read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Все, вся жизнь... все... пропала жизнь... Почему? Потому что я опозорен,
потому что... побили, как собаку!.. Кулаком по лицу!.. И нельзя оставаться в
полку!.."
Необыкновенно отчетливо Зарудин увидел себя стоящим на четвереньках
посреди аллеи, бессмысленно роняющим бессильные угрозы, жалкого, маленького.
Все вновь и вновь переживал он этот страшный момент и все ярче и
убийственнее вставал он перед ним. Все мелочи припоминались, точно
освещенные электрическим светом, и почему-то эти нелепые угрозы и белое
платье Карсавиной, промелькнувшее перед ним, именно когда он угрожал, было
мучительнее всего.
"Кто меня поднял? - стараясь не думать и нарочно путая свои мысли,
думал Зарудин. - Танаров?.. Или тот жиденок, что шел с ними?.. Танаров?..
А-а!.. Не в том дело... А в чем? В том, что вся жизнь испорчена и нельзя
оставаться в полку. А дуэль?.. Не будет, он драться все равно... нельзя
будет оставаться в полку!.."
Зарудин вспомнил, как судом офицеров, в котором участвовал и он,
выгнали из полка двух пожилых семейных офицеров, отказавшихся драться на
дуэли.
"Так и мне предложат... Вежливо, не подавая руки, те самые люди,
которые... И уже никто не будет гордиться тем, что я возьму его на бульваре
под руку, никто не будет мне завидовать и копировать мои манеры... Но это не
то!.. Позор, позор, вот что главное!.. Почему позор? Ударили? Но ведь били
же меня в корпусе!.. Тогда толстый Шварц ударил меня и выбил зуб и... ничего
и не было!.. Потом помирились и до конца корпуса были лучшими друзьями!.. И
никто меня не презирал! Почему же теперь не так? Не все ли равно; так же шла
кровь, так же я упал... Почему?"
На этот полный безвыходной тоской вопрос не было ответа в уме Зарудина.
Он только чувствовал, что какая-то мутная бездонная грязь накрыла его с
головой, и он неудержимо идет ко дну, ничего не видя и ничего не понимая
вокруг.
"Если бы он согласился на дуэль и попал мне в лицо пулей... Было бы еще
больнее и безобразнее, чем теперь, ведь никто не презирал бы меня за эго, а
все бы жалели. Значит, между пулей и... кулаком... Какая разница? Почему?"
Мысль работала скачками. И в глубине ее, обостренное непоправимым
несчастьем и пережитою мукою, начинало вырастать что-то новое, как будто
когда-то бывшее, но забытое им в течение своей офицерской, легкой, пустой и
шумливой жизни.
"Вот фон Дейц спорил со мною о том, что если ударят в левую щеку, надо
подставить правую, а он же сам тогда пришел и кричал, махал руками,
возмущался, что "тот" отказался от дуэли!.. Ведь это, собственно, они
виноваты, что я хотел ударить хлыстом "того"... А вся моя вина в том, что я
не успел ударить!.. Но это бессмысленно, несправедливо!.. А все-таки
позор... и нельзя оставаться в полку!.."
Зарудин беспомощно схватился за голову, раскачивая ее по подушке и
машинально следя за пустой томительной болью в глазу. Он вдруг почувствовал
страшный, мучительный для него самого прилив злобы.
"Схватить револьвер, кинуться и убить... пуля за пулей. И пихать ногами
в лицо, когда свалится... прямо в лицо, в зубы, в глаза!.."
С мокрым тяжелым звуком тяжело шлепнулся на пол компресс. Зарудин
испуганно открыл глаза и увидел тускло освещенную комнату, таз с водой и
мокрым полотенцем и черное жуткое окно, как черный глаз загадочно смотрящий
на него.
"Нет, все равно... это не поможет! - затихая в бессильном отчаянии,
подумал он. - Все равно, все видели, как меня били по лицу и как я стоял на
четвереньках... Битый, битый. Получил по морде... И нельзя, нельзя
вернуть!.. Никогда уже не буду я счастливым, свободным..."
Опять нечто острое и небывало ясное зашевелилось у него в мозгу.
"А разве я когда-нибудь был свободным? Ведь я потому и погибаю теперь,
что жизнь моя была всегда не свободной, не своей... Разве бы я, сам, пошел
на дуэль, стал бы разве бить хлыстом?.. И меня бы не побили, и было бы все
хорошо, счастливо... Кто и когда выдумал, что обиду надо смывать кровью?
Ведь это не я! Вот и смыл... с меня смыли кровью... Что? - Не знаю, но надо
выходить из полка!.."
Бессильная и неумелая мысль пробовала подняться и падала, как птица с
подрезанными крыльями. И куда бы ни метался его ум, все возвращался по кругу
на то, что надо выходить из полка, что он навсегда опозорен.
Когда-то Зарудин видел, как муха, попавшая в густой плевок, мучительно
карабкалась по полу, а за ней, склеивая лапки и крылья, ослепляя и удушая,
все тянулась отвратительная, беспощадная слизь. И очевидно было, что для нее
все кончено, хотя она еще ползла, вытягивалась на лапках, выбивалась из сил.
Тогда Зарудин, брезгливо содрогнувшись, отвернулся, и теперь как будто не
помнил, но какое-то тайное сознание, что-то похожее на бред, напомнило ему
эту несчастную муху. И потом, должно быть, был бред: вдруг не то вспомнил,
не то ясно увидел Зарудин двух мужиков. Они ругались и дрались, и один
ударил другого в ухо, а тот, седой, старый, упал, а потом встал и, утирая
рукавом рубахи кровь, льющуюся из носа, сказал убежденно: "Вот и дурак!"
