read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



У Криспина возникло отчетливое ощущение, что если бы эта серо-коричневая штука со стеклянными глазами могла двигаться, она бы повернулась к нему спиной или с отвращением улетела прочь, оскорбленная.
Зотик подошел к дереву, повернул винтики на крохотных лапках птицы, которыми она держалась за ветку, и взял ее в руки. - Пойдем, - сказал он. - Вода вскипела, а мяты я нарвал утром.
Механическая птица ничего не сказала, угнездившись в его ладони. Собаки улеглись во дворе.
Чай был действительно хорош. Криспин, более спокойный, чем он ожидал, подумал, не добавил ли в него старый алхимик что-нибудь, кроме мяты, но не стал спрашивать. Зотик стоял у стола и рассматривал карту курьера, которую Криспин достал из внутреннего кармана своего плаща.
Криспин огляделся. Передняя комната была обставлена удобной мебелью и похожа на комнату в любом фермерском доме. Никаких препарированных летучих мышей или горшков, где кипит зеленая или черная жидкость, никаких пентаграмм, нарисованных мелом на деревянном полу. Много книг и свитков, что указывало на образованность и неожиданно приличный достаток хозяина, но больше ничего не говорило о магии или хиромантии. Но зато он увидел полдюжины искусственных птиц, сделанных из различных материалов, на полках или спинках стульев, и они привели его в замешательство. Ни одна из них пока не заговорила, а маленькая птичка по имени Линон молча лежала на боку, на столике у очага. Но Криспин почти не сомневался, что любая из них может заговорить с ним, если захочет.
Его поразило то, как спокойно он это принял. С другой стороны, он жил с этим знанием уже двадцать пять лет.
- Останавливайся на почтовых постоялых дворах, где только сможешь, - бормотал Зотик, все еще склонившись над картой с выпуклым отшлифованным стеклом в руке, чтобы увеличить рисунок. - В других местах еда и удобства сомнительны.
Криспин кивнул, все еще рассеянно.
- Собачье мясо вместо конины или свинины, я знаю. Зотик взглянул на него лукаво.
- Собачатина - это хорошо, - сказал он. - Ты рискуешь получить человечину в виде колбасы.
Криспину с некоторым усилием удалось сохранить невозмутимость.
- Понятно, - ответил он. - Хорошо приправленную, я уверен.
- Иногда, - Зотик снова вернулся к карте. - Особенно будь осторожен в Саврадии, осенью там бывает неспокойно.
Криспин смотрел на него. Теперь Зотик взял перо и стал делать отметки на карте.
- Племенные обряды?
Алхимик бросил на него быстрый взгляд, выгнув брови. У него было волевое лицо, голубые глаза глубоко посажены, и он не был таким старым, как можно было предположить, судя по седым волосам и посоху.
- Да, обряды. И понимание того, что они снова будут жить сами по себе до весны, даже при наличии большого военного лагеря возле Тракезии и солдат в Мегарии. Печально известные зимние разбойники, саврадийские племена. Бойкие женщины, насколько я помню, имей в виду. - Он слегка улыбнулся, про себя, и вернулся к своим пометкам.
Криспин пожал плечами. Отпил глоток чая. Решительно попытался отбросить мысли о колбасе.
Некоторые могли бы счесть само это долгое осеннее путешествие приключением. Кай так не думал. Он любил стены своего города, прочные крыши, защищающие от дождя, поваров, которых знал, и свои бани. Для него открыть новую флягу вина из Мегария или с виноградников к югу от Родиаса всегда было самым волнующим приключением. Придумать и сложить мозаику - это тоже приключение... или раньше было им. Шагать по мокрым, продуваемым ветром дорогам Саврадии и Тракезии, опасаясь хищников - человеческих и остальных - и пытаясь не стать чьей-то колбасой, - это не приключение, и шутка седобородого насчет бойких женщин не прибавила путешествию привлекательности.
Он сказал:
- Я бы все же хотел получить ответ на свой вопрос, глупый он или нет. Откуда ты узнал, что я был здесь много лет назад?
Зотик положил перо и сел в массивное кресло. Одна из механических птиц - сокол с серебристо-бронзовым телом и желтыми глазами из драгоценных камней, совсем не похожий на тусклую, напоминающую воробья Линон, - был прикреплен к его высокой спинке. Винты были устроены так, что когти крепко держали тело. Сокол враждебно смотрел на Криспина с холодным блеском в глазах.
- Ты ведь знаешь, что я алхимик.
- Мартиниан мне сказал об этом. Я также знаю, что большинство тех, кто пользуется этим именем, - обманщики, они выманивают у невежд монеты и вещи.
Криспин услышал со стороны очага какой-то звук. Возможно, это сдвинулось полено или что-то другое.
- Совершенно верно, - ответил невозмутимо Зотик. - Большинство - обманщики. Некоторые нет. Я принадлежу к последним.
- А! Хочешь сказать, что знаешь будущее, можешь внушить страстную любовь, вылечить чуму и найти воду? - Криспин понимал, что ведет себя неправильно. Но ничего не мог поделать.
Зотик в упор посмотрел на него.
- Только последнее, собственно говоря, и то не всегда. Нет. Я хочу сказать, что я иногда вижу и делаю то, чего не может большинство людей, но успех удручающе непредсказуем. И я умею видеть такие вещи в мужчинах и женщинах, которых не видят другие. Ты спросил, откуда я тебя знаю? У людей есть аура, в ней присутствует нечто. Оно немного меняется в период между рождением и смертью. Очень немногие осмеливаются проникнуть в мой сад, что на пользу, как ты можешь догадаться, человеку, живущему одиноко в сельской местности. Ты здесь побывал однажды. Я узнал твою ауру снова сегодня утром. Гнева в тебе не было, когда ты был ребенком, но утрата тогда уже присутствовала. Остальное почти не изменилось. Не такое уж сложное объяснение, не так ли? - благожелательно спросил он.
Криспин смотрел на него, обхватив чашку ладонями. Взгляд его переместился на украшенного драгоценными камнями сокола, вцепившегося в спинку кресла алхимика.
- А они? - спросил он, игнорируя замечания в свой адрес.
- Ну... В этом вся суть алхимии, не так ли? Превращать одно вещество в другое, доказывать определенные вещи о природе мира. Свинец в золото. Мертвых в живых. Я научился заставлять неодушевленную материю думать и говорить и сохранять душу. - Он произнес это так, словно рассказывал, как он научился заваривать мятный чай, который они сейчас пили.
Криспин обвел взглядом птиц, находящихся в комнате.
- А почему птицы? - задал он первый из десятка вопросов, пришедших в голову. "Мертвых в живых".
Зотик опустил взгляд, на его лице снова появилась особенная, обращенная к самому себе улыбка. Через несколько мгновений он ответил:
- Я когда-то и сам хотел плыть в Сарантий. У меня были честолюбивые планы, я хотел увидеть императора, хотел, чтобы он одарил меня богатством, женщинами и мирской славой. Апий через некоторое время после того, как занял Золотой Трон, завел моду на механических животных. Рычащие львы в тронном зале. Медведи, встающие на задние лапы. И птицы. Он хотел всюду посадить птиц. Поющие птицы были во всех его дворцах. Искусные механики со всего мира присылали ему свои лучшие изделия: стоило их завести, и они фальшиво пели хвалебную песнь Джаду или непристойные народные песенки, снова и снова, пока слушателям не начинало хотеться грохнуть их об стену и посмотреть, как разлетаются маленькие колесики. Ты их слышал? Иногда они были очень красивыми на вид. И пение их могло показаться приятным - сначала.
Криспин кивнул. Они с Мартинианом отделывали дом одного сенатора в Родиасе.
- Я решил, - продолжал Зотик, - что могу сделать нечто лучшее. Гораздо лучшее. Создать птиц, которые сами владеют даром речи. И умеют мыслить. И что эти птицы, плоды долгих исследований, труда и... опасной игры, добудут мне славу в этом мире.
- Что же случилось?
