read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



увела меня к себе, накормила и заставила лечь - я едва держалась на ногах,
хотя и порывалась идти в институт и заняться делами, которые та же Лена
убедила меня отложить на завтра.
- Ну вот, - сказала она, накинув на плечи шаль и уютно устроившись у
меня в ногах, - а теперь рассказывай.
- О чем?
- Обо всем. И не смей выдумывать. Пока я знаю только одно: тебя
расстроил отец. Верно?
Я кивнула.
- Но ведь это для тебя не новость?
Я снова кивнула.
- А мне нужны новости. Что случилось?
- Лена, помнишь, я рассказывала тебе о старом докторе? Это было давно,
на первом курсе, мы спорили, ты сказала, что профессия иногда - дело случая,
и в пример привела меня. А я возразила, что медицина для меня вовсе не
случай и что, когда я решила идти на медицинский, на меня повлияли вовсе не
твои уговоры. Вот тогда я и рассказала тебе о старом докторе. Неужели не
помнишь?
- Помню.
- Так вот... После смерти Павла Петровича остались бумаги. Целый
чