read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


-- Хорошо, -- согласилась она. -- Я напишу ему письмо...
-- Прекрасно. Я передам, -- переводя дыхание, но на всякий случай
продолжая прикрывать телом "вертушку", отозвался идеолог Журавленко.
-- Да, я напишу, -- теперь уже глядя прямо мне в глаза, повторила
старушка. -- Напишу, что Виктор Акашин -- гордость нашей литературы! И я
благодарна за то, что Михаил Сергеевич это понял и остановил травлю честного
человека, сказавшего народу то, что давно уже надо было сказать! Я напишу...
-- Лучше на машинке напечатать, -- посоветовал Сергей Леонидович.
-- Отпустите меня!
Ее отпустили. Она достала из сумки зеркальце с дореволюционной
монограммой, припудрилась и вышла из кабинета с таким видом, с каким
путешествующая по своей державе королева покидает замок вассала, не
угодившего ей ночлегом. Николай Николаевич облегченно вздохнул, вытер мокрый
лоб краем лохматой бурки, подаренной некогда Союзом чеченских писателей, и
посмотрел на меня с некоторым замешательством. Я понял, что на этот раз все
обошлось.
-- Вызывали? -- спросил я, не подав виду.
-- Приглашали... -- поправил Горынин. -- Пляши, умник! Пронесло!
Удивлен?
-- Скорее да, чем нет... -- неожиданно для себя самого ответил я.
-- Было заседание Политбюро, -- пояснил Журавленко, на всякий случай
так и не отходя от "вертушки". -- Лигачев требовал крови. Остальные --
примерного наказания. Михаил Сергеевич всех внимательно выслушал, задумался,
а потом сказал... -- тут идеолог замолчал и вопросительно глянул на Сергея
Леонидовича.
-- Говори: наш человек! -- успокоил его Николай Николаевич.
-- Проверенный, -- добавил Сергей Леонидович.
-- В общем, подумал генеральный и сказал: пусть писатели сами в своем
говне и копаются! Партия -- не нянька, а наставник общества. Запомни раз и
навсегда, товарищ Лигачев!
Произнеся это, ответработник посмотрел на всех со значением. Воцарилось
молчание. И хотя Горынин и Сергей Леонидович явно слышали эту фразу не в
первый раз, на их лицах засветилось печальное торжество людей, по долгу
службы соприкасающихся с сакральными тайнами большой политики.
-- Вы понимаете, что означают эти слова? -- Журавленке отнесся
персонально ко мне, остальным присутствующим он, видимо, уже объяснял. --
Это означает полный переворот в культурной политике партии. От контроля и
мелочной опеки -- к сотворчеству: социальному, идеологическому, духовному!
Это означает, что партия полностью доверяет своей народной интеллигенции и
полностью отказывается от роли идейного надсмотрщика, которую ей приписывают
наши недобросовестные идеологические оппоненты на Западе! Это, мужики, новая
эпоха!
-- Что ж мне теперь, с разными чурменяевыми целоваться? -- возмутился
Сергей Леонидович. -- Может, еще Костожогова из Цаплино пригласить и встречу
ему на вокзале устроить? С букетами... Докатились!
--- Поцелуетесь, если партия сочтет нужным! А насчет Костожогова -- это
мысль. На перспективу... И еще, между прочим, Михаил Сергеевич сказал: если
люди нашу идеологию уже в прямом эфире ругают, надо идеологию менять!
-- Людей надо менять, а не идеологию! -- буркнул Горынин.
-- Вы это серьезно? -- спросил Журавленке, посмотрев на Николая
Николаевича поверх очков с нехорошим интересом.
-- Он пошутил, -- пояснил Сергей Леонидович.
-- Пошутил я, -- подтвердил Горынин. -- А вот что с письмами делать?
История нешуточная получается. Они скоро в приемной белье развесят...
-- Может, скажем им, что передадим наверх? Письма заберем, а там
посмотрим... -- предложил Сергей Леонидович,
-- Нет, товарищи, вы ничего не поняли! -- занервничал Журавленко и даже
снял очки. -- Надо привыкать к новому мышлению! А вы все по старинке!
-- Понял, -- кивнул Николай Николаевич. -- Соберем актив. Обсудим
письма и выработаем обращение. Выдержанное. Обобщающее. Обращение опубликуем
в "Правде".
-- Это лучше, -- согласился ответработник. -- Но где плюрализм? Михаил
Сергеевич говорил о плюрализме...
-- Плюрализм... -- задумчиво повторил Горынин. -- А поподробнее он
ничего про плюрализм не говорил?
-- Нет. Его дело -- идею бросить. А мы должны ее до людей довести!
-- Хорошо, -- кивнул Сергей Леонидович. -- Проводим четыре разных
актива. На каждом обсуждаем по одному письму. Потом организовываем
согласительную комиссию, вырабатываем обращение. Обращение печатаем в
"Литеже".
-- Совсем другое дело! -- улыбнулся Журавленко и нацепил очки.