- Ты не помнишь? Нет, ты не можешь помнить. Апий, под влиянием восточного патриарха, начал выкалывать глаза алхимикам и хиромантам, даже простым астрологам. Это продолжалось какое-то время. Священники бога солнца всегда опасались любых других дорог к могуществу или к пониманию мира. Стало очевидно, что явиться в Город с птицами, у которых есть души и которые высказывают собственное мнение, - означает рисковать быть ослепленным, если не казненным. - Голос его звучал уныло.
- Поэтому ты остался здесь?
- Остался. После... нескольких долгих путешествий. Чаще всего я путешествовал осенью. Это время года даже сейчас вызывает во мне беспокойство. И все же, я во время этих путешествий узнал, как сделать то, что я хочу. Как видишь. Я так и не попал в Сарантий. О чем не очень теперь жалею. Я уже слишком стар.
Криспин, слушая слова алхимика, понял еще кое-что. "Священники бога солнца".
- Ты не джадит, нет?
Зотик улыбнулся и покачал головой.
- Странно, - сухо произнес Криспин, - ты совсем не похож на киндата.
Зотик рассмеялся. Тот же звук донесся снова со стороны очага. Наверняка это полено.
- Мне говорили, что похож, - сказал он. - Но нет, зачем менять одно заблуждение на другое?
Криспин кивнул. Не стоит удивляться, принимая во внимание все остальное.
- Язычник?
- Я почитаю древних богов. И их философов. И вместе с ними верю, что ошибочно пытаться ограничить бесконечный круг божеств одним - или даже двумя-тремя - образами, какими бы могущественными они ни выглядели на куполе или на диске.
Криспин сел на табурет напротив хозяина. Он сделал еще глоток из чашки. Язычники не так уж редко встречаются в Батиаре среди антов, что может объяснить, почему Зотик остался жить в безопасности в этой сельской местности. Но все же их беседа отличалась необычайной откровенностью.
- Могу себе представить, - сказал он, - что учителя джадитов - или киндатов, хотя я мало о них знаю, - просто сказали бы, что все виды божественности могут быть сосредоточены в одном боге, если он достаточно могуч.
- Так бы они и сказали, - спокойно согласился Зотик. - Или в двух, для истинных почитателей Геладикоса, или в трех, например, в двух лунах и солнце киндатов. Все они ошибаются, на мой взгляд, но именно так они бы и сказали. Мы собираемся обсуждать природу божественного, Кай Криспин? В таком случае нам понадобится нечто получше мятного отвара.
Криспин чуть не рассмеялся.
- И больше времени. Я отправляюсь через два дня, и у меня еще много дел.
- Конечно. И философские рассуждения старика едва ли сейчас тебя заинтересуют, если вообще заинтересуют. Я сделал пометки на твоей карте, отметил те постоялые дворы, которые считаю приемлемыми, и те, которых надо особенно остерегаться. В последний раз я путешествовал двадцать лет назад, но у меня есть свои источники. Позволь также назвать тебе два имени в Городе. Обоим можно доверять, как я полагаю, но доверять не все, что ты знаешь или делаешь.
Выражение его лица было открытым. Криспин подумал о юной царице в освещенной свечами комнате. Интересно... Он ничего не сказал. Зотик подошел к столу, взял кусок пергамента и что-то написал на нем. Сложил его вдвое и вручил Криспину.
- Будь осторожен в последний день этого месяца и в первый день следующего. Было бы разумно не трогаться в путь в эти дни, если сможешь остановиться в имперской гостинице. Саврадия... будет... не такой, как всегда. Криспин вопросительно посмотрел на него.
- День Мертвых. Неразумно для чужаков в такое время передвигаться по этой провинции. Когда окажешься в Тракезии, будешь в большей безопасности. Пока не доберешься до самого Города и не придется объяснять, почему ты не Мартиниан. Это должно быть забавно.
- О, очень, - отозвался Криспин. Он избегал об этом думать. Времени достаточно. По суше путешествие будет долгим. Он развернул листок и прочел имена.
- Первое имя - это лекарь, - сказал Зотик. - Всегда полезен. Второе имя моей дочери.
- Чье? - Криспин заморгал.
- Дочери. Семя моих чресел. Отпрыск женского пола. - Зотик рассмеялся. - Один из отпрысков. Я тебе говорил: я в молодости много путешествовал.
