read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Измоденович, воскрешая в памяти то, что играл молодой гость. Слышал же,
слышал он где-то, когда-то мелодию эту, помнил и слова к ней. Давно, правда,
это было, в окопах, в госпитале ль, в каком-то исходном месте жизни, средь
степу, под самыми ль звездами....
Спи-ишь, ты спишь, моя родная,
Спи-ишь в земле сы-ы-ыро-ой...
Прошептал Корней Измоденович и вопросительно глянул на Хохлака. Тот
кивком головы подтвердил -- правильно, давай дальше, и, обретая уверенность,
старый воин повел:
Я-а пришел к тебе, родная,
С горем и тоской...
Тут уж Настасья Ефимовна совсем улилась слезами. Мануйлова наливала
себе сама, стукалась стопкой о стакан Лешки Шестакова и почему-то гнусаво
требовала:
-- Солда-ат! Пожалей одинокую женщину!
Лешка не хотел ее жалеть -- разлохмаченная, сырая с головы, была она,
однако, с сохлыми морщинами у рта, бледно-синяя, шибко она ему напоминала
шурышкарских брошенок, курящих, пьющих, меры ни в чем не знающих. Ответно
стукнувшись стаканом о стопку гостьи, Лешка отставлял посудину в сторону --
баян он любил. Эх, как разведет его, бывало, отчим Герка-горный бедняк... И
зачем он на него сердился, зачем уши затыкал, на мать с кулаками кидался,
требовал выдворить гулевого и ветреного мужа из дому. Глупое мальчишество,
неразумная юность, дурная молодость... Стоп! А где она, молодость-то? Когда
была? Да вся с собой, вся в изнурительной муштре, вся в промысле, в битве за
дратву, за место ни верхних нарах, за...
Но тут началось!
Разогретый застольем, не останавливая музыки, как это умеют делать лишь
гармонисты, распаленный баянист хватанул водки и бодрым голосом выкрикнул:
Даль-леки от нас огни кремлевские...
Корней Измоденович радостно подхватил:
А впереди бескрайные расейские снега...
Дальше пошла, как потом объяснял старый солдат, "разножопица". Хохлак
пел; "В бой идут полки могучие, советские", -- старый солдат кричал: "В бой
идут полки гусарские, московские..." И когда дело дошло до припева, оба
певца уже ехали в одной упряжке в разные стороны;
С нашим знаменем, с нашим Сталиным
До конца мы врага разобье-оо-ом!
С царем-батюшкой, за отечество,
Как один, живо-оты покладе-о-ом!
-- Старик, ты больше не примай! -- заметив, как подбила мокрые губы и
насторожилась Мануйлова при словаx -- "с царем-батюшкой, за отечество", --
упредила Настасья Ефимовна и дала распоряжение: -- Всей команде отдыхать! С
дороги робятки. Самому на печь -- плясать чичас вскочит, ночью ему ноги в
обруч вязать начнет. Натирай его. Тебе, дорогая гостья, за музыку спасибо.
Натапливай клуб шибчее, завтра солдатики те таку музыку дадут, что все
девчонки в клуб слетятся.
Уже погасив лампу, в потемках, с печи, до которой едва добрался хозяин
и ублаженно засвистел носом, устраиваясь рядом с ним, Настасья Ефимовна дала
последнее распоряжение:
-- По малой нужде, робятушки, можно в таз, под рукомойник. Пили
всеш-ки. По большой прижмет -- в огород не бегайте -- испростынете. Борьке в
свинарник цельте -- у его тепло, и он не кусатца.
"Господи! -- засыпая, умилился Лешка Шестаков. -- Вот что это такое".
-- Ты спишь? -- ткнул его в бок Хохлак. -- Давай завтра дрова им
исколем, по двору поможем.
-- Давай. -- Лешка помолчал, послушал и сонно зевнул: -- Повезло нам с
избой...
-- Да уж, не у всякой мамы так.
-- Это верно, -- еще успел вслух подумать Лешка, -- у моей мамы тоже
весело, да не собрано... -- И на этом всякие мысли его иссякли, чистый сон
сошел на него.

