read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Собственно, все было этим сказано. Моего клиента надлежало немедленно
перевести в спецпансионат "Зуево" и поставить там на довольствие и
контроль. Поскольку сам я этого до сих пор не сделал, ясно ему было, что я
это полезным-необходимым не считаю, а значит - выступлю против, и тогда
меня можно будет вежливенько, на самых что ни на есть законных основаниях,
в порядке дисциплины, от дела отстранить, а стану трепыхаться, - то и
вообще уволить к такой-то матери, либо отправить куда-нибудь в
Кзыл-Ордынск на усиление тамошних органов (почетное назначение: "посол в
Зопу"). Прозрачная и незамысловатая комбинация. Но он не понимал, Дорогой
мой Товарищ Шеф, в какое дело он сейчас решился ввязаться. Интуиция
подвела. Интуиция всегда в конце концов подводит, если не хватает
информации. А он про Красногорова знал лишь только то, что я ему нашел
необходимым сказать, а точнее - наврать: сильнейшее-де подозрение на
ясновидение.
- Не согласится, - сказал я ему деловито, когда покончено было с
валютным перерасходом и дефицитом.
- Это кто?
- Красногоров. Обязательно откажется.
Он даже не посмотрел на меня, жопорожий, только губами сделал.
- Вот ты психолОг, - проворчал он по-отечески укоризненно, - а
психологии не знаешь. Как же он сможет отказаться, если мы его хорошенько
попросим? По партийной, например, линии...
- Он беспартийный.
- Тем более!
На это трудно было что-нибудь возразить. Да я и не собирался. Он же
только и ждал, что я начну ему возражать. А я вовсе не хотел облегчать ему
задачу. Мне надо было выиграть время. А он пусть пораскинет мозгами, как
меня сожрать. Пока цел....
- Чего ему, спрашивается, отказываться? Полный пансион, двухкомнатный
номер, телевизор, подъемные, а зарплата идет. Чего это он станет
отказываться? Пейзажи там разные, березы, озеро рядом...
- Это верно, - покорно сказал я. - Я с ним поговорю.
И тут он нанес мне второй удар - пострашнее первого.
- А тебе, майор, и трудиться не понадобится, - объявил он ласково. -
Я к нему Ведьмака направил. Убедит.

(Фамилия у него была - Медвяк, по имени его никто не звал, а звали
все Ведьмаком, даже и в глаза. Он был маленький, тщедушный,
белесоватенький, с розовыми беспорядочными проплешинами на черепе, с
бесцветными суетливыми глазками. Гаденький. Не знаю, как он медкомиссию
прошел, как ухитрился к нам в ряды угодить, все-таки у нас как-никак -
отбор, элита. Не знаю. Полагаю, что не обошлось тут без его поразительных
способностей, которых у него было две. Во-первых, он обладал буквально
м_а_г_н_е_т_и_ч_е_с_к_о_й_ - как в прошлом веке говорили - силой
убеждения. Во-вторых, у него было явно паранормальное чутье на
паранормальность. Без всякого сомнения, он и сам был паранормалик. Десяти
минут странной, почти бессловесной, из одних взглядов да хмыканий, беседы
с объектом достаточно ему было, чтобы вынести приговор. "Жульман", -
говорил он с поганой своей ухмылочкой, и это означало, что клиента надо
гнать в шею - никакой он не паранормалик, а просто ловкий фокусник и
престидижитатор. Или он говорил: "Псих" - про человека с заскоком, который
вообразил о себе невесть что, а на самом деле ничего собою особенного не
представляет - таких психов особенно много было среди всяких там уфологов,
сатанистов, микрокиллеров и прочих энлонавтов. Но иногда - редко - он
говорил: "Есть такое дело!" И быстрыми движениями острого язычка уничтожал
проступившие в уголках губ белые комочки пены. Это означало, что
непостижимое его чутье обнаружило в собеседнике некое действительное
отклонение от реальности, и этим отклонением стоило заняться вплотную.
Он был человечек поганый, грязный, бессовестный. Изощренный онанист.
Мелкий подонок. Доноситель и кляузник. Влажные липкие ладошки. Гнусная
манера подобраться бесшумно и вдруг объявиться рядом - как бы ниоткуда...
И в то же время: жил одиноко, без друзей, без приятелей даже, без женщин,
в двухкомнатной хрущобке, - в одной комнатенке он со своими
мастурбаторами, а в другой, на постели, - отец его, паралитик с... сятого
года, крахмально-белый, толстый полутруп с фарфоровыми глазами идиота -
чистый, даже хорошо пахнущий, ухоженный. ВСЕГДА ухоженный. Каждый день и в
любое время дня чистый и приятно пахнущий... И томик Марселя Пруста с
розовой шелковой закладкой на журнальном столике рядом с постелью. "Папан
мой буквально торчит от Пруста, чес-слово... Я ему читаю - не могу, на
второй странице уже сидя сплю. А ему - ну, абсолютный наслаждец, даже
урчит от удовольствия..." Никто да не суди ближнего своего, - един лишь
Бог.)