Со двора донесся лай собак. Из глубины дома появился сгорбленный слуга с вытянутой физиономией, неторопливо прошел к двери и вышел наружу. Приказал собакам замолчать. Снаружи раздались голоса. Через секунду он снова появился, неся два глиняных горшка.
- Пришел Силавин, хозяин. Он говорит, его свинья выздоровела. Он принес мед. Обещал еще ветчины.
- Прекрасно! - воскликнул Зотик. - Убери мед в погреб.
- У нас там тридцать горшков, хозяин, - мрачно произнес слуга.
- Тридцать? Так много? Вот это да. Ну... наш друг отнесет два горшка Кариесе и Мартиниану.
- Все равно, останется еще двадцать шесть, - сообщил мрачный слуга.
- По крайней мере, - согласился Зотик. - У нас будет сладкая зима. Очаг горит хорошо, Кловис, ты можешь идти.
Кловис исчез за внутренней дверью. Криспин успел заметить коридор и кухню в его конце, прежде чем дверь снова закрылась.
- Твоя дочь живет в Сарантии? - спросил он.
- Одна из дочерей. Да. Она проститутка.
Криспин снова замигал. Лицо Зотика стало кислым.
- Ну не совсем. Она танцовщица. Это почти одно и то же, если я разбираюсь в тамошнем театре. Я не совсем уверен. Никогда ее не видел. Она мне пишет, иногда. Она умеет писать.
Криспин еще раз взглянул на написанное имя. Ширин. Там стояло также название улицы. Он поднял глаза.
- Она тракезийка?
- Ее мать из Тракезии. Я путешествовал, как уже говорил. Некоторые из моих детей мне пишут.
- Некоторые?
- Многие равнодушны к своему бедному отцу, влачащему одинокую старость среди варваров.
Глаза его смеялись, тон был весьма далек от смысла слов. Криспин по привычке попытался удержаться от смеха, потом перестал сопротивляться.
- У вас было полно приключений в прошлом.
- Умеренное количество. По правде сказать, теперь меня больше волнуют мои исследования. Женщины слишком отвлекали от них. Сейчас я почти освободился от них, хвала всемогущим богам. Я полагаю, что теперь достиг правильного понимания некоторых философов, а это и есть приключение духа. Ты возьмешь с собой одну из этих птиц? В подарок от меня.
Криспин резко поставил чашку, пролив часть напитка на стол. Схватил карту, чтобы она не намокла.
- Что? Зачем вы...
- Мартиниан - мой дорогой друг. Ты - его коллега, почти сын. Ты пускаешься в долгий путь, в опасный город. Если будешь осторожен и сохранишь тайну, одна из птиц будет тебе помогать. Они умеют видеть и слышать. И с ними можно общаться, кроме всего прочего. - Алхимик заколебался. - Мне... будет приятно знать, что одно из моих творений отправится с тобой в Сарантий, в конце концов.
- Замечательно, я буду ходить под аркадами Города, беседуя с общительным соколом, усыпанным драгоценностями? Вы хотите, чтобы меня ослепили вместо вас?
Зотик слабо улыбнулся.
- В этом случае подарок получился бы не слишком приятным. Нет. Надо будет проявлять осторожность, но есть другие способы разговаривать с ними. С той из них, голос которой ты сможешь услышать внутри себя. Тебя никто этому не научит, и я ни в чем не уверен, Кай Крисп. Боюсь, это не в моей власти. Но если ты сумеешь услышать одну из птиц, то она может стать твоей. Мы скоро это узнаем. - Голос его изменился. - Вы все, попытайтесь мысленно поговорить с нашим гостем.
- Что за глупости! - резко возразила сова, прикрепленная к жердочке у входной двери.
- Пустая затея! - произнес желтоглазый сокол на высокой спинке кресла Зотика. Криспин представил себе, как он злобно смотрит на него.
- Вот именно, - подтвердил ястреб, которого Криспин прежде не заметил, с противоположного конца комнаты. - Сама идея непристойна. - Он помнил этот пресыщенный голос. С того самого дня, двадцать пять лет назад. Голоса всех птиц звучали совершенно одинаково. Он невольно содрогнулся. Ястреб прибавил: - Это мелкий воришка. Недостойный того, чтобы с ним разговаривали. Я не желаю оказывать ему такую честь.
