read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Очнулся я, наверное, через несколько минут в кресле. Настя, расстегнув
мою рубашку, массировала мне грудь, а Одуев старался влить в рот водку.
Любин-Любченко, отдергивая, точно от печеной картошки, руки, отшелушивал с
папки обгоревшие газетные страницы.
-- Ничего... Только чуть-чуть папка обгорела, а рукопись цела! Шнайдер
различает два типа огня в зависимости от их направленности. Огонь оси "огонь
-- земля", означающий эротизм, и огонь оси "огонь -- вода", связанный с
очищением и возвышением. Я думаю, тут налицо и то и другое. В доме есть
какая-нибудь папка? Я рукопись переложу...
-- Есть, в кабинете, -- махнул рукой раздавленный Чурменяев.
Любин-Любченко подхватил обугленный сверток и понес в кабинет, я
дернулся, чтоб его удержать, но Одуев с Настей не дали мне подняться из
кресла. Тем временем Чурменяев жалостливым голосом начал что-то объяснять
американцу.
-- What a fantastic woman! -- кивал мистер Кеннди. -- It's Nastasija
Philippovna... really!
Вернулся Любин-Любченко и с недоумением протянул мне рукопись,
уложенную в новенькую синюю папочку с белыми тесемками.
-- No, give the manuscript to me, please! -- замахал руками американец.
Чурменяев выхватил папку из моих рук и услужливо передал мистеру
Кеннди. Тот с удовлетворением зажал ее под мышкой и дружески хлопнул хозяина
по плечу:
-- I must be going! I'm being late for a plane! Good-bye to everybody!
Stay in touch!
Он пошел к выходу, а за ним, тараторя извинения, поспешил Чурменяев.
-- Гнида заокеанская! -- глядя ему вслед, сказал Одуев.
-- Почему же? -- возразила Настя. -- Очень приятный мужчина...
-- Заткнись, соплячка! -- оборвал ее лидер контекстуалистов.
Я встал с кресла. Все тело гудело от слабости.
-- Странный сегодня день! -- облизываясь, произнес Любин-Любченко и
загадочно глянул на меня. -- Столько неожиданностей...
-- А вы ожидали чего-то другого? -- спросил я.
-- Честно говоря, да...
-- Ну, и что скажете?
-- Ничего. Пока ничего. Я должен подумать. Вернулся вдрызг расстроенный
Чурменяев.
-- Как вы считаете, -- спросил он, глядя на нас ошалевшими глазами, --
мистер Кеннди очень обиделся?
-- Наоборот, -- приободрил его Любин-Любченко. -- Считай, что "Бейкер"
у тебя в кармане! Где бы еще он такого насмотрелся?
-- Ты думаешь? -- обрадовался будущий лауреат.
-- Вестимо! -- подтвердил я. -- Купишь себе на премию новые часы --
"Сейко", например. "Командирские" ходят слишком быстро! Не угонишься...


24. КОШМАР НА УЛИЦЕ КОМАНДАРМА ТЯТИНА
На Ярославском вокзале я купил из-под полы у какого-то деда водку и
портвейн "Агдам": мне было просто необходимо напиться. Дома я постелил
чистую скатерть, аккуратно нарезал хлеб, колбасу, еще кое-какую закусочную
мелочь и сразу зачастил, сознательно чередуя два этих несопоставимых
напитка. Мне было так плохо, что единственным выходом было сделать себе еще
хуже. Но поначалу мне, конечно, стало лучше -- я подобрел, ведь это забавно:
Буратино уводит у папы Карло бабу. Обхохочешься! Выпив еще, я решил
поделиться этой уморительной новостью с Жгутовичем, а заодно сообщить, что
хотя пари я, по сути, выиграл, он тем не менее может пользоваться моей
квартирой начиная прямо с сегодняшнего дня, точнее, ночи. Я даже придумал
хорошую хохму, а это очень важно, когда проигрываешь. Хохма такая: мол,
фривольных штукатурщиц можешь в квартиру водить -- только вольных
каменщиков не смей!
Но телефон не работал. Ну, конечно, его же отключили еще утром!
Портвейн показался мне сладковатым, и я начал по вкусу добавлять в него
водку, мысленно называя этот коктейль "Битва при Калке".
А все-таки я проиграл! Жгутович этого еще не понимает, а я понимаю.
Облизывающийся теоретик, когда менял папку, наверняка увидел, что никакого
романа нет, и теперь он разболтает об этом всем. Не ко времени! Ох, не ко
времени! Еще не все успели восхититься глубиной и стилистической мощью
знаменитого романа "В чашу". Железный расчет разбился о бумажную
случайность. Что мы имеем в результате? Акашина могут загрести. Раз. Мне
тоже достанется, особенно когда выяснится, что я раздавал всем папки с
чистой бумагой. Это -- два. Горынин теперь с одобрения Сергея Леонидовича
перекроет мне кислород, по крайней мере, на некоторое время. Это -- три.
Изголодавшийся Жгутович превратит мою квартиру в остров внебрачной любви.
Четыре. Мальвина спуталась со свежеоструганным Буратино, и сейчас он терзает
ее тряпичное тельце своими деревянными конечностями! Пять! Я попытался
вообразить, чем в этот момент занимаются Анка с Витьком, представил себе
моего "глупого гения" и эту нежнокожую гадину совокупляющимися в самой
непристойной позе, какую только можно придумать. А придумать можно было
многое! Стерва-а-а! Я схватил стакан с "Битвой при Калке" и швырнул его об
стену: осколки разлетелись по всей комнате, а на обоях расплылось коричневое
пятно, формой напоминающее Апеннинский полуостров. Я понял, что должен найти
ее, дозвониться и сказать, проорать: между нами теперь уже на самом деле все
кончено. И первым говорю это я. Я -- а не ты!
