read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



возглашения жонок, невесть с чего, словно на скомороший праздник,
прибегающих кажен раз позоровать на казнь.
Все ж таки гнев опустошил его преизлиха. Лоб был в испарине, и
должный покой долго не снисходил к душе. С тем большим облегчением ступил
он, после полудневного перерыва, за порог книжной палаты, где переставал
быть властным, а становился только мудрым и где не позволял себе никакой,
даже невольной грозы. (А меж тем изограф-иконописец узрел и тут в нем
сугубую твердоту!)
Он дорожил этими часами тишины, где были вдумчивая работа писцов, да
шорох раскрываемых и развертываемых харатий, да порою беседа, всегда не о
суедневном, а о том, что выше и тоньше грубых забот дня. Здесь он не
позволял никому величать его преизлиха, и лишь когда дьякон-писец,
заключая <Правду>, сравнил его с Юстинианом - не острожил, не остудил:
знал, что это нужно. Не скажи сего дьякон, он сам бы подсказал сравнение.
Нынче токмо начал уставать. Давно неинтересно стало сличать статьи
законов, велеть казнить татей, добиваясь неукоснительного исправления на
деле писаного слова. С охотою бы переложил на плечи властей церковных и
дела душегубные, князю подсудные, но - не имел права. Возропщут многие, и
пошатнет уважение к власти. Посему судил всегда сам, не складывая даже и
на бояринов великих.
Однако эта глава <О градском устроеньи>, кою нынче подал ему сводчик
с греческого, живо заняла и развлекла Ивана. Поскольку касалась она
главнейшего сейчас, что занимало и долило Калиту с того еще беглого
замечания Феогностова о его любимой Москве (тогда, почитай, и понял, что
любимая, а то все было недосуг помыслить о сем, а только труды, труды,
труды, и за трудами как-то не приходило знатья, что давно уже стало тут
все от души неотрывно).
<Закон градской> разбирали по статьям. И о местах возвышенных - для
храмов; и об улицах - да не пройдут прямо, яко стрелы, но каждая да примет
потребную глазу и стопе кривизну; и о домах, что не должны касатися друг
друга, но на потребном расстоянии, в двенадцать стоп, - дабы и глядеть из
окон можно было бы вдаль, на море...
Сводчик приодержался, требовательно поглядев на князя. Был он бледен
и невзрачен с виду, имел на плечах свиту послушника и явно готовил себя к
монашескому житию. И не ему было бы, - так-то помыслить! - имать заботу о
градском велелепии и о том, каково приятно зреть сквозь окна дома на
красоту земную. И однако и рек и думал он именно об этом, но не для себя,
а как бы остраняясь, с твердым уважением к смертным и суетным
соплеменникам своим.
- Надлежит ли оставити здесь <море> и исчисление в стопах? Ибо у нас
прозор меж домами делают и до трех и даже до шести сажен?
Иван, любуясь сводчиком, покачал головой.
- Надлежит оставить без изменений: для прозору двенадцать стоп. Иначе
лукавствующие скажут: не суть византийское уложение, но сами ся решали, а
посему можно и не блюсти такое! Нет ведь запрета ставить домы шире? А вид
благой у нас и на реки, и на луга, и на боры - такожде, яко на понт в
греках. И сие ясно и вразумительно любому чтущему. Не для глупцов ведь, а
для благомысленного и прилежно чтущего сей устав!
Сводчик согласно склонил голову. Князь был прав и тут, хоть и сам
понимал о разности греческой и русской жизни.
Сводчик, и верно, собирался, окончив труды княжие, уйти в Данилов
монастырь, а посему град Московский видел остраненно, весь вкупе, и
любовался им, и даже сам измыслил, что холмы градские послужат к
наибольшей красоте, когда увенчают их церкви из белого камения и терема и
клети, в тесной стройности, не мешай друг другу, будут карабкаться по
склонам, среди садов, в изножиях белых церквей. Одно было скорбно ему: что
он уже не увидит этой распростертой в аере красоты. Но уже и затеянное
великим князем трогало сердце. Наконец-то Москва возможет сравниться с
Ростовом, Суздалем, Тверью... Быть может, только Владимир еще долго не
престанет подавлять прочие грады величием своих храмов. Царьграда он не
видел никогда, так же, как князь. И не очень ясно даже умел представить
его себе. Слишком превышало воображение то, что сказывали о втором Риме
очевидцы.
Работа с Калитою была более чем приятна ему не ради сытного куска (он
ограничил себя в пище и питии раз и навсегда, когда еще выбирал стезю
жизни), а тем несказанным чувством причастности к великому, которую давал
ему этот труд. Личной славы (греховной гордыни!) он не хотел. Но - и когда
упорно изучал греческий язык во Владимире, и когда мерил ногами и посохом
дороги Руси, и когда вкушал хлеб и квас в крестьянских дымных и душных
избах, и когда ночевал в стогу ли сена, в овине, на полатях в чужой
поварне, в холодной ли келье очередного монастыря - всегда мечтал он об
этом вот: невестимо и безымянно прикоснуться к тому, ради чего изощрял
свой ум и добывал книжное знание. Много веков спустя скажут: <Хотел пользу
народу своему принести>. Он понимал по-другому: послужить Господу и князю
- в чем для него была духовная и насущная служба своей стране.
