read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



ла те беды, которые обрушились на меня сегодня.
Больше я не видела гнусного вербовщика. Теперь я еще больше боюсь
его, чем тогда, на берегах Влтавы, когда он казался мне просто людоедом
- пожирателем детей. Сейчас я вижу в нем еще более страшного и опасного
преследователя. Когда я думаю о возмутительных притязаниях этого мерзав-
ца, о его власти надо мной, о том, как легко ему проникнуть ко мне
ночью, я готова умереть от стыда и отчаяния... Ведь Шварцы, эти покорные
и жадные животные, быть может, не захотят защитить меня от него... Я
смотрю на безжалостные прутья решетки, которые не позволят мне выбро-
ситься из окна. Я не могу достать яду, у меня нет даже ножа, который я
могла бы вонзить себе в грудь... И все же у меня есть несколько поводов
надеяться и верить, и я люблю перебирать их в уме, чтобы не поддаваться
расслабляющему действию страха. Прежде всего Шварц не любит плац-майора,
ибо тот, очевидно, успевает первым выполнить желания и просьбы заключен-
ных, наживаясь на них и продавая им немного свежего воздуха, луч солнца,
кусочек хлеба сверх обычного рациона и другие тюремные блага, а это на-
носит большой ущерб Шварцу, считающему все это своей монополией. Затем
Шварц и в особенности его жена начали относиться ко мне более дружелюбно
из-за того, что ко мне привязался Готлиб, а также потому, что, по их
мнению, я оказываю благотворное влияние на его ум. Если мне будет гро-
зить опасность, они, быть может, и не придут мне на помощь сами, но в
крайнем случае я смогу передать через них жалобу коменданту крепости: в
тот единственный раз, когда я видела этого человека, он показался мне
добрым и отзывчивым... Впрочем, Готлиб тоже сможет оказать мне эту услу-
гу, и, ничего ему не объясняя, я на всякий случай уже сговорилась с ним.
Он охотно передаст мое письмо - я уже приготовила его. Но мне не хочется
просить помощи до последней минуты: ведь если мой враг перестанет мучить
меня, он может сказать, что его декларация просто шутка, которую я по
глупости приняла всерьез. Так или иначе, но теперь я сплю очень чутко и
стараюсь развить в себе физическую силу, чтобы суметь защитить себя, ес-
ли понадобится. Я поднимаю стулья, напрягаю руки и плечи, хватаясь за
железные перекладины оконной решетки, колотя по каменной стене. Тот, кто
увидел бы меня за этими упражнениями, решил бы, что я сошла С ума или
окончательно потеряла надежду. Однако я предаюсь им хотя и с грустью, но
с величайшим хладнокровием и обнаружила, что гораздо сильнее, чем пред-
полагала. Живя обычной беззаботной жизнью, мы не задаемся вопросом, спо-
собны ли мы к самозащите, мы просто этого не знаем. Почувствовав себя
сильной, я стала храбрее, и мое упование на бога растет оттого, что я
стараюсь сама помочь его покровительству. Я часто вспоминаю прекрасные
стихи, которые Порпора когда-то прочитал на стенах одного из казематов
венецианской инквизиции:
Di che mi fido, mi guarda Iddio,
Di che non mi fido, mi guardero io [12]
Я счастливее страдальца, начертавшего это мрачное признание; по край-
ней мере я могу безоговорочно довериться чистой преданности экзальтиро-
ванного бедняги Готлиба. Приступы лунной болезни больше у него не повто-
рялись, да и мать усердно следит за ним с тех пор. Днем он приходит бе-
седовать со мной в мою каморку. После встречи с Мейером на крепостном
валу я перестала выходить туда.
Готлиб открыл мне свои религиозные воззрения. Они показались мне
прекрасными, но во многом странными, и мне захотелось прочитать богос-
ловский трактат Беме, чтобы понять, что именно Готлиб - а он, бесспорно,
его последователь - добавил от себя к восторженным фантазиям прославлен-
ного башмачника. Готлиб принес мне эту драгоценную книгу, и я углубилась
в нее на свой страх и риск. Теперь мне ясно, почему этот труд смутил
бесхитростный ум, воспринявший буквально символы веры мистика, который
был немного безумен и сам. Я не претендую на полное их понимание и, мо-
жет быть, не смогла бы исчерпывающе их объяснить, но, мне кажется, в них
есть проблеск благородного религиозного наития и дыхание возвышенной по-
эзии. Особенно поразили меня рассуждения Беме о дьяволе: "В своей схват-
ке с Люцифером бог не уничтожил его. Слепой человек, ты не понимаешь
причины? Она в том, что бог сражался с богом. То была борьба одной грани
божественного начала с другой его гранью". Помню, что Альберт почти так-
же объяснял земное и преходящее царство источника зла, и капеллан Ризен-
бурга с ужасом слушал его, считая эту теорию манихейством. Альберт пола-
гал, что наше христианское учение является еще более полным и более суе-
верным манихейством, чем его собственное, поскольку наше признает источ-
ник зла вечным, тогда как Альберт в своей теории допускает оправдание
духа зла, то есть обращение и примирение. Зло, по мнению Альберта, лишь
заблуждение, и в один прекрасный день божественный свет должен рассеять
это заблуждение и прекратить существование зла. Признаюсь вам, друзья
мои, пусть даже я покажусь вам еретичкой, это наказание Сатаны, обрекаю-
щее, его вечно порождать зло, любить зло и не видеть истины, представля-
лось и все еще представляется мне чем-то нечестивым.