- Хватит! Это приказ, - сказал Зотик. Голос его оставался тихим, но в нем появился металл. - Говорите с ним, про себя. Немедленно.
В первый раз у Криспина возникло ощущение, что этого человека следует опасаться. Резкие черты морщинистого лица алхимика изменились, когда он заговорил таким тоном. Его вид и манеры неизбежно напоминали о том, что он в свое время был свидетелем и участником темных дел. И он сделал этих птиц. Эти искусно сделанные вещицы могли видеть и слышать. И говорить с ним. Внезапно до Криспина дошла суть предложения алхимика. Он обнаружил, что крепко сжал кулаки.
В комнате царило молчание. Не зная, что ему делать, Криспин смотрел на алхимика и ждал.
Он что-то услышал. Или ему показалось. Зотик хладнокровно сделал глоток чая.
- Итак? Что-нибудь слышал? - Голос его снова стал мягким.
Никакого реального звука не прозвучало.
Криспин ответил удивленно, борясь с леденящим страхом:
- Мне показалось... мне кажется, я услышал... что-то.
- И что же?
- Похоже, кто-то сказал: "Мыши и кровь".
Со столика у очага раздался пронзительный яростный вопль.
- Нет! Нет-нет-нет! Клянусь обглоданными костями водяной крысы, я с ним не пойду! Бросьте меня в огонь! Скорее умру!
Линон, конечно. Маленький коричнево-серый воробышек, не ястреб, не сова, не царственный желтоглазый сокол и даже не один из похожих на оракула воронов на пыльной книжной полке.
- Ты не совсем живая, Линон, не надо театральных восклицаний. Небольшое новое путешествие пойдет тебе на пользу. Может быть, научит тебя хорошим манерам.
- Манерам? Он сплавил меня чужаку после всех этих лет и еще говорит о манерах?
Криспин с трудом глотнул, искренне напуганный тем, что лежит в основе этого действия, и послал мысль, не произнося ни слова вслух:
- Я этого не просил. Мне надо отказаться от подарка?
- Ба! Недоумок!
Что, по крайней мере, кое-что подтвердило. Он посмотрел на алхимика.
- А ты... ты слышал, что она мне сказала?
Зотик покачал головой. У него было странное выражение лица.
- Должен признаться, мне не по себе. Я делал это всего один раз, и тогда все было иначе.
- По-моему, я... польщен. То есть, конечно, польщен. Но все еще в растерянности. Этого я не просил.
- Давай! Унижай меня!
- Еще бы, - согласился Зотик. Теперь он не улыбался. И, по-видимому, он не слышал птицу. Он вертел в руках глиняную чашку. Сидящий на спинке его кресла сокол, казалось, не сводит с него неприязненного взгляда жестких, блестящих глаз. - Ты вряд ли мог бы попросить то, чего не понимаешь. Или стащить, словно яблоко.
- Это недобрые слова, - заметил Криспин, сдерживая поднимающийся гнев.
Зотик вздохнул.
- Ты прав. Прости меня.
- Мы можем отказаться от этой затеи. У меня нет желания связываться с полумиром. Неужели у всех хиромантов Сарантия есть подобные создания? Я мозаичник. Я хочу быть только им. Хочу заниматься только этим делом, когда попаду туда. Если меня оставят в живых.
Это была почти вся правда. Он должен был еще доставить послание, если сумеет. Он взялся за это поручение.
- Я знаю. Прости меня. Нет, шарлатаны императорского двора или те, кто насылает злые заклятия на возничих по просьбе черни на ипподроме, этого делать не умеют. Я в этом более или менее уверен.
- Никто из них? Ни один? Ты единственный из смертных детей Джада на земле умеешь... делать такие существа, как эти птицы? Если ты умеешь это делать...
- ...почему никто другой не умеет? Конечно. Очевидный вопрос.
- А каков очевидный ответ? - Сарказм, старый друг, он в последнее время всегда рядом.
- Возможно, что кто-то этому научился, но маловероятно, и я не верю, что это случилось так же, как со мной. Я открыл, как мне кажется, единственный способ доступа к определенной силе. Нашел его во время путешествий в одном... строго охраняемом месте, и с большим риском.