Они погрузились в долгий перечень устроенья водопроводов, о сю пору
почти неизвестных на Москве, спорных дел о ремонте домов, о двух и более
хозяевах в доме, и сладко было обоим: один воспарял духом, другой отдыхал
от суедневных княжеских трудов.
Ивана все подмывало спросить книгочия о давешнем споре с цесарским
немцем. Любопытно было, что думает об этом такой вот бессребреник, коему
ни товар, ни зажиток не принадлежали и не будут принадлежать никогда в
жизни. <Верно, не сможет и изъяснить путем?> - подумал Иван и было подавил
искушение. Но опять подошла сходная статья, и он, усмехнувши глазами,
вопросил, откинувшись в креслице:
- Вот ты, како мыслишь, что первее ко благу страны: товаров
обращение, множество добра собранного и строгое понуждение каждому или
сугубое внимание доброму мастеру в его ремествии, забота о гражанах прежде
богатств?
Вопросив так, Иван был уверен, что книгочий поддержит второе и
разовьет что-нибудь о том, что дух превыше бренной плоти, - и ошибся. Тот
поднял заботное чело, глянул на князя умно и строго. Помолчал мгновение.
- Прости, княже, я давно думал о сем и не то скажу, что хочешь ты
слышать от меня, а иное. - Он вновь приодержался и, утупив очи, вздохнул и
чуть с дрожью и страстью заговорил: - Понуждение вкупе с изобилием товаров
иноземных не сотворяют блага стране. Забота о добром мастере угоднее
Господу. Но и тут вопросить должно: а сколь тех, кто от щедрот мастера
того будет втуне вкушати еству и питие? Благоденствие страны зависит не от
серебра, войска и ратного талана - хоть нужны и серебро, и рати, и талан!
Не от обилия товаров в анбарах - хоть и надобно обилие! А от того, первое,
сколько людей работают и сколько - втуне едят. Сиречь: чем больше
работников в народе и чем меньше втуне едящих, тем благоденственнее земля.
И второе: от того еще, насколько люди народа искусны в реместве своем.
Могут и все быти тружающие, но, яко неции дикие лопь и югра и прочая
самоядь, у коих токмо охота да олени, - останут все одно беднее иных
языков и не возмогут одержати великой страны. Но, яко в Новгороде Великом,
егда кажный прехитр в реместве своем, и кузнечном, и златокузнечном, и
шорном, и каменном, и древодели изрядные, и швецы, и лодейники, и
иконники, и прочая многая - тогда истинно богата земля, и сильна вельми, и
способна к одержанию власти великой! В сем - истина и суть всего.
Иван слушал удивленно. Когда тот стих, подумал было, промолчав,
вернуться к уставу градскому, но не выдержал:
- А как же мыслишь ты тогда сей труд, коим ты днесь заботен, и труд
учителя, и воина, и князя, и боярина, что не пашет, и не сеет, и не
сбирает в житницы? Стало, чем меньше всех нас, тем лучше для страны?
- Почто ты так, княже! - с обидою отмолвил книгочий. - Разве возможна
страна без воина, без управителя рачительного, коим боярин себя являет,
без мниха, наставника духовного, и без главы - безо князя? Кажный свою
лепту вносит и свой труд творит для языка своего! Но и всякий таковой труд
такожде может быть успешен или плох сугубо! Воину потребно побеждать на
ратях; мниху пристойно беспорочное житие, молитва, пост и знание книжное,
паче же всего - совокупление духа божия в себе; боярину - умное береженье
и таковое управление, дабы не возроптали и земледелец, и ремественник, и
гость торговый; купцу надлежит везти товар из земли в землю, а не
наживатися на нехватке... Тунеядцы суть - кто труда своего не творит:
лихоимцы, мздоимцы, лиходеи, судьи неправые, воины трусливые и неумелые,
такожде и леностный пахарь и ремественник неискусный - всякий, кто не при
деле своем, трутень есть!
Иван вздохнул и тут уже не возразил ничего, только поглядел
благодарно. И тот понял немое одобрение князя, зарозовел ликом и, утупив
очи, начал честь очередную статью - о сроках, колико потребно ждати на
пустом месте градском. <До двадцати лет. Аще ли и тогда владелец не явит
себя, отдати надлежит место то другому>.
- Сего срока довольно. За двадесяти летов всяко или объявит себя, или
уже умрет, или в ином мести обретет отчину! - сказал он. И оба, думая об
одном и том же, согласно склонили головы. Работа продолжалась.
Иван мыслил вернуться к <Уставу градскому> и вечером, но не сумел -
закрутили дела. Посему был резок и неприлепо (покаял потом) ответствовал
игумену о закладке храма. Поостыв, вызвал старшего посельского, с коим
надлежало обсудить задуманную Иваном мену сел: Окатьевой слободы под
Москвою на княжеское село на Пахре.
- Окатию невыгодно покажет, придать ежели... - осторожно ответствовал
посельский. Обсудили, что следует придать. Уже совсем было отпуская
посельского, Иван спросил будто бы мимоходом:
- А как, убеглые смерды идут к Твери?
- Правду сказать, идут, князь-батюшка! - ответствовал тот сокрушенно.
- Осаживаю, конешно, иных...
- Осаживать нельзя, - перебил Иван, - надо добром. Сами бы приходили,
как в Тверь!
- А тогда тово, Иван Данилыч, леготу надоть! - возразил посельский.



Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.