read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



свою предупредительность по отношению к сопернице, создав ей шумный успех, к
большому неудовольствию маркизы де Листомэр, ничего в их тактике не
понимавшей. Графиню де Ванденес называли самой очаровательной, самой
остроумной женщиной в Париже. Другая золовка Мари, жена маркиза Шарля де
Ванденеса, терпела множество разочарований в связи с путаницей, которую
порождало иногда тождество их имен, и вследствие сравнений, для которых оно
служило поводом. Хотя маркиза тоже была очень красива и умна, но соперницы с
успехом противопоставляли ей графиню, тем более, что Мари была на двенадцать
лет моложе. Эти дамы знали, сколько горечи должен был внести триумф графини
де Ванденес в ее отношения с золовками, которые и вправду повели себя
холодно и нелюбезно с торжествующей Мари-Анжеликою. Это были опасные
родственницы, интимные враги. Всем известно, что литератуpa старалась в ту
пору сломить равнодушие читателей, порожденное политической драмой, создавая
произведения в байроническом духе, в которых только и говорилось, что о
неверности супругов. Нарушения брачных уз наводнили журналы, книги и театр.
Бессмертный этот сюжет был в моде как никогда. Любовник, кошмар мужей,
встречался повсюду, за исключением, пожалуй, семейных очагов, где в эту
буржуазную эпоху он преуспевал меньше, чем во всякую другую. Станет ли вор
разгуливать по ночам, когда люди подбегают к окнам, крича "Караул!" и
освещают улицы? Если даже в эти годы, принесшие городам множество
политических и нравственных волнений, случались супружеские катастрофы, то
они являлись исключениями, не привлекавшими такого внимания, как в годы
Реставрации. Тем не менее в дамском обществе много говорилось о том, что
завладело тогда обеими формами поэзии: книгой и театром. Часто речь заходила
о любовнике - столь редком и столь желанном существе. Получившие огласку
приключения служили темою споров, и споры эти, как всегда, велись женщинами
безупречными. Любопытно, что от такого рода бесед обычно уклоняются женщины,
наслаждающиеся запретным счастьем; в обществе они ведут себя сдержанно,
чинно и почти робко; вид у них такой, словно они каждого умоляют молчать или
у всех просят прощения за свои преступные радости. Если же, наоборот,
женщина охотно слушает разговоры о супружеских катастрофах, расспрашивает о
силе страсти, оправдывающей согрешивших, то она стоит в нерешительности на
перекрестке и не знает, какой путь избрать. В эту зиму в ушах графини де
Ванденес загудел громкий голос большого света, грозовой ветер засвистал
вокруг нее. Мнимые ее приятельницы, охранявшие свою репутацию громкими
именами и высоким положением, неоднократно рисовали ей искусительный образ
любовника и заронили в ее душу жгучие слова о любви, - ключе к загадке,
которую предлагает женщинам жизнь, - о тайнах "великой страсти", согласно
выражению г-жи де Сталь, поучавшей других на собственном примере. Когда
графиня в тесном кругу наивно спрашивала, в чем же разница между любовником
и мужем, ни одна из дам, желавших зла де Ванденесу, не упускала случая
ответить ей так, чтобы раздразнить ее любопытство, возбудить воображение,
постучаться в сердце, увлечь душу.
- С мужем, дорогая моя, влачишь существование, и только с любовником
поистине живешь, - говорила ей маркиза де Ванденес, ее золовка.
- Брак, дитя мое, - это наше чистилище; любовь - это рай, - говорила
леди Дэдлей.
- Не верьте, - восклицала мадемуазель де Туш, - это ад!
- Но такой ад, где любят, - замечала маркиза де Рошфид. - В страданиях
часто находишь больше радостей, чем в счастье: вспомните мучеников!
- С мужем, глупенькая, мы живем, так сказать, своею жизнью; любить же -
значит жить жизнью другого, - объясняла ей маркиза д'Эспар.
- Любовник - это запретный плод, вот что для меня решает дело, -
говорила, смеясь, красавица Моина де Сент-Эран.
Когда графиня бывала свободна от дипломатических раутов или балов у
богатых иностранцев, как, например, у леди Дэдлей или у княгини Галатион,
она почти каждый вечер, после Итальянцев или Оперы, бывала в свете, у
маркизы д'Эспар или г-жи де Листомэр, у мадемуазель де Туш, у графини де
Монкорне или у виконтессы де Гранлье - в единственных открытых
аристократических домах; и всякий раз она уходила оттуда с новыми дурными
семенами в сердце. Ей советовали "восполнить свою жизнь" - это было модное в
ту пору выражение;
"искать понимания" - еще одно выражение, в которое женщины вкладывают
особый смысл. Она возвращалась домой встревоженная, взволнованная,
заинтригованная, задумчивая. Она замечала какую-то убыль в своей жизни, но
еще не доходила до сознания ее пустоты.
Среди домов, которые посещала графиня Ванденес, самым интересным, но и
самым смешанным обществом отличался салон графини де Монкорне, прелестной
маленькой женщины, которая принимала у себя знаменитых артистов, денежных
тузов, выдающихся писателей, подвергая их, впрочем, столь строгому
предварительному контролю, что люди самые осторожные в выборе знакомств не
рисковали встретиться там с кем бы то ни было из второсортного общества.