Криспин скрестил руки на груди.
- Понятно. Свиток заклинаний и пентаграмм? Варево из крови повешенного вора, и семь раз обежать вокруг дуба при свете обеих лун? А если сделаешь хоть что-то неправильно, превратишься в лягушку?
Зотик не обратил внимания на его слова. Он просто смотрел на Криспина из-под густых, ровных бровей и ничего не говорил. Через секунду Криспину стало стыдно. Пускай ему здесь неуютно, пускай это сбивающее с толку вторжение колдовства произошло совершенно неожиданно и пугало, но ему действительно сделали подарок, невероятно щедрый, и последствия того, чего удалось достигнуть алхимику...
- Если ты умеешь это делать... если эти птицы думают и говорят по собственной воле... ты должен стать самым знаменитым человеком нашей эпохи!
- Слава? Имя, которое будут помнить и славить в веках? Это было бы приятно, это стало бы утешением в старости, но - нет, это невозможно. Подумай сам.
- Я и думаю. Почему?
- Большая сила стремится поглотить меньшую. Это волшебство не особенно... пугает. Это не шаровые молнии полумира и не смертоносные заклинания. Я не хожу сквозь стены и не летаю над ними невидимкой. Просто искусственные птицы, обладающие... душой и голосом. Пустяк, но как бы я смог защитить себя или их, если бы об их существовании стало известно?
- Но почему должны...
- Как воспримет патриарх Родиаса или даже клирики святилища, которое вы строите у стен Варены, известие о душе, вложенной в искусственную птицу при помощи языческого колдовства? Меня сожгут или забьют камнями, как ты думаешь? Сложное решение с точки зрения доктрины. А царица? Не покажется ли Гизелле, несмотря на все ее благочестие, заманчивой возможность заставить птиц тайно подслушивать разговоры ее врагов? Или император Сарантия: говорят у Валерия Второго самая большая сеть шпионов за всю историю Империи, и на востоке, и на западе. Сколько у меня останется шансов на мирную жизнь здесь, если станет изустно об этих птицах? - Зотик покачал головой. - Нет, я думал над этим много лет. Некоторые достижения или знания обречены на то, чтобы появиться, а затем кануть в безвестность.
Криспин задумался, потом посмотрел на собеседника.
- Это трудно?
- Что? Создавать птиц? Да, это было трудно.
- В этом я уверен. Нет, я имел в виду - сознавать, что мир не может узнать о том, что ты сделал.
Зотик сделал глоток чая.
- Конечно, это трудно, - в конце концов ответил он. Потом пожал плечами, на его лице отразилась ирония. - Но алхимия всегда была тайным искусством, я это знал, когда начал изучать ее. Я... примирился с этим. Я буду гордиться собой тайно, в душе.
Криспин не смог придумать ответа. Люди рождаются и умирают, они хотят, чтобы что-нибудь, как-нибудь осталось после них, кроме могильного холмика или даже высеченной, слишком быстро тускнеющей надписи на могильном камне. Уважаемое имя, свечи, зажженные в память, дети, которые зажгут эти свечи... Власть имущие стремятся к славе. Художник может мечтать создать произведение, которое будет жить долго и автор которого будет известен. О чем мечтал алхимик?
Зотик наблюдал за ним.
- Линон... удачный вариант, если подумать. Почти незаметная, скучная серенькая птичка. Никаких драгоценных камней, сойдет за амулет, за семейный талисман. Никто не обратит внимания. Ты сможешь легко придумать какую-нибудь историю.
- Серенькая? Скучная? Клянусь богами! С меня хватит! Я официально требую, - вслух произнесла Линон, - чтобы меня бросили в огонь. Не желаю больше выслушивать подобные высказывания. И вообще не желаю ничего слушать. Мое сердце разбито.
Некоторые из остальных птиц издавали звуки, выражающие насмешливое удивление, словно воспитанные аристократы.
Неуверенно, проверяя себя, Криспин послал мысль:
- Думаю, он не хотел тебя оскорбить. Мне кажется, он не рад, что так получилось.



Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.