read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Марселе Омоне. А может, и о Рокаре. По его мнению, Рокар - настоящий
социалист и всегда говорит умные вещи. Клянусь, когда Микки рассуждает об
этом, остается только заткнуть чем-нибудь уши.
Возвращаясь, я не хотел проезжать через Динь. Поэтому, добравшись до
Драгиньяна и съев бутерброд, поехал наверх через Кастеллан и Анно. Сто
восемьдесят километров.
Первый, кого я увидел, вернувшись в наш город, был ВавА, парень,
перерисовавший портрет для Коньяты. Он слонялся, предлагая отдыхающим
сняться. Он и сказал мне, что Микки с Жоржеттой в кино. А другого брата не
видел. Он спросил, как Эна. Я ответил: "Ничего. Спасибо". Поставил "ДС" на
улочке возле "Ройаля" за старым рынком. Лулу-Лу сидела в кассе, мне не
хотелось ее видеть, и я пошел, как уже говорил раньше, в кафе напротив
поджидать перерыв.
Когда же я начал вам все рассказывать? В понедельник вечером, на другой
день и до утра. Затем мы разговаривали днем во вторник. А сейчас среда.
Всего-то среда, 11 августа. Я только что понял это, просмотрев календарь,
в котором для себя записал все события, случившиеся со мной этой весной и
летом, с того дня, когда танцевал с Эной, когда впервые держал ее в своих
объятиях. Господи, как это было давно!
Итак, я рассматривал афишу с Джерри Льюисом и ждал перерыва, когда
выйдет Микки. И думал о своем чемодане. Я забыл, куда дел его. Помнил,
что, оплачивая счет в "Кристотеле", держал чемодан у ног, а потом уж
ничего не помнил. Не помнил, положил ли его в багажник "ДС". Подл, он и
лежит там. Я тоже понемногу начинал сходить с ума.
Из кино повалил народ. Одни курили, другие ели мороженое Наконец я
увидел Жоржетту и Микки. На нем были такие же черные брюки, как и на мне,
и зеленоватая водолазка. И шел он эдак вальяжно, как павлин. Если не
видеть, как Микки выходит в перерыве из кинотеатра, бросая окружающим:
"Как дела, старина?" - скаля передние зубы на манер Хэмфри Богарта, то
трудно понять, как радостно сознавать в такую минуту, что он твой брат.
Хочется смеяться, и сердце щемит.
Встав со стула, я постучал по витрине, и он увидел меня. И еще понял
кое-что. Жоржетта пошла было за ним, но он ей что-то сказал, и она
осталась на улице под фонарем, а Микки подсел ко мне. Я пил пиво, и он
заказал себе тоже. Потом спросил про Эну. Я рассказал, как ходил в
больницу сегодня и накануне. Микки выпил пиво, хмуря лоб, как всякий раз,
когда размышляет, и сказал: "Вид у тебя очень усталый. Скоро и ты попадешь
в больницу".
Мы молча посидели еще за столом, а затем он сообщил, что его хозяин
Фарральдо хочет меня видеть. Я встречался с Фарральдо раз десять - привет,
как дела? - он даже был на моей свадьбе, но я толком с ним незнаком и
потому удивился. А Микки сказал: "Это по поводу бывшего работника
лесопилки по имени Лебаллек". Я почувствовал комок в горле, но постарался
не показать виду. Тогда он добавил: "Две недели назад Эна приходила к
Фарральдо и интересовалась тем Лебаллеком. Он тот самый шофер, что привез
механическое пианино. Ну, когда отец возил его в город, в ломбард".
Лебаллек, механическое пианино, наш отец - я ничего не мог понять и
спросил: "Ты это о чем? Что за история?" Я сказал это так громко, что
Микки, в замешательстве оглядевшись, ответил "Я лично ничего не знаю.
Фарральдо только сказал, что хочет поговорить с тобой".