Самые притязательные чувствовали себя у нее в безопасности. В эту зиму,
вновь собравшую великосветское общество, некоторые салоны, и в их числе г-жи
д'Эспар, г-жи де Листомэр, мадемуазель де Туш и герцогини де Гранлье,
залучили к себе кое-кого из новых светил искусства, науки, литературы и
политики. Общество никогда не теряет своих прав: оно всегда требует
развлечений. И вот на концерте, устроенном графиней де Монкорне в конце
зимы, появился один из виднейших литераторов и политических деятелей
современности, Рауль Натан, которого ввел в ее дом Эмиль Блонде,
принадлежавший к числу самых одаренных, но и самых ленивых писателей той
эпохи, человек не менее знаменитый, чем Натан, но в замкнутом кругу,
славившийся среди журналистов, но безвестный по ту сторону барьера. Блонде
это знал; впрочем, он не строил себе никаких иллюзий, и в числе многих
презрительных его афоризмов был и такой: слава - это яд, полезный только в
небольших дозах.
Рауль Натан, с тех пор как он после долгой борьбы "выбился в люди",
обращал себе на пользу то увлечение фермой, которым стали щеголять ярые
почитатели средневековья, столь забавно прозванные "Молодой Францией". Он
усвоил себе манеры гениального человека, записавшись в ряды этих поклонников
искусства, намерения которых, впрочем, были превосходны: ибо нет ничего
смешнее костюма французов в XIX столетии, и нужна была смелость, чтобы его
подновить.
В облике Рауля, надо отдать ему справедливость, есть нечто
значительное, причудливое и необычное, он так и просится на картину. Его
враги и его друзья - одни стоят других - сходятся на том что у него ум
вполне согласуется с наружностью. Рауль Натан, каков он есть, был бы,
пожалуй, еще оригинальнее, чем его наигранное своеобразие. Его изможденное,
помятое лицо словно говорит о том, что он сражался с ангелами или демонами;
таким изображают немецкие художники лик умершего Христа: в нем все
свидетельствует о постоянной борьбе между слабой человеческой природой и
небесными силами. Но резкие складки на его щеках, шишковатый неровный череп,
глубоко сидящие глаза и впадины на висках отнюдь не являются признаками
худосочной породы. Его твердые суставы, его выступающие кости замечательно
крепки; и хотя их так обтягивает побуревшая от излишеств кожа, словно его
высушило внутреннее пламя, она прикрывает чудовищно мощный скелет. Он тощий
и рослый. Длинные волосы всегда растрепаны, и не без умысла. У этого плохо
причесанного, плохо скроенного Байрона журавлиные ноги, выпирающие коленные
чашки и очень крутой изгиб спины; мускулистые руки с худыми и нервными
пальцами сильны, как клешни у краба. Глаза у Рауля наполеоновские - синие
глаза, которые взглядом пронизывают душу; нос, резко не правильной формы,
выражает большое лукавство; красивый рот сверкает зубами такой белизны, что
любая женщина может им позавидовать. В этом лице есть движение и огонь, этот
лоб отмечен гением. Рауль принадлежит к тем немногим мужчинам, наружность
которых бросается в глаза, которые мгновенно привлекают все взгляды в
гостиной. Он обращает на себя внимание своим "неглиже", если позволительно
здесь позаимствовать у Мольера словечко, употребленное Элиантой, чтобы
обрисовать неряху. Платье на нем всегда кажется нарочно измятым, истертым,
изношенным, чтобы оно гармонировало с физиономией. Обычно он держит одну
руку за вырезом открытого жилета, в позе, прославленной портретом Шатобриана
кисти Жироде; но принимает он эту позу не столько для того, чтобы походить
на Шатобриана (он ни на кого не хочет походить), сколько для того, чтобы
нарушить строй складок на манишке. Галстук его в один миг скручивается от
судорожных движений головы, необычайно резких и порывистых, как у породистых
лошадей, томящихся в упряжи и непрерывно вскидывающих голову, в надежде
освободиться от узды или мундштука. Его длинная остроконечная борода не
расчесана, не надушена, не разглажена щеткою, как у тех щеголей, которые
носят ее веером или эспаньолкой, - он дает ей свободно расти. Волосы,
застревающие между воротником фрака и галстуком, пышно ниспадающие на плечи,
оставляют жирные пятна на тех местах, которых касаются. Сухие и жилистые
руки незнакомы со щеткой для ногтей и лимонным соком; их смуглая кожа, по
утверждению некоторых фельетонистов, не слишком часто освежается
очистительными водами. Словом, этот ужасный Рауль - причудливая фигура. Его
движения угловаты, словно их производит несовершенный механизм. Его походка
оскорбляет всякое представление о порядке своими восторженными зигзагами,
неожиданными остановками, при которых он толкает мирных обывателей, гуляющих
по парижским бульварам. Речь его, полная едкого юмора и колких острот,
напоминает эту походку: внезапно покидая язвительный тон, она становится
неуместно нежной, поэтичною, утешительной, сладостной; она прерывается
необъяснимыми паузами, вспышками остроумия, порою утомительными. В свете он
щеголяет смелою бестактностью, презрением к условностям, критическим
отношением ко всему, что свет уважает, и это восстанавливает против него
узколобых людей, а также и тех, кто старается блюсти правила старинной
учтивости. Но в этом есть своеобразие, как в произведениях китайцев, и
женщин оно не отталкивает. С ними, впрочем, он часто бывает изысканно
любезен, ему словно нравится вести себя так, чтобы ему прощались странности,
одерживать над неприязнью победу, лестную для его тщеславия, самолюбия или
гордости. "Почему вы такой?" - спросила его однажды маркиза де Ванденес. "А
почему жемчужины таятся в раковинах?" - ответил он пышно. Другому
собеседнику, задавшему тот же вопрос, он сказал: "Будь я как все, разве мог



Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.