read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



психические расстройства и тогда они стали бы отдавать автоматам
неправильные или даже пагубные приказы. Подобную возможность нужно было
исключить. Для этой цели была создана специальная система устройств, которые
могли заблокировать все автоматы "Геи". Ею заведовали руководители
экспедиции, вполне сознававшие огромную ответственность, которая, была на
них возложена.
К этому средству они могли прибегнуть лишь в исключительных случаях,
когда никаким другим способом нельзя было овладеть положением. Это было
очень опасно: автоматы всегда были покорны человеку. Поэтому толпа у люка
замерла, услышав страшные слова Ирьолы, и несколько десятков секунд стояла в
оцепенении, освещаемая желтым светом ламп. Вдруг тишину нарушил свист: в
раскрытых дверях подошедшего лифта стоял Тер-Хаар.
Ссутулившись, он двинулся через онемевшую толпу, словно шел сквозь
пустое пространство. Те, в кого он упирался взглядом, уступали ему дорогу,
но за его спиной толпа смыкалась вновь. Тер-Хаар подошел к нише и стал на
пороге двери. Его фигура возвышалась над всеми. Он заговорил почти шепотом,
но кругом стояла такая тишина, словно все перестали дышать. Глаза всех были
обращены на темную фигуру, окаймленную падающим на нее сзади желтым светом.
Голос его медленно нарастал и гулко разносился в пустом пространстве:
- Вы собираетесь погибнуть. Прошу вас, уделите мне десять минут вашей
жизни. Потом мы - я и он - отойдем, и вы сделаете то, что хотите. Никто не
осмелится помешать вам. Даю вам в этом слово.
Он помолчал несколько мгновений.
- Почти тысяча двести лет назад в городе Берлине жил человек, по имени
Мартин. Это было то время, когда его государство провозгласило, что более
слабые народы должны быть истреблены или обращены в рабов. Мартин был
рабочим стеклозавода. Он был одним из многих и делал то, что делают теперь
машины: своими легкими выдувал раскаленное стекло. Но это был человек, а не
машина, у него были родители, брат, любимая девушка. Он понимал, что
отвечает за всех людей на земле, за судьбу тех, кого убивают, и тех, кто
убивает, за близких и далеких. Мартин был коммунистом. Государство
преследовало и убивало коммунистов, поэтому они должны были скрываться.
Тайной страже, которую называли "гестапо", удалось схватить его. Мартин был
членом организационного бюро партии и знал фамилии и адреса многих
товарищей. От него потребовали, чтобы он выдал их. Он молчал. Его подвергли
истязаниям. Он много раз обливался кровью. Его вновь приводили в чувство. Он
молчал. С переломанными ребрами и внутренностями, отбитыми ударами палок, он
был положен в госпиталь. Его стали лечить, вернули ему силы и вновь стали
бить его, но он продолжал молчать. Его допрашивали ночью и днем, будили
ярким светом, задавали коварные вопросы. Все было напрасно. Тогда его
освободили, чтобы, идя по его следам, схватить других коммунистов. Он
понимал это и безвыходно сидел дома. Когда у него не стало пищи, он решил
вернуться на завод. Но там для него не нашлось работы. Он искал ее в других
местах, но его никуда не принимали. Голодный, исхудалый, он бродил по
городу, но не зашел ни к кому из товарищей: он знал, что за ним следят.
Его еще раз арестовали и применили новый метод. Мартину дали отдельную
чистую комнату, хорошо кормили его и лечили. Выезжая для проведения арестов,
гестаповцы брали его с собой; создавалось впечатление, что это он привел их.
Его заставляли присутствовать при истязаниях, которым подвергались
арестованные товарищи, ставили у дверей камеры, куда приводили измученных
заключенных. Им говорили, чтобы они признались, потому что за дверями стоит
их товарищ, который уже все рассказал. Когда он кричал тем, кого проводили
мимо него, что находится в таком же положении, как и они, гестаповцы делали
вид, что это один из моментов сознательно разыгрываемой комедии.
В этот период членов коммунистической партии истребляли, работа ее
непрерывно нарушалась, и надо было избегать каждого, кого коснулось
подозрение в измене. Листовки коммунистов начали предостерегать от связи с
Мартином. Гестаповцы показывали их ему. Потом, ни о чем не спрашивая, его
выпустили на свободу. Несколько месяцев спустя Мартин попытался осторожно
установить связи с товарищами, но никто не хотел сближаться с ним. Тогда он
пошел к брату, но тот не впустил его к себе. Беседа состоялась через
закрытые двери. Родители также отказались от него. Мать дала ему хлеба и
больше ничего. Он вновь попытался найти работу, но безуспешно.
Его арестовали в третий раз, и высокий сановник гестапо сказал ему:
"Послушай, твое молчание уже бессмысленно. Товарищи давно считают тебя
подлецом и изменником. Ни один из них не хочет знать о тебе. При первом же
случае они убьют тебя, как бешеную собаку. Сжалься над собой, скажи".
Однако Мартин молчал. Тогда его еще раз освободили, и он ходил голодный
по городу. Какой-то незнакомый человек, встреченный им однажды вечером,
привел его к себе на квартиру, дал поесть, напоил водкой, потом ласково
объяснил ему, что теперь уже все равно, будет ли он говорить или нет: если
он не скажет, то будет убит, однако смерть ему уже не поможет, он все равно
погибнет с клеймом предателя. Но Мартин молчал. Этот незнакомый человек
отвел его в тюрьму.
