read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



колосок, сам по себе являющий такую красоту, такое совершенство природы,
матери-земле удалось сотворить только раз. Извергнувшись огнем и смерчем,
приуготавливаясь к жизни, природа должна была сотворить чудо, и она
сотворила его, выполнив предназначение судьбы, веление Бога, для жизни на
земле. Будет еще и пламень, ее изжигающий, и лед, ее сковывающий, и смерч,
ее разметающий. Но снова и снова воскресало на ней не смытое морской волной,
диким камнем не раздавленное, холодом не умертвленное зернышко. Цеплялось
корешком за сушу, исторгалось оно долгожданным колоском, чтобы кормить тех,
кто возникнет на земле и прозреет для жизни. Пшеница та была невзрачная на
вид и звалась полбой.
Много раз пройдет по кругу своему Земля, много раз повернется боком к
живительному солнцу, покуда существо под названием человек, размножаясь и
расселяясь по земле в поисках хлеба насущного, наткнется на тот колосок,
выделит его из многочисленных уже трав и растений, разотрет клыками и
почувствует в малом зернышке такое могущество, которое способно вскормить не
только род человеческий, но и скот, и птиц, и малых зверушек. Однажды, зажав
в когтистой темной горсти зернышко земного злака, человек попытается понять
его назначение. Глядя на осыпающиеся пылинки трав, на кружащиеся в воздухе
крылатые семена, на прорастающее новой травою, новым колосом с наливающимися
в нем зернами цветение, человек поковыряет сучком землю, высыплет из горсти
в черную ранку дикий злак.
И восстанет перед двуногим существом маленькое поле колосьев. И с того
околышка-пашни начнет совершаться по планете под названием Земля победное
шествие пшеничного, просяного, ржаного, рисового семечка и многих-многих
растений, не дошедших до нас из утренних времен Земли. Организуясь в хлебное
поле, прорастающее зернами ржи, овса, ячменя, риса, кукурузы, гречки,
неряшливо-хламная, где болотистая, где огнем оплавленная планета начнет
приобретать обжитой, домашний вид, росточком прикрепит человека к земле, а
каждый год спелыми хлебами шумящая пашня наградит его непобедимой любовью к
хлебному полю, ко всякому земному растению, ко всякой живой душе. Пробудит в
нем потребность перенять из природы звуки, превратить их в музыку,
зачерпнуть краски земные и небесные и перенести на доску, на камень, выткать
узоры на холсте -- так создавалась душа человеческая.
Творя хлебное поле, человек сотворил самого себя.
Век за веком, склонившись над землей, хлебороб вел свою борозду, думал
свою думу о земле, о Боге, тем временем воспрянул на земле стыда не знающий
дармоед, рядясь в рыцарские доспехи, в религиозные сутаны, в мундиры
гвардейцев, прикрываясь то крестом, то дьявольским знаком, дармоед ловчился
отнять у крестьянина главное его достояние -- хлеб. Какую наглость, какое
бесстыдство надо иметь, чтобы отрывать крестьянина от плуга, плевать в руку,
дающую хлеб. Крестьянам сказать бы: "Хочешь хлеба -- иди и сей", да
замутился их разум, осатанели и они, уйдя вослед за галифастыми пьяными
комиссарами от земли в расхристанные банды, к веселой, шебутной жизни,
присоединились ко всеобщему равноправному хору бездельников, орущих о
мировом пролетарском равенстве и счастье.
Выродок из выродков, вылупившийся из семьи чужеродных шляпников и
цареубийц, до второго распятия Бога и детоубийства дошедший, будучи наказан
Господом за тяжкие грехи бесплодием, мстя за это всему миру, принес
бесплодие самой рожалой земле русской, погасил смиренность в сознании самого
добродушного народа, оставив за собой тучи болтливых лодырей, не понимающих,
что такое труд, что за ценность каждая человеческая жизнь, что за бесценное
создание хлебное поле.
Какой же излом, какое уродство, какие извращения, какие чудовищные
изменения произошли в человеческом сознании, когда пахарь и сеятель начал
терять уважение к хлебному полю, перестал ему молиться, почитать его, дошел
до того, что начал предавать его огню, той самой силе, которая до него не
раз уже разрывала и испепеляла земную плоть.
Начавши завоевательный поход, степняки-кочевники, дикие и полудикие
племена, пускали впереди себя пал, двигались, укрытые дымными тучами, вослед
ревущему, все пожираю- щему огню.
И все современные походы, все современные революции, затеянные
провозглашателями передовых идей, начаты с того же, с чего начинали войны
полудикие косматые орды, -- с огня, уничтожающего труд человеческий. На Руси
великой всякого рода борцы за правду и свободу, унижая историю и разум
человеческий, называли это дело с издевкой -- пустить петуха. Революция и
революционеры зажгли русскую землю со всех сторон, и до сих пор она горит с
запада на восток, и нет сил у ослабевшего народа погасить тот дикий огонь,
вот снова катится огненным валом по русской земле, по русским полям, бушует
по всей Европе, перехлестываясь аж за океан, дикое пламя войны.
Тот, кто не бывал в огне, не бежал от огня, пожирающего хлеб,
настоящего страха не знал.
Над полем выгорает воздух, удушливым смрадом исходит чадящий хлеб.
Зерно накаляется, могучая плоть струит сине-сизый дым, прежде чем взорваться
и затмить огнем и смрадом все вокруг. Рвет кашлем грудь пораженного ужасом
человека, слезятся его глаза, останавливается удушенное дыхание -- то силы
небесные карают чадо Божье за самый тяжкий грех: предание огню и гибели
хлеба насущного.