Словом, Якоб Беме, очевидно, является милленарием, то есть привержен-
цем идеи о воскресении праведников и их пребывании вместе с Xpистосом в
течение тысячи лет безоблачного счастья и высочайшей мудрости на некой
новой земле, которая возникнет на развалинах нашей. После чего наступит
полное единение душ с богом и вечная награда, еще более совершенная, чем
при милленариях. Я хорошо помню, как объяснял этот символ веры граф
Альберт, рассказывая мне бурную историю своей старой Чехии и дорогих его
сердцу таборитов, которые были насквозь пропитаны этими возродившимися
верованиями первых лет христианства. Альберт разделял их взгляды, но
вкладывал в них менее буквальный смысл и не говорил так определенно ни о
сроке воскресения, ни о продолжительности существования будущего мира.
Однако он предчувствовал и пророчески предсказывал близкую гибель чело-
веческого общества, которому суждено уступить место эре высокого обнов-
ления. Альберт не сомневался в том, что душа его, выйдя из мимолетных
объятий смерти, начнет на сей земле новый ряд перевоплощений, после чего
будет призвана созерцать посланную провидением награду и те дни, то
грозные, то исполненные счастья, которые обещаны человеческому роду за
его усилия. Эта возвышенная вера, казавшаяся столь чудовищной правовер-
ным обитателям Ризеибурга, казавшаяся вначале такой новой и странной мне
самой, проникла в меня, и я считаю ее верой всех времен и народов. Нес-
мотря на усилия католической церкви подавить эту веру, на неспособность
растолковать и очистить ее от всего материального и суеверного, все же
она привлекла к себе и воспламенила много благочестивых и пылких душ.
Говорят даже, что ее разделяли и великие святые. Поэтому я тоже предаюсь
ей без угрызений совести и без страха, - ведь идея. которую принял
Альберт, не может не быть благородной. К тому же она привлекает меня:
она бросает отблеск райской поэзии на мое представление о смерти и на те
страдания, которые, без сомнения, ускорят ее приход. Этот Якоб Беме при-
шелся мне по душе. А его последователь, тот, что сидит в грязной кухне
Шварцев и весь во власти дивных видений, предается возвышенным мечтам, в
то время как родители его стряпают, торгуют и тупеют, кажется мне чистым
и трогательным со своей книгой, которую он выучил наизусть, - правда, не
совсем понимая ее, - и с нескончаемым башмаком, за который он взялся,
чтобы сделать свою жизнь похожей на жизнь учителя. Бедный Готлиб,
больной телом и душой, но наивный, искренний и невинный как ангел, тебе,
наверное, суждено разбиться, падая с высокого крепостного вала во время
воображаемого полета в небо, или погибнуть от преждевременных недугов!
Ты пройдешь по земле, словно непризнанный святой, словно изгнанный ан-
гел, так и не поняв, что такое зло, не изведав счастья, даже не по-
чувствовав тепла освещающих мир солнечных лучей, ибо ты поглощен созер-
цанием мистического солнца, озаряющего твои мысли! Никто не узнает, не
пожалеет, не оценит тебя по заслугам! Я, одна только я, открыла тайну
твоих размышлений, одна я разделяю твою прекрасную мечту и могла бы най-
ти в себе силы, чтобы отыскать и осуществить ее в своей жизни, но я умру
в расцвете молодости, как и ты, ничего не свершив, не испытав радости
бытия. В щелях стен, укрывающих и пожирающих нас обоих, растут чахлые
маленькие растения. Их ломает ветер, они не видят солнечного света, они
засыхают здесь, не принося ни цветов, ни плодов. И все-таки они возрож-
даются снова. Но это уже другие семена - их издалека занесло сюда морс-
ким ветерком, и они пытаются прорасти и жить на остатках прежних. Не так
ли прозябают узники, не так ли заселяются вновь тюрьмы?
Но не странно ли, что рядом со мной оказался здесь восторженный чело-
век - более низкого уровня, нежели Альберт, но, как и он, исповедующий
тайную религию, презираемую, преследуемую, подвергающуюся глумлению?
Готлиб уверяет, что в его стране есть много последователей Беме, что
многие башмачники открыто исповедуют это учение, что основы его с неза-
памятных времен укоренились в душе народа и его многочисленных неизвест-
ных философов и пророков, которые некогда воспламенили Чехию, и что этот
священный огонь и ныне тлеет под пеплом во всей Германии. В самом деле,
я помню, как Альберт рассказывал мне о пылких башмачниках - гуситах, об
их смелых предсказаниях и грозных подвигах во времена Яна Жижки. Самое
имя Якоба Беме свидетельствует об его славном происхождении. Не знаю,
что происходит в созерцательных умах многотерпеливой Германии Бурная и
рассеянная жизнь отвлекла меня от подобных наблюдений. Но пусть Готлиб и
Зденко будут самыми скромными адептами таинственной религии, которую
Альберт хранил в душе как драгоценный талисман, - все же я чувствую, что
их религия принадлежит и мне, поскольку она провозглашает будущее ра-
венство всех людей и будущее торжество справедливости и милосердия бога
на земле. Да! Я должна верить в царство божье, которое Христос возвестил
людям. Я должна надеяться на крушение этих неправедных империй и нечес-
тивых сообществ, чтобы иметь возможность не сомневаться в провидении,
пославшем меня сюда!
Об узнице номер два никаких известий. Если только слова, которые мне
передал Мейер, не бесстыдная ложь, то это - Амалия Прусская, и она обви-
няет меня в измене. Да простит ее бог за то, что она усомнилась во мне,
- ведь я не усомнилась в ней, хотя ее обвиняли в том же. Больше не буду



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 [ 48 ] 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.