Телефон не работал. Его отключили еще утром.
Что же мне теперь делать? Что? Я знал, что делать. Я поеду в деревню к
Костожогову и расскажу ему все -- про себя, про Анку, про Витька, про этот
дурацкий спор. Он посмотрит на меня своими яркими-преяркими глазами и
простит. Я объясню ему, что сделал выбор. Наконец сделал. И он похвалит
меня. Но тут я сообразил, что давно потерял бумажку с его адресом. Ерунда! Я
выйду на улицу и у каждого встречного буду спрашивать, где находится такое
село, черт его знает, как оно называется, но там еще есть школа, где нет
даже звонка, а есть завхоз, который, когда наступает перемена, звонит в
большой колокольчик. И есть там еще одна примета: старинный вяз -- к нему
французы, когда шли на Москву, привязывали лошадей. Люди добрые -- они
подскажут. Ведь хоть кто-то обязательно знает. А если Костожогов меня не
простит, если он будет сидеть не поднимая глаз... Что тогда? Нет, я не поеду
к Костожогову, я поступлю по-другому. Я поступлю, как и должен поступить
подмастерье дьявола! И я расхохотался голосом оперного Мефистофеля. Как
именно я поступлю, мне было еще неясно, но почему-то я захотел поведать о
своем решении мерзавцу Одуеву. Но телефон не работал.
А что я, собственно, хочу сделать? Погоди... Решение очень простое,
даже элементарное, многократно описанное в литературе, и оно разом избавит
меня от всех мучений. Я старался нашарить его в себе и назвать, но оно
глумливо ускользало от меня, точно с детства знакомое слово, вдруг
закатившееся в какую-то темную щель памяти. Я продолжал пить и с каждым
стаканом все ближе подбирался к этому уже принятому, но все еще не
пойманному и не названному решению. И вдруг я совершенно отчетливо понял,
что должен сделать. Я убью их -- обоих! Убью. И черное теплое счастье
разлилось по всему телу. И этим своим непереносимым счастьем я должен был
поделиться с Сергеем Леонидовичем. Только с ним. Он тоже хотел убить свою
жену и, хотя потом передумал, меня, конечно, поймет и одобрит. Я потянулся к
трубке и, потеряв равновесие, грохнулся со стула.
Но телефон все равно не работал. А вот подняться я уже так и не смог...
Я лежал, взглядываясь в коричневое пятно на обоях, и постепенно курки
моей плоти какими-то головокружительно бесплотными сгустками стали
отрываться от распростертого на полу тела и устремляться к стене, втягиваясь
в это гудевшее с пылесосной жадностью пятно. А там, по другую сторону пятна,
сгустки собирались, состыковывались, слеплялись, снова образуя меня, при
этом ссорясь и попискивая, как крысы. Наконец я воссоединился: последними
нашли свое прежнее место замешкавшиеся глаза. И я увидел, что стою в спальне
горынинской дачи, перед знакомой широкой кроватью, и сжимаю в руке
мельхиоровый столовый нож. А на сбитых простынях лежат они. Но Анка почти не
видна из-за широкой, белой Витькиной спины, лоснящейся от пота и потому
похожей на блестящую консервную жесть. Чтобы пробить этот панцирь, надо
ударить со всей силы двумя руками и в то место, где бурый загар шеи резко
граничит с металлической белизной загривка. Я замахиваюсь... "Это
бесполезно!te -- тихо говорит Анка, выглядывая из-под Акашина, как
Царевна-лягушка из-под коряги. Она пристально смотрит на меня. Он тоже
оглядывается, но молча, причем голова его поворачивается на сто восемьдесят
градусов, точно шея -- это вставленный в туловище штифт. "Почему?" --
удивляюсь я. "Разденься -- тогда скажу!" -- предлагает она. "Ты опять
обманешь!" -- "Нет, раздевайся!"
Я снимаю одежду и втягиваю живот, чтоб выглядеть поатлетичнее. "Ты
похудел..." -- вздыхает она. "Почему?" -- повторяю я свой вопрос. "Потому
что ты просто убьешь себя..." -- "Почему?" -- "Да потому, что вы сиамские
близнецы!" -- смеется она. "Почему?" -- "Боже, какой ты тупой! Виктор,
покажи ему". -- "О'кей -- сказал Патрикей!" -- ухмыляется Акашин и встает. И
я вижу, что мы действительно сиамские близнецы: из его мохнатого паха
тянется глянцево-красная, напряженно-подрагивающая пуповина, и заканчивается
она в моем собственном паху, там, где прежде существовало мое мужское
начало. "Трансцендентально", -- говорит Витек. "Что же делать?" -- вопрошаю
я. "Как что? -- хохочет Анка, откидываясь на подушки. -- Прыгать! Девочки
очень любят прыгать через веревочку! Ты забыл?"
Нет, я не забыл... У нас во дворе были две подружки, они привязывали
веревочку к бельевому столбу, потом одна из них крутила свободный конец, а
другая прыгала. Затем они менялись местами. Это -- правда. Но я-то тут при
чем? "Как при чем? Виктор, покажи ему!" Акашин хватает пуповину у самого
основания и начинает раскручивать, а я стою, как столб. Анка вскакивает с
кровати и начинает прыгать, словно через скакалочку: сначала на двух ногах,
потом чередуя правую и левую, потом скрещивая ноги... Виртуозно, не задевая



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 [ 48 ] 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.