединенные Штаты вот-вот спустят на воду
первое атомное торговое судно (этим только бы рускеров позлить. Дж.Г.).
Прошлой ночью в Ньюарке молния ударила в многоквартирный дом, No 555 по
Южной улице, расколотила телевизор и покалечила двух человек, смотревших,
как тает актриса в яростной студийной грозе (сколь ужасны мучения этих
духов! К.К.К. по свидетельству Дж.Ш.). Компания "Драгоценности Рахиль"
приглашала агатовым шрифтом шлифовщика драгоценных камней, который "должен
иметь опыт работы с декоративной бижутерией" (о, Дегре этот опыт имел!).
Братья Хелман сообщали о своем участии в переговорах относительно
предоставления значительного кредита (11 млн. долларов) производственной
компании "Деккерово стекло" с погашением задолженности 1 июля 1979 года, и
Градус, снова помолодев, перечитал это дважды не без задней мысли, возможно,
что через 4 дня после этого ему исполнится 64 года (без комментариев). На
другой скамье он нашел понедельничный выпуск той же самой газеты. При
посещении музея в городе Белоконске (Градус лягнул подошедшего слишком
близко голубя) королева Великобритании зашла в угол Зала
животных-альбиносов, сняла с правой руки печатку и, повернувшись спиной к
нескольким откровенным зевакам, потерла этой рукой лоб и один глаз. В Ираке
вспыхнуло прокоммунистическое восстание. Отвечая на вопрос о советской
выставке в нью-йоркском "Колизеуме", поэт Карл Сэндберг сказал: "Они
аппелируют на высшем интеллектуальном уровне". Присяжный обозреватель новых
туристских изданий, обозревая собственное турне по Норвегии, сообщил, что
фьорды слишком известны, чтобы стоило (ему) их описывать, и что все
скандинавы очень любят цветы. А на пикнике для детишек всех стран, одна
земблянская малютка вскричала, обращаясь к своей японской подружке: "Ufgut,
ufgut, velkam ut Semblerland!" (Прощай, прощай, до встречи в Зембле!).
Признаюсь, восхитительная была игра -- следить в БВК за суетою
различных эфемерид, склоняясь над тенью подбитого ватой плеча.
Жак д'Аргус в двадцатый раз посмотрел на часы. Он выступал, похожий на
голубя, сложив за спиною руки. Он навощил свои красноватые туфли и оценил
щелчок, с которым натягивал тряпку чумазый, но миловидный мальчишка. В
бродвейском ресторане он потребил большую порцию розоватой свинины с кислой
капустой, двойной гарнир из жесткого, жаренного "по-французски" картофеля и
половинку переспелой дыни. Из моего прокатного облачка я с тихим удивлением
созерцаю его: вот она, эта тварь, готовая совершить чудовищный акт -- и
грубо смакующая грубую пищу! Я полагаю, нам следует предположить, что все
воображение, каким он располагал, забегая вперед, как раз на акте-то и
вставало, -- как раз на грани всех его возможных последствий, последствий
призрачных, сравнимых разве с фантомной ступней ампутанта или с веером
добавочных клеток, которые шахматный конь (сей пожиратель пространства),
стоя на боковой вертикали, "ощущает" в виде призрачного простора за краем
доски, ни на действительные его ходы, ни на действительный ход игры отнюдь
не влияющего.
Он вернулся и уплатил сумму, равноценную трем тысячам земблянских крон
за короткую, но приятную остановку в отеле "Беверленд". Плененный иллюзией
практической предусмотрительности, он оттащил свой фибровый чемодан и --
после минутного колебания -- дождевой плащ тоже под анонимную охрану
железной вокзальной ниши, там, полагаю, лежат они и сейчас так же укромно,
как мой самоцветный скипетр, рубиновое ожерелье и усыпанная бриллиантами
корона в... впрочем, неважно где. С собой, в зловещее путешествие, он
прихватил лишь знакомый нам потасканный черный портфель, содержавший чистую
нейлоновую рубашку, грязную пижаму, безопасную бритву, третий бисквитик,
пустую картонку, пухлую иллюстрированную газету, с которой он не успел
управиться в парке, стеклянный глаз, когда-то сделанный им для своей
престарелой любовницы, и дюжину синдикалистских брошюр, по нескольку копий
каждой, -- многие годы тому он отпечатал их своею собственной рукой.
Явиться на регистрацию в аэропорт следовало в 2 часа пополудни.
Заказывая накануне ночью билет, он не сумел попасть на более ранний рейс до
Нью-Вая из-за какого-то происходившего там съезда. Он порылся в расписании
поездов, но расписания, как видно, составлял изрядный затейник: единственный
прямой поезд (наши замотанные и задерганные студенты прозвали его
"квадратным колесом") отходил в 5.13 утра, томился на остановках по
требованию и изводил одиннадцать часов на то, чтобы проехать четыреста миль
до Экстона, -- можно было попытаться обставить его, отправясь через
Вашингтон, да только там пришлось бы самое малое три часа дожидаться
заспанного местного состава. Об автобусах Градусу нечего было и думать, его
в них всегда укачивало, если он только не оглушал себя таблетками фармамина,
но они могли ему сбить прицел, а он, если вдуматься, и так-то не очень
твердо стоял на ногах.
