read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Крепкий мужчина!
- Ничего, парень здоровый! - почему-то самодовольно кивнул головой
Иванов.
- Безобразие! - брезгливо сморщился Юрий.
Карсавина робко посмотрела на него.
- Но ведь он, по-моему, не виноват, - заметила она, не ждать же ему
было...
- Да... - неопределенно поморщился Рязанцев, - но и так бить!.. Ведь
предлагали же ему дуэль...
- Удивительно! - возмущенно пожал плечами Иванов.
- Нет, что ж... дуэль - глупость, - раздумчиво отозвался Юрий.
- Конечно, - быстро поддержала Карсавина. Юрию показалось, что она рада
возможности оправдать Санина, и ему стало неприятно.
- Но все-таки и так... не зная что, унижающее Санина, придумать,
возразил он.
- Зверство, как хотите! - подсказал Рязанцев.
Юрий подумал, что сам-то Рязанцев недалеко ушел от сытого животного, но
промолчал и был даже рад, что Рязанцев стал спорить с Карсавиной, резко
осуждая Санина.
Карсавина, поймав на лице Юрия неприятное выражение, замолчала, хотя ей
в глубине души нравилась сила и решительность Санина и казалось совсем
неправильным то, что говорил Рязанцев о культурности. И так же, как Юрий,
она подумала, что не Рязанцеву говорить об этом.
Но Иванов рассердился и стал спорить.
- Подумаешь! Высокая степень культурности: отстрелить человеку нос или
засадить в брюхо железную палку!
- А лучше кулаком по лицу бить?
- Да уж, по-моему, лучше! Кулак что! От кулака какой вред! Выскочит
шишка, а опосля и ничего... От кулака человеку никоторого несчастья!..
- Не в том же дело!
- А в чем? - презрительно скривил плоские губы Иванов. - По-моему,
драться вообще не следует... зачем безобразие чинить! Но уж ежели драться,
так по крайности без особого человековредительства!.. Ясное дело!..
- Он ему чуть глаз не выбил! - с иронией вставил Рязанцев. - Хорошо
"без членовредительства"!
- Глаз, конечно... Ежели глаз выбить, то от этого человеку вред, но
все-таки глаз супротив кишки не выстоит никак! Тут хоть без
смертоубийства!..
- Однако Зарудин-то погиб!
- Ну, так это уж его воля!
Юрий нерешительно крутил бородку.
- Я, в сущности, прямо скажу, - заговорил он, и ему стало приятно, что
он скажет совершенно искренно, - для меня лично это вопрос нерешенный... и я
не знаю, как сам поступил бы на месте Санина. Драться на дуэли, конечно,
глупо, но и драться кулаками не очень-то красиво!
- Но что же делать тому, кого вынудят на это? - спросила Карсавина.
Юрий печально пожал плечами.
- Нет, кого жаль, так это Соловейчика, - помолчав, заметил Рязанцев, но
самодовольно-веселое лицо его не соответствовало словам.
И вдруг вспомнили, что даже не спросили о Соловейчике, и почему-то всем
стало неловко.
- Знаете, где он повесился? Под амбаром, у собачьей будки... Спустил
собаку с цепи и повесился...
Одновременно и у Карсавиной, и у Юрия в ушах послышался тонкий голос:
"Султан, ту-бо!.."
- И оставил, понимаете, записку, - продолжал Разянцев, не удерживая
веселого блеска в глазах. - Я ее даже списал... человеческий документ ведь,
а?
Он достал из бокового кармана записную книжку.
- "Зачем я буду жить, когда сам не знаю, как надо жить. Такие люди, как
я, не могут принести людям счастья", - прочел Рязанцев и совершенно
неожиданно неловко замолчал.
В комнате стало тихо, точно мимо прошла чья-то бледная и печальная
тень. Глаза Карсавиной налились крупными слезами, Ляля плаксиво покраснела,
а Юрий, болезненно усмехнувшись, отошел к окну.
- Только и всего, - машинально прибавил Рязанцев.
- Чего же еще "больше"? - вздрогнувшими губами возразила Карсавина.
Иванов встал и, доставая со стола спички, пробормотал:
- Глупость большая, это точно!
- Как вам не стыдно! - возмущенно вспыхнула Карсавина.
Юрий брезгливо посмотрел на его длинные прямые волосы и отвернулся.
- Да... Вот вам и Соловейчик, - опять с веселым блеском в глазах развел
руками Рязанцев. - Я думал, так - дрянь одна, с позволения сказать, жиденок,
и больше ничего! А он на! Прямо не от мира сего оказался... Нет выше любви,
как кто душу свою положит за други свои!
- Ну, он положил не за други!.. возразил Иванов.