Утром, пряча глаза от Настасьи Ефимовны, служивые вяло позавтракали,
промыли нутро чайком. Корней Измоденович кротким взглядом вопрошал супругу о
дальнейшем существовании. Она не сострадала болезному человеку, отсекала его
поползновения:
-- Чего глядишь, как петух на вешнюю курку? Оттоптал, оттоптал!
Помощница по клубу не привыкла че-то на завтре оставлять. Ox, ox, робятки,
молочка бы вам, сметанки, творожку. Корова в растеле. Постимся.
Хозяин бунтующе изругался, плюнул, вышел из-за стола, опоясался, прибил
рукавицей шапку на голове и, хрястнув дверью так, что из трубы на шесток
русской печи потекла сажа, в рамах задребезжали стекла, удалился.
-- Эко его ломат, эко его гнет! -- проворчала Настасья Ефимовна.
Лешка и Хохлак потянулись за хозяином.
Чистое, морозное утро простерлось над белой степью и над деревушкой
Осипово, затерявшейся в снежном пространстве, осиянном ослепительным
солнцем. Небо было высоко и не по-зимнему прозрачно, даже сголуба. Даль
казалась бескрайней, и снова желтела, плыла в бесконечность золотистая
полоса выветренных, но стойких хлебов, за которыми рябили березовые колки и
стригучие перелески. Над желтыми полями кружилось воронье, грузно опадая в
поруганное поле, на прогнутые спины стогов, беспризорно плывущих по степи.
В деревне заливались собачонки, где-то брякнуло, звякнуло, от двора ко
двору стреляли девчонки, каркало воронье, трещали сороки у колодца,
плескалась вода в бадье, возле колоды отфыркивались мокрыми губами лошади,
молитвенно-тихо, неутолимо сосали воду изнуренные работой быки и, налив
брюхо, равнодушно стояли, глядя в пустоту. Над бараками, как над
многотрубными крейсерами, дымило бойко и густо, глуша мирно струящиеся
сизыми дымками низенькие избы. Все было вроде как было, и все же брожение,
беспокойство, знобящее ожидание жутких перемен, охватившее Осипово, витало
над ним и тревожило его.
Корней Измоденович бродил по колено в снегу подле ломкой березовой
городьбы, гнутым ломиком выворачивал из сугроба пестрые хлысты с лохмато
растопорщившейся драной корой. Парни выволокли из-под навеса козлину, сняли
пилу со стены и начали в охотку пилить дрова, отваливая в снег чурку за
чуркой.
Вышла Настасья Ефимовна, постояла, покачала головой и, ничего не
сказав, выпустила во двор пеструю, осторожно ступающую корову, вытолкала
ядреного подсвинка Борьку, который, осмотревшись на воле, взвизгнул от
радости, принялся бегать по двору, взбрыкивая розовеньким задом.
-- Весь в хозяина! -- заметила Настасья Ефимовна и принялась вилами
вычищать навоз из стайки. Корова стояла неподвижно, клубила пар из теплых
ноздрей, смотрела на Божий мир, о чем-то грустно думая, вслушиваясь в себя.
Настасья Ефимовна погладила ее, легонько похлопывая по боку, направила
обратно в теплую, всю внутри окуржавелую стайку.
Борька бегал, бегал по двору, вдруг притормозил возле пильщиков, уперся
в них взглядом школьного хулигана, завинтив аж в два кольца веревочку
хвоста, хрюкнул. Бросив пилу, Лешка и Хохлак начали гоняться за подсвинком,
имали его за ноги, свалили наконец, опрокинули на спину и начали почесывать
ему брюхо. Борька-бунтарь, только что, словно пьяный мужик, валявшийся в
снегу, дергавший ногами, умиротворенно захуркал, отдаваясь блаженству.
-- Вот бухгалтер! Разнежился! Распустил брюхо. Теперь его в стайку не
загнать.
Настасья Ефимовна, выскребавшая лопатой в Борькином хлеву и вдосталь
нахохотавшаяся над расшалившимися парнями да над Борькой, со вздохом
сказала, уходя в избу:
-- Дети. Совсем еще дети, -- и наказала "самому": -- Ты долго парней не
сплатируй. Наволохаются еще за жись-то свою.

В русских селах не принято говорить о смерти, другое дело -- оплакивать
мертвого, помолиться за него. Некогда. Умирать собирайся, а жито сей, вот и
Настасья Ефимовна не понимала и понимать не захотела, что может оборваться
жизнь этих парней на войне.
До обеда парней не тревожили. В обед собрали роту в столовой.
Посветлевший взглядом и без того прозрачных глаз, чисто выбритый,
подтянутый, исторгающий благодушие, струящийся ароматами одеколона, командир
роты провел собрание с личным составом, к поре подоспевший Тебеньков Иван
Иванович произнес короткую речь, из которой следовало, что патриотизм
советского народа все нарастает и нарастает. О грани этого патриотизма не
может не разбиться фашистский дредноут, вся фашистская нечисть в
конце-концов пойдет ко дну, найдет могилу в российских пространствах.
Труженики совхоза имени товарища Ворошилова приветствуют молодых патриотов,
прибывших на прорыв, питание обеспечено, одежонка какая-никакая выдана.
-- Ну а девчата наши, -- заключил речь директор совхоза, -- не дадут
скучать молодым бойцам, бойцы же не поранют сердца наших девчат, а если и
поранют, дак только любовным орудьем, но не до смерти.
Хорошо, речисто говорил Иван Иванович.




Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 [ 48 ] 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.