Я заплатил по счету. Напротив в кинотеатре дали звонок на окончание
перерыва. Мы вышли из кафе. Жоржетта дожидалась недовольная. Я поцеловал
ее в щеку. Она спросила про Эну. Я ответил: "Микки тебе расскажет". Микки
предложил: "Идем с нами. Забавный фильм. Посмеешься, станет легче". Я
отказался, сказав им, что мне не больно охота смеяться, особенно сейчас.
Они вернулись в зал. Лулу-Лу стояла в дверях, отбирая контрамарки. Я лишь
помахал ей издали рукой и пошел к "ДС". Чемодан был в багажнике.
Приехав в деревню, я застал Коньяту и мать на кухне, они смотрели
телек. Мать одновременно гладила белье. Она выключила телевизор, и я
рассказал о том, что видел в больнице. Два-три раза мне приходилось
кое-что по второму разу объяснять Коньяте, которая повторяла: "Что, что?"
Бу-Бу не ужинал дома, и осталась тушеная баранина. Однако я сказал, что не
хочу есть. Бутерброд, купленный в Драгиньяне, застрял у меня в горле.
Я спросил мать: "Ты знаешь, кто был тот шофер, который привез
механическое пианино, когда я был мальчишкой?" Она ответила: "Я даже нашла
накладную. И показала ее девочке. Его зовут Жан Лебаллек. В тот вечер меня
не было дома, я ходила к Массиням - именно тогда умер их старик. Но я
часто встречала Жана Лебаллека, и твоя тетка тоже, можешь спросить ее
сам".
Она пошла за накладной, а я поговорил с Коньятой. В глазах у нее
застыли слезинки. Она переживала, думая о том, каково Эне в сумасшедшем
доме. И сказала глухим, очень громким и ровным голосом: "Жан Лебаллек и
его шурин. Они сидели в этой комнате вместе с твоим бедным отцом. Я хорошо
помню тот день - понедельник в ноябре 1955 года. Как раз обильно выпал
снег. Они привезли пианино и выпили вина, тут, в этой самой комнате, и ты
стоял здесь тоже, тебе было десять лет".
Я ничего не помнил. Осталось только смутное впечатление чего-то
знакомого при виде лица Туре и особенно Лебаллека, когда он, уставившись
на карабин, бросил: "Что за игрушки?". Я долго втолковывал Коньяте, пока
она поняла мой вопрос: "Когда ты об этом рассказала ей?". Коньята
ответила: "Девочке? За два дня до ее дня рождения, когда она поехала
повидаться с учительницей и так поздно вернулась".
Я сидел у стола, положив руки на колени. Мне хотелось все обдумать, но
никак не удавалось сосредоточиться. Я даже не знал, о чем мне думать.
Какое отношение к этой-истории имели пианино, мой отец и зимний день
двадцать лет назад? Я чувствовал себя выпотрошенным, застывшим.
Мать положила передо мной какую-то бумагу. Та самая накладная. На ней
фамилии - Фарральдо, Лебаллека, моего отца. Дата наверху - 19 ноября 1955
года, а мой отец вывел внизу 21-е. Я поглядел на Коньяту и на мать. Затем
сказал: "Ничего не понимаю. Зачем ей понадобился этот шофер? Она ведь
тогда еще не родилась". Хотя я говорил тихо, словно для самого себя,
Коньята все поняла и сказала: "Ноябрь 1955 года. Это за восемь месяцев до
ее рождения. А отец ее неизвестен. Если ты все еще не понимаешь, зачем она
пыталась выяснить, кто он такой, значит, ты решительно глуп".
Я поглядел на будильник и сказал матери, что поеду в гараж вернуть
машину хозяину. Она спросила: "Что так поздно?" Было почти одиннадцать. Но
мне надо было повидать Еву Браун, я не мог ждать до утра. Я сказал им:
"Идите спать. Мы еще все обсудим". Перед тем как выйти, выпил два стакана
воды из-под крана.