При первой же возможности я бросился звонить Красногорову. Опоздал.
Он был холоден со мною и предельно сух. От встречи уклонился, решительно
сославшись на крайнюю занятость. Я попытался объясниться, но разве по
телефону объяснишься. "А я вам поверил, как это ни смешно..." - сказал он
с горечью и повесил трубку.

Все внутри у меня тряслось от бешенства, глаза застилало - как
хотелось бить и убивать, но остатков разума все-таки достало, чтобы
заставить себя посидеть, закурить, остыть, устаканиться. В конце концов,
ничего непоправимого не произошло еще. Никто не умер. "Обидно мне, досадно
мне, ну - ладно..." Повторишь эту строчку раз триста, и - полегчает...
Полегчало. Подписал вчерашние заявки, позвонил в "Зуево", распорядился
насчет пейотль-препаратов, потом связался с дежурным и попросил, чтобы
отыскали капитана Медвяка - пусть зайдет.
Он зашел часа через два, я уж отчаялся его сегодня дождаться, хотел
уходить домой. Он сел напротив, облизнулся, попросил сигаретку. Я решил с
ним особо не церемониться.
- У Красногорова был?
- Угу.
- Ну?
Он сильно потянул в себя дым, оскалив мелкие реденькие зубы.
- Да я уж полковнику докладывал.
- Ну?
- Ну, как бы тебе сказать... Он спит. И слава богу. Не дай бог -
разбудить.
- То-есть?
- То-есть, не надо к нему приставать, и вообще...
- А кто к нему пристает?
- Полковник хочет его в Зуевку запереть. На хрен это ему
понадобилось? Не понимаю. И, главное, сам он тоже не понимает. Вожжа под
хвост... Да и ты ему голову морочишь, я же вижу...
Лицо его вдруг сделалось малиновым, губы затряслись. Разговор
взволновал его, это было ясно, но - почему? И что именно взволновало его в
этом разговоре?.. С ним всегда было так: он совершенно не умел (или не
желал) скрывать свои чувства, весь был как на ладони в этом смысле, но
никогда нельзя было понять или даже хотя бы предположить, что это у него
за чувства и почему он вдруг так разволновался? Испуган? Или рассержен?
Или сексуально, скажем, возбудился ни с того, ни с сего?..
Вот и сейчас. Я насел на него с вопросами, а он вдруг замолчал.
Совсем. Он словно бы перестал меня слышать. Застыл с дымящейся сигареткой.
Мерзкая больная улыбочка появилась на лице его, и вдруг слюна начала
пузыриться в углах рта. Он сделался неконтактен, и я понял, что ничего
больше не добьюсь от него сегодня.
Мне ясно было, что свидание с Красногоровым произвело на него
впечатление совершенно особенное, и это само по себе представлялось и
замечательным, и многозначительным. Но меня-то сейчас занимало более всего
не это. Что он сказал Красногорову? Как подал себя? Почему Красногоров
после этого разговора стал со мною сух и почти враждебен? Надо было что-то
предпринимать, и срочно. Я занялся своими бумагами, сейфом, столом, а он
все сидел, почти не двигаясь, - голова набок, глазки застыли, и белесая
пена на губах. И только когда, уже собравшись, уже плащ надевши и с кейсом
своим наизготовку, я позвал его идти, он встрепенулся вдруг и сказал со
странным выражением (боязливо? с тоской какой-то? или с отчаянием?):
"Отстаньте вы от него, ей-богу, честное слово. Нельзя!" "Чего нельзя?" -
спросил я его тотчас же, но он уже вскочил, уже сунул торопливо погасший
окурок в пепельницу и почти опрометью кинулся из моего кабинета вон.

Разговор, который все-таки в конце концов состоялся у нас с
Красногоровым, разговор, которого я добивался два дня, который я у него,
просто говоря, выклянчил, вымолил, вымучил, - разговор этот начался
жестко, даже грубо: глаза сощурены и смотрят в сторону, слова - цедятся
сквозь зубы, и сами слова - тяжелые, твердые и холодные, как куски
льда....
- Надоела мне ваша ложь.
- Я никогда вам не лгал.
- Да бросьте вы. Надоело. Придумайте что-нибудь другое, поумнее да
поновее.
- Что я вам солгал? Пример?
- Да не хочу я этого обсуждать. Что у нас - выяснение отношений, что
ли? Нечего нам с вами выяснять. Вы хотели поговорить? Ну так говорите.
- Я хотел объяснить вам...
- Не надо мне ничего объяснять. Я и так все прекрасно понимаю. Работа
у вас такая. Вот и работайте.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 [ 49 ] 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.