Сейчас Градус ближе к нам в пространстве и времени, чем был в
предыдущих Песнях. У него короткий ежик черных волос. Мы в состоянии
заполнить унылую продолговатость его лица большинством образующих оное
элементов, как то: густые брови и бородавка на подбородке. Лицо его облекает
румяная, но нездоровая кожа. Мы довольно отчетливо видим устройство его
отчасти гипнотических органов зрения. Мы видим понурый нос с кривоватым
хребтиком и раздвоенным кончиком. Мы видим минеральную синеву челюсти и
пуантиллистический песочек ущербных усов.
Нам знакомы уже его кой-какие ужимки, нам знакомо широкое тело, чуть
наклоненное, словно у шимпанзе, и коротковатые задние ноги. Мы довольно
наслышаны о его мятом костюме. Наконец, мы можем описать его галстук,
пасхальный подарок онгавского шурина, стиляги-мясника: искусственный шелк,
цвет шоколадно-бурый при красной полоске, кончик засунут в рубашку между
второй и третьей пуговицами (по земблянской моде тридцатых годов) --
символическая замена, как уверяет наука, и отца, и слюнявчика сразу.
Отвратительно черные волосы облекают тылы его честных и грубых ладоней,
тщательно вычищенных ладоней члена множества профессиональных союзов с
заметными искривлениями больших пальцев, столь частыми у
мастеров-халявщиков. Мы различаем, как-то вдруг, его потную плоть. Мы
различаем также (когда головой вперед, но вполне безопасно пронизываем,
словно призраки, его самого и мерцающий винт его самолета, и делегатов, что
приветливо машут и улыбаются нам) его фуксиновое и багровое нутро и
странное, недоброкачественное волнение, воздымающееся у него в кишках.
Теперь мы можем пойти дальше и описать -- доктору или кому иному, кто
согласится нас выслушать, -- состояние души этого примата. Он умел читать,
писать и считать, был наделен крохами самосознания (и не знал, что ему с
ними делать), способностью частичного восприятия длительности и хорошей
памятью на лица, имена, даты и тому подобное. В духовном отношении он
попросту не существовал. В моральном -- это был манекен, охотящийся за
другим манекеном. То обстоятельство, что оружие было у него настоящее, а
дичь его принадлежала к высокоразвитым человеческим существам, -- это
обстоятельство относится к нашему миру, в его мире оно никакого значения не
имело. Я готов допустить, что мысль об убийстве "короля" в определенном
смысле доставляла ему удовольствие, и потому мы должны добавить к перечню
его принадлежностей способность образовывать представления --
преимущественно общего характера, о чем я уже говорил в ином примечании,
которое мне теперь искать недосуг. Возможно (я многое готов допустить),
имелось тут и легкое, очень легкое чувственное томление, не большее, я бы
сказал, чем испытывает поверхностный гедонист, когда, затаив дыхание, встает
он перед увеличительным зеркалом и с убийственной точностью ногтями больших
пальцев сдавливает с двух сторон жирную точку, выплескивая без остатка
полупрозрачную пробочку черного угря, -- и выдыхая облегченное "ах". Градус
не стал бы никого убивать, когда бы не находил удовольствия не только в
воображаемом деянии (постольку поскольку он вообще обладал способностью
вообразить правдоподобное будущее), но также и в том, что группа людей,
разделяющих его представления о справедливости, дает ему важное,
ответственное задание (требующее среди прочего, чтобы он стал убийцей),
однако он и не взялся бы за эту работу, когда бы не находил в убийстве
чего-то схожего с довольно противным упоеньицем угредава.
В прежних моих заметках (я припоминаю теперь, что это были комментарии
к строке 171{1}), я рассматривал личные антипатии, а стало быть и
мотивы нашего "механического человека", -- так выразился я в то время, когда
он не был еще столь телесен и не оскорблял наши чувства в той мере, в какой
оскорбляет сейчас, -- словом, когда он пребывал в гораздой дали от нашей
солнечной, зеленой, пахнущей травами Аркадии. Впрочем, Господь наш толико
чудесно учинил человека, что сколько ни рыскай за мотивами, как ни сыпь
разумными доводами, а все не объяснишь как следует, почему и откуда берется
субъект, способный прикончить ближнего (такая аргументация подразумевает,
конечно, и я это сознаю, временное наделение Градуса статусом человека), --
разве что он защищает жизнь сына своего или собственную, или плоды трудов
всей своей жизни, -- и потому в окончательном решении по делу "Градус против
Короны" я предложил бы суду признать, что ежели человеческой неполноценности
не довольно для объяснения его идиотского путешествия через Атлантику с
единственной целью -- разрядить пистолет, следует заключить, доктор, что наш
получеловек был к тому же и полупомешан.
В маленьком и неудобном самолете, летевшем прямо на солнце, он оказался
затиснутым меж делегатами Нью-Вайского лингвистического конгресса: каждый с
именной табличкой на лацкане и все -- знатоки одного и того же иноземного
языка, на котором, впрочем, говорить ни один из них не умел, почему беседа
велась (над головой сгорбленного убийцы и по сторонам его неподвижной
физиономии) на простеньком англо-американском диалекте. Во все время этого
тяжкого испытания Градус гадал о причине другого неудобства, на протяженьи
полета то пронимавшего его, то отпускавшего, -- оно было похуже гомона
моноглотов. Градус никак не мог решить, к чему его отнести, -- к свинине, к
капусте, к жаренному картофелю или к дыне, -- ибо заново перепробовав их



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 [ 46 ] 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.