Выронив или выбросив из горсти колосок, взрастивший его крестьянин
потерял связь с пашней и утратил смысл своего существования. Перестал
уважать и всякий другой труд, отбросил себя на миллионы лет назад, обрек на
очередное умирание, на многомиллионнолетнее забвение. Как мать, убившая свое
дитя, не смеет называть себя матерью, так человек, убивший хлеб, значит, и
жизнь на земле, не смеет называть себя человеком...
Осиповское хлебное поле, разоренное, убитое, -- как оно похоже сейчас
на смутой охваченную отчизну свою, захиревшую от революционных бурь, от
преобразований, от братоубийства, от холостого разума самоуверенных вождей,
так и не вырастивших ни идейного, ни хлебного зерна, потому как на крови, на
слезах ничего не растет -- хлебу нужны незапятнанные руки, любовно ухоженная
земля, чистый снег, чистый дождь, чистая Божья молитва, даже слеза чистая.
Хлебное поле едино в своем бедствии и величии, оно земной бороздой
соединено со всеми полями Земли, и воспрянет, воспрянет, засияет хлебное
поле на западе и на востоке, и в искитимской стороне, на сибирском приволье
воспрянет. Земле-страдалице не привыкать закрывать зеленями и деревьями
гари, раны, воронки -- война временна, поле вечно, и во вражьем стане, на
чужой стороне оно отпразднует весну нежными всходами хлебов, после огня и
разрухи озарится земля солнечным светом спелого поля, зазвучит музыкой
зрелого колоса, зазвенит золотым зерном. И пока есть хлебное поле, пока
зреют на нем колосья -- жив человек и да воскреснет человеческая душа,
распаханная Богом для посевов добра, для созревания зерен созидательного
разума.
И осиповское поле воскреснет. Сеятель, вернувшись к нему из огня войны,
воспрянет для труда и проклянет тех, кто хотел приручить его с помощью
оружия да словесного блуда отнимать хлеб у ближнего брата своего. И когда
нажует жница по имени Анна или Валерия в тряпочку мякиша из свежемолотого
хлеба, сунет его в розовый зев дитя, и, надавив его ребристым небышком,
ребенок почувствует хлебную сладость, и пронзит его тело живительным соком,
и каждая кровинка наполнится могущественной силой жизневоскресения -- тогда
вот только и кончится воина.
Комбайны были откопаны из снега, под ними горел огонь, и в где-то
отысканных комбинезонах на брошенных старых телогрейках под комбайнами
лежали, подвинчивали гайки, стучали по болтам, натягивали шкивы и широкие
ремни Вася Шевелев и Костя Уваров. С детства лепившиеся рядом с отцами на
тракторных и комбайновых сиденьях, в школьные еще годы обучившиеся нелегкому
машинному делу, привыкшие чинить и вдохновлять на непосильный труд аховую
колхозную технику, парни вдыхали жизнь в остывшие железные груди машин, и,
кроме них, никто не верил, что этакое может сотвориться, что поседелые от
пыли и снега, унылые машины могут согреться и начать работать.
Комбайны должны были использоваться как молотилки: две скирды
скошенного хлеба, задавленные толстым слоем снега, уже раскопали и
растеребили веселые вояки с не менее веселыми девчатами.
Прямо от деревни Осипово по ту и другую сторону слабо прикатанного
зимника аж до горизонта белели две широкие полосы. Сплошь они были в
бугорках, и если б не белехонький, нежностью исходящий снег, поле было бы
похоже на сухое болото, покрытое снежными кочками, но вместо кочек под
снегом таились копны скошенного хлеба. Примерзшие к земле сысподу,
слежавшиеся, они трудно давались вилам, и, пока подъехало начальство в поле
-- Иван Иванович Тебеньков, Валерия Мефодьевна Галустева и Щусь Алексей
Донатович, -- охваченные трудовым энтузиазмом бойцы переломали большую часть
черенков вил и лопат, жгли возле скирды костер из обломков
сельскохозяйственного инструмента и соломы, грелись, заигрывали с девчатами.
-- Ах вы, так вашу мать! -- захлопал себя рукавицами Иван Иванович
Тебеньков. -- Из таежных мест, видать. Руби, не береги! Да здесь дерево-то
на вес золота...
В это время хакнул густым дымом комбайн, хлопнул винтовочным выстрелом
патрубок, содрогнулся всем неуклюжим телом полевой истукан и, чихая, охая,
всасывая воздух, набирая чадного дыхания, согреваясь изнутри, как бы не
совсем веря себе, пробно зарокотал, зашумел самоваром комбайн, шлепая еще
сырым, к железу прилипающим ремнем, важно называемым трансмиссией. Костя
Уваров прибавил газу, маховик закружился резвее, громоздкая машина
закачалась утицей, окуталась осенней, пахотной пылью и мякиной, легкая
хлебная ость запорхала над комбайном, откуда-то из недр его, из самой
утробы, высыпались на снег горсть-другая стылой, на залежалое золото похожей
пшеницы.
Народ, затаив дыхание, все еще не верящий в жизненные возможности
остылой машины, опустил выдохом грудь, загалдел возбужденно, кто-то пробовал
на зуб зерно, механики паклей чего-то подтирали в машине, гладили ее черными
руками, подлаживали, подвинчивали, подстраивали, и не было сейчас на поле
людей важнее и главнее их.
-- Ах ты, ах ты! -- забегал, засеменил вокруг машины Тебеньков Иван
Иванович. -- Живой! Живой! -- И, шумя, гладил комбайн, не веря еще, что



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 [ 50 ] 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.