-- Какой же это плюрализм? -- вмешался я, даже не предполагая, к каким
тектоническим сдвигам в отечественной истории приведут эти мои слова.
-- Не лезь! -- буркнул Горынин. -- Радуйся, что выпутался...
-- Ну почему же -- не лезь! -- поощрительно глянул на меня идеолог. --
Надо учитывать все точки зрения, даже самые неожиданные. Что вы предлагаете?
-- Да напечатайте вы все четыре письма -- и дело с концом!
-- Пил? -- потянув в мою сторону носом, спросил Сергей Леонидович.
-- Пил, -- сознался я.
-- А что, это мысль! -- засветился Журавленке. -- Вы неглупый человек.
Странно, что мы раньше с вами не встречались. Так и сделаем! Надо ободрить
народ, заставить его думать! Пусть печатают! А мы поможем. Дадим главным
редакторам телефонограммы, чтоб не самоустранялись... Зовите писательскую
общественность!
Горынин нажал кнопку селектора и сказал Марии Павловне:
-- Запускай!
Через минуту кабинет был полон. Николай Николаевич обвел изможденные
ожиданием лица грустным взглядом, но произнес довольно бодро:
-- Вот, значит, так... Хватит ходить в коротких штанишках. Партия
доверяет нам. Будем печатать.
-- Какое письмо? -- робко спросили из толпы.
-- Что значит -- какое? Все будем печатать! Плюрализм...
-- Вот это по-нашему, по-русски! -- рявкнул Медноструев, но соратники
посмотрели на него укоризненно.
Толпа некоторое время молча обдумывала сказанное, стараясь понять
тайный смысл этих слов и особенно -- последнего, незнакомого, подозрительно
оканчивающегося на "изм". Потом возникло движение, и четыре конверта
осторожненько легли на краешек стол а-"саркофага". Правда, тут приключилась
некоторая суматоха, потому что Неонилин положил сначала одно письмо, затем
Перелыгин заменил его на другое. Потом они еще посовещались с Ирискиным и
отдали оба своих конверта. Писем стало пять.
-- Э, нет! -- возразил Горынин. -- Сами несите в газеты. Партия вам
доверяет!
-- Да кто ж возьмет? -- раздалось из толпы.
-- Возьмут! -- значительно произнес Журавленке. -- Будет специальное
указание...
Недоумевающие ходоки разобрали письма и, ропща, покинули кабинет.
-- Опять какие-то жидовские штучки, -- буркнул Медноструев, уходя.
Потом дверь вдруг снова приоткрылась и всунулась голова опытного
Перелыгина:
-- А если?
-- Исключено! -- опроверг Журавленке.
Забегая вперед, скажу, что история с письмами на этом не закончилась.
Несмотря на телефонограммы, главные редакторы никак не могли определить,
какое именно письмо напечатать, чтобы впоследствии не пострадать. Было
собрано специальное совещание главных редакторов, на котором идеолог
Журавленке долго объяснял, что каждое печатное издание должно теперь иметь
свою, неповторимую общественно-политическую физиономию. Но поскольку все
газеты были не то чтобы на одно лицо, но и особыми физиономиями как-то не
выделялись, то снова возникли проблемы. И тогда прямо на совещании было
принято решение, какая газета или журнал с какой физиономией будут теперь
выходить. По требованию главных редакторов это историческое постановление
закрепили в соответствующем протоколе, который, к сожалению, исчез во время
захвата архива ЦК КПСС в августе девяносто первого восставшим против
тоталитаризма народом. Штурм, кстати, возглавил Журавленке, хорошо знавший,
где что лежит. Вот так и произошло знаменитое размежевание единой
советской прессы на коммунистическую, патриотическую, либеральную и
природоохранную...
-- А где же Акашин? -- задумчиво спросил Сергей Леонидович, когда мы
снова остались вчетвером.
При этом он посмотрел в сторону Горынина, но тот что-то старательно
записывал на перекидном календаре.
-- В самом деле? -- озаботился Журавленке.
-- А зачем он вам? -- поинтересовался я.
-- Как зачем? -- удивился ответработник. -- Будем роман печатать. С
"Новым миром" уже договорились. Они специально оставили место в ближайшем
номере. И "Правда" тоже кусок возьмет... Давайте прямо здесь и выберем. Где
рукопись?
-- Сейчас найдем, -- пообещал Николай Николаевич и стал искать по
выдвижным ящикам. -- Куда же я ее дел? Там одно замечательное место есть --
про плюрализм...
Сказал он это таким уверенно-озабоченным тоном, что было ясно: в
подозрительные дни от рукописи он постарался избавиться.
-- Ладно, потом найдешь, -- махнул рукой Журавленко и снова посмотрел
на меня. -- А что вы, собственно, пишете?
-- Приветствия... Иногда истории заводов и фабрик...
-- Приветствия? Очень интересно! Какие же?
-- Обычно просят стихотворные. Знаете, когда пионеры говорят стихами,
трудно не прослезиться!
-- Стихотворные! -- воскликнул он. -- А для профсоюзной конференции не



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 [ 51 ] 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.