В одном из окон у Евы Браун горел свет. Я постучал в стеклянную дверь
кухни. Помню, была такая яркая луна, что я увидел свое отражение в стекле.
Отошел на несколько шагов и сказал довольно громко: "Это я, Флоримон".
Какое-то время мне казалось, что она не слышит, я уже собрался повторить,
как в кухне зажегся свет и дверь открылась.
Ева Браун накинула на ночную сорочку халат и завязала пояс. Волосы были
стянуты лентой. Открывая, она широко улыбнулась, наверное подумав, что раз
я не дождался утра, значит, у меня приятные новости. Но едва увидела меня,
помрачнела.
Войдя на кухню, я прислонился к стене. Она предложила сесть, но я
только покачал головой. Глядя на нее - у нее такие же глаза, как у дочери,
- я сказал: "Мне надо знать всю правду. Я так больше не могу. Разве вы не
видите, что я не могу? Что произошло в Арраме в ноябре 1955 года?".
Вы уже знаете, что рассказала мне Ева Браун в ту ночь, - ведь вы были у
нее вчера, - наверно, теми же словами, которыми отвечала все эти годы,
когда Эна забрасывала ее вопросами.
Я прервал тещу только раз: в ту минуту, когда сообразил, что Эна могла
подумать, будто тот итальянец, черноглазый и усатый, был мой отец. Я
задохнулся от возмущения. Я не нашелся даже, как объяснить, что это
невозможно. Да и как объяснить? Невозможно, и все тут.
Взяв себя в руки я дослушал Еву Браун до конца. О ее знакомстве с
Девинем во время войны в Германии. О том, как их семейное счастье было во
время поездки в Гренобль разрушено девочкой, которую все звали Эна. Я
снова услышал о собаке, которую она кормила под столом мясом. Ева Браун
сидела на ступеньках лестницы наверх и упорно не поднимала глаз. Говорила
печальным монотонным голосом, но достаточно громким, чтобы мне было
слышно. Я сел рядом.
Наконец она сказала, что именно по вине ее пятнадцатилетней дочери
оказался в параличе от удара по голове лопатой тот, кого Эна называла
отцом. Теща хотела объяснить что-то, но разрыдалась. Я положил ей руку на
плечо, мол, не надо объяснять. Дома, придя в себя, Габриель сказал, что
упал с лестницы, когда обрезал дерево, а доктор Конт сделал вид, что
поверил.
После этого мы долго молчали. Ева Браун плакала. Единственная четкая
мысль, пробивавшаяся сквозь другие, более смутные, была та, что я убил
двоих, неверно истолковывая некоторые обстоятельства, по навету Они не
знали ее и не знали, что она могла быть дочерью одного из них. Эна их
разыскала, когда увидела механическое пианино. Мой отец умер, тогда она
решила использовать меня, чтобы наказать остальных.
Я сказал Еве Браун: "Сколько помню отца, он не мог быть одним из тех,
кто тогда напал на вас". Она ответила: "Я знаю. И моя дочь в последние дни
тоже это знала. В ту ночь, когда ваш брат выиграл гонку, она ночевала
здесь и тоже поняла это, я уверена. И уехала для того, чтобы найти
человека по прозвищу Итальянец". Я попытался вспомнить, какой Эна была в
последние дни. Со мной она вела себя совсем иначе. И нежней и вроде так,
словно я снова стал тем, с кем она танцевала в "Бинг-Банге".
Был уже час ночи, когда я спросил у Евы Браун: "Разве она не говорила
вам, что вбила себе в голову?" Та печально сказала: "Она боялась, что я
стану мешать ей. Извините, но я хотела увидеть фотографию вашего отца. А в
день свадьбы ваша тетка, довольная, что имеет портрет своего мужа,
показала его нам, мне и мадемуазель Дье, это был подарок Элианы. И тогда я



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 [ 47 ] 48 49 50
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.