В одну январскую ночь, через два года после ареста, его вывели из
камеры и в каменном подвале пустили пулю в затылок. Перед смертью, услышав
шаги тех, кто шел убивать его, он встал и на стене камеры нацарапал слова:
"Товарищи, я..." Больше он не успел написать ничего, кроме этих двух слов,
которыми он прервал свое долголетнее молчание; его тело сгорело в одной из
огромных известковых ям.
Остались лишь документы гестапо, которые во время начавшейся позднее
войны были запрятаны в подземелье в одной из тюрем. Из этих документов
периода позднего империализма мы, историки, почерпнули кое-что. В частности,
мы прочитали в них историю немецкого коммуниста Мартина.
Этого человека мучили, избивали - он молчал. Молчал, когда от него
отвернулись родители, брат и товарищи. Молчал, когда уже никто, кроме
гестаповцев, не разговаривал с ним. Были разорваны узы, связывавшие человека
с миром, но он продолжал молчать. Чем мы заплатим за это молчание? -
Тер-Хаар поднял руку. - Мы, живые, донесли до самого отдаленного будущего
огромный долг, долг по отношению к тысячам тех, кто погиб подобно Мартину,
но чьи имена останутся нам неизвестны. Он умирал, зная, что никакой лучший
мир не вознаградит его за муки и его жизнь окончится навсегда в известковой
яме, что не будет ни воскресения, ни возмездия. Но его смерть и молчание, на
которое он сам себя обрек, ускорили приход коммунизма, может быть, на
минуту, а может быть, на дни или недели - все равно! Мы находимся на пути к
звездам потому, что он умер ради этого. Мы живем при коммунизме. Но где же
среди вас коммунисты?..
Этот возглас гнева и боли сменился короткой, страшной тишиной. Потом
историк продолжал:
- Это все, что я хотел вам сказать. Теперь отойди, инженер, а они
откроют выход и, выброшенные давлением воздуха, вылетят в пустоту, лопнут,
как кровавые пузыри, и останки тех, кто, струсив, не выдержал жизни, будут
вечно кружить в пространстве.
Он спустился вниз и вышел из круга расступившихся перед ним людей.
Некоторое время были слышны его шаги, потом загудел лифт. А люди продолжали
стоять неподвижно; кто-то провел рукой по лицу, как бы отодвигая тяжелую,
холодную завесу, другой кашлянул, третий застонал или зарыдал, и все
медленно, с опущенными головами двинулись в разные стороны. Наконец остались
лишь трое: Ирьола, который стоял у порога с блокирующим аппаратом в руках,
Зорин, скрестивший на груди руки, и я. Мы стояли долго.
Над нашими головами раздался протяжный, глухой свист: "Гея" увеличивала
скорость...


ГООБАР, ОДИН ИЗ НАС
Каждого из нас, первых людей, летящих к звездам, мучила не
высказываемая никогда, глубоко скрытая мысль, что наши труды окажутся
напрасными. Мы понимали, что, даже передвигаясь со скоростью, близкой к
скорости света, человек сможет достигнуть лишь ближайших звезд.
Поэтому мы приняли вновь в свою среду пытавшихся покинуть нас людей не
как изменников, но как спасенных от гибели товарищей, которые тяжелее других
перенесли борьбу со слабостью, тлеющей в каждом из нас.
Когда они пришли к первому астронавигатору, требуя, чтобы тот вынес им
приговор, Тер-Акониан не хотел один решать вопрос и созвал совет
астронавигаторов. Совет тоже заявил, что не будет этого делать: в нашем
экипаже ни один человек не располагает властью над другими. Мы составляем
коллектив людей, которые как представители Земли добровольно отправились к
созвездию Центавра. Тер-Акониан сказал, что они продолжают оставаться
равноправными членами экипажа, какими были раньше; что же касается
наказания, то они уже понесли его и будут продолжать нести в собственной
памяти.
В этой группе было много моих пациентов. Беда случилась с теми, чья
нервная система была слабее, чем у других; таким образом, они не были столь
виноваты. Когда я сказал это Тер-Хаару, он ответил, что для того чтобы они
опомнились, понадобились не лекарства, а слова.
Весть об этом событии с быстротой молнии разнеслась по кораблю. На
очередном совещании астронавигаторы предложили ученым познакомить экипаж с
переломными моментами истории, когда решалась судьба будущего мира, когда
одно поколение вынуждено было принимать решения за десятки последующих. Оно
сгибалось под огромной тяжестью этого решения, но тем не менее несло его
бремя.
Работники разных лабораторий стали чаще встречаться в художественных
коллективах и просто дружеских кружках. Вечерами мы собирались в лаборатории
историков, и те читали нам лекции - если можно назвать лекциями рассказы,
подобные тому, каким Тер-Хаар потряс наши сердца.
Мы увидели нескончаемую вереницу людей, восстававших против тогдашних
порядков во имя будущего человечества. Перед нами возникали их глаза, полные
живого доверчивого блеска, дрожь их ресниц, их подвижные руки, страстные
уста, шепот и вздохи влюбленных, последние жадные взгляды обреченных,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 [ 47 ] 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.