"И чего ломается... тоже! А сам - животное!" - подумал он, с ненавистью
и презрением покосившись на сытое гладкое лицо Рязанцева и почему-то на его
жилетку, обтянувшуюся складочками на плотном животе.
- Это все равно... Порыв чувствуется...
- Далеко не все равно! - упрямо возразил Иванов, и глаза у него стали
злыми. - Слякоть, и больше ничего!..
Какая-то странная ненависть его к Соловейчику неприятно подействовала
на всех. Карсавина встала и, прощаясь, интимно, как бы влюбленно доверяясь,
шепнула Юрию:
- Я уйду... он мне просто противен!..
- Да, - качнул головой Юрий, - жестокость удивительная!..
За Карсавиной ушли Ляля и Рязанцев. Иванов задумался, молча выкурил
папиросу, злыми глазами поглядел в угол и тоже ушел.
Идя по улице и по привычке размахивая руками, он думал раздраженно и
злобно.
"Это дурачье воображает, конечно, что я не понимаю того, что они
понимают! Удивительно!.. Знаю я, что они чувствуют, лучше их самих! Знаю,
что нет больше любви, когда человек жертвует жизнью за ближнего, но
повеситься оттого, что не пригодился людям, это уж... ерунда!"
И Иванов, припоминая бесконечный ряд прочитанных им книг и Евангелие
прежде всего, стал искать в них тот смысл, который объяснял бы ему поступок
Соловейчика так, как ему хотелось. И книги, как будто послушно
разворачиваясь на тех страницах, которые были ему нужны, мертвым языком
говорили то, что ему было надо. Мысль его работала напряженно и так сплелась
с книжными мыслями, что он уже сам не замечал, где думает он сам, а где
вспоминает читанное.
Придя домой, он лег на кровать, вытянул длинные ноги и все думал, пока
не заснул. А проснулся только поздно вечером.

XXXIV
Когда под звуки трубной музыки хоронили Зарудина, Юрий из окна видел
всю эту мрачную и красивую процессию, с траурной лошадью, траурным маршем и
офицерской фуражкой, сиротливо положенной на крышку гроба. Было много
цветов, задумчиво-грустных женщин и красиво-печальной музыки. А ночью в этот
день Юрию стало особенно грустно.
Вечером он долго гулял с Карсавиной, видел все те же прекрасные
влюбленные глаза и прекрасное тело, тянувшееся к нему, но даже и с ней ему
было тяжело.
- Как странно и страшно думать, - говорил он, глядя перед собой
напряженными темными глазами, - что вот Зарудина уже нет... Был офицер,
такой красивый, веселый и беззаботный, и казалось, что он будет всегда...
что ужас жизни, с ее муками, сомнениями и смертью, для него не может
существовать... что в этом нет никакого смысла. И вот один день и человек
смят, уничтожен в прах, пережил какую-то ему одному известную страшную
драму, и нет его, и никогда не будет!.. И фуражка эта на крышке гроба...
Юрий замолчал и мрачно посмотрел в землю. Карсавина плавно шла рядом,
внимательно слушала и тихо перебирала полными красивыми руками кружево
белого зонтика. Она не думала о Зарудине, и всем богатым телом своим
радовалась близости Юрия, но бессознательно подчиняясь и угождая ему, делала
грустное лицо и волновалась.
- Да, так было грустно смотреть!.. И музыка эта такая!
- Я не обвиняю Санина! - вдруг упрямо прорвался Юрий, - он и не мог
иначе поступить, но тут ужасно то, что пути двух людей скрестились так, что
или один, или другой должны были уступить... ужасно то, что случайный
победитель не видит ужаса своей победы... стер человека с лица земли и
прав...
- Да, прав... вот и... - не дослышав, оживилась Карсавина так, что даже
ее высокая грудь заколыхалась.
- Нет... а я говорю, что это ужасно! - перебил Юрий с ненавистью
ревности, искоса поглядев на ее грудь и оживленное лицо.
- Почему же? - робко спросила Карсавина, страшно смутившись. И как-то
сразу глаза ее потухли, а щеки порозовели.
- Потому что для другого это было бы тягчайшим страданием...
сомнениями, колебаниями... Борьба душевная должна быть, а он как ни в чем не
бывало!.. Очень жаль, говорит, но я не виноват!.. Разве дело в одной вине, в
прямом праве!..
- А в чем же? - нерешительно и тихо спросила Карсавина, низко опустив
голову и, видимо, боясь его рассердить.
- Не знаю в чем, но зверем человек не имеет права быть! - жестко и со
страданием в голосе резко выкрикнул Юрий.
Они долго шли молча. Карсавина страдала оттого, что отдалилась от Юрия
и на мгновение утеряла милую, теплую, до глубины души, особенную связь с
ним, а Юрий чувствовал, что у него вышло спутанно, неясно, и страдал от



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 [ 50 ] 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.