"Да это я видел когда-то! - окончательно вспомнил Зарудин и опять
сознательно увидел полутемную глухую комнату и свечу на столе. - Потом еще
они вместе пили у казенки..."
Он опять, должно быть, забылся, потому что свеча и комната куда-то
пропали, но как будто не переставал думать и потом, вместе с вынырнувшей из
мрака свечой, разобрал и свою мысль:
"...Нельзя жить с таким позором... так. Значит, надо умирать! Но мне не
хочется умирать, и кому это надо? Не мне!.. Репутация? Какое мне дело до
репутации! Что значит репутация, когда надо умирать? Но ведь надо выйти из
полка... А как жить потом?"
Что-то тусклое, непонятное и чужое представилось ему в будущем, и
Зарудин бессильно отступил от него. Так, каждый раз, когда страстная жажда
жизни и счастья начинала что-то выяснять ему, туман, которым был покрыт
мозг, спускался ниже, и снова Зарудин оказывался перед безвыходной пустотой.
Ночь проходила, и тяжелая тишина стояла за окном, точно во всем мире
Зарудин жил и страдал один.
На столе, оплывая, горела свеча, и пламя ее, желтое и ровное,
мертвенно-спокойно струилось кверху. Зарудин блестящим от лихорадки и
отчаяния глазом смотрел на огонь и не видел его, весь охваченный черным
туманом бесконечно спутанных, бессильных мыслей. Среди хаоса обрывков
воспоминаний, представлений, чувств и дум одно было острее всего и звенящей
нитью тоски проходило до самого сердца. Это было больное и жалобное сознание
своего полного одиночества. Там, где-то, жили, радовались, смеялись, может
быть, даже говорили о нем миллионы людей, а он был один. Тщетно вызывал
Зарудин одно знакомое лицо за другим. Они вставали бледной, чуждой и
равнодушной чередой, и в их холодных чертах чудились только злорадство и
любопытство. Тогда Зарудин с робкой тоской вспомнил Лиду.
Она представилась ему такою, какою он видел ее в последний раз: с
большими невеселыми глазами, с мягким слабым телом под домашней кофточкой, с
распущенной косой. И в ее лице Зарудин не почувствовал ни злорадства, ни
презрения. Оно смотрело на него с печальным укором, и что-то, что было
возможно, мерещилось в ее невеселых глазах. Он припомнил ту сцену, когда
отказался от нее в минуту ее величайшего горя. Острое, как нож, сознание
невозвратимой потери до глубочайших струн пронизало душу Зарудина.
"А ведь она, должно быть, страдала тогда еще больше, чем я теперь... А
я оттолкнул... и даже хотел, чтобы она утопилась, умерла!.."
Как к последнему пристанищу, все существо его потянулось к ней в
тоскливой жажде ее ласк и участия. На мгновение ему подумалось, что
страдание, которое он переживает теперь, может искупить все прошлое; но
Зарудин знал, что она никогда не придет, что все кончено, и полная пустота,
как пропасть, открылась вокруг него.
Зарудин поднял руку, крепко положил ее на голову и замер, закрыв глаза,
стиснув зубы, стараясь ничего больше не видеть, не слышать, не чувствовать.
Но он скоро опустил руку, поднялся и сел. Голова мучительно кружилась, во
рту горело, ноги и руки дрожали. Зарудин встал и, качаясь от головы, ставшей
вдруг огромной и тяжелой, перешел к столу.
"Все пропало, все пропало. И жизнь, и Лида, и все..."
Яркая молния небывало ясной мысли озарила его на одно мгновение: он
вдруг понял, что в той жизни, которая исчезла, не было вовсе ничего
красивого, хорошего и легкого, а все было спутанно, загажено и глупо.
Какого-то особенного, на все приятное имеющего право, прекрасного Зарудина
тоже не было, а было только бессильное, робкое и распущенное тело, которое
раньше наслаждалось, а теперь испытало боль и унижение. Когда слетел мираж
удачи, открылся голый и бедный образ.
"Нельзя больше жить, - отчетливо подумал Зарудин, - чтобы жить снова,
надо бросить все прежнее, начать жить как-то иначе, сделаться совсем другим
человеком, а я не могу..."
Зарудин тяжко уронил голову на стол и, зловеще освещенный
заколебавшимся и приникшим к краям подсвечника пламенем свечи, застыл.

XXXII
В этот же вечер Санин один зашел к Соловейчику.
Совсем одиноко сидел еврейчик на крыльце своего флигеля и смотрел на
унылый пустынный двор, по которому скучно, неведомо для кого змеились белые
дорожки и вяла пыльная трава. Запертые амбары, с огромными ржавыми замками,
тусклые окна мельницы и все это обширное пустое мест, на котором, казалось,
уже много лег прекратилась жизнь, навевали томительную, ноющую грусть.
Санина сразу поразило лицо Соловейчика: оно не улыбалось, не скалило,
как всегда, угодливо зубки, но было скорбно и напряженно. Из темных
еврейских глаз жутко и возбужденно смотрела какая-то затаенная мысль.
- А, здравствуйте, - равнодушно сказал он и, слабо пожав руку Санина,
снова повернулся лицом к пустынному двору и погасающему небу, на котором все
чернее вырисовывались мертвые крыши амбаров. Санин сел на другом периле



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 [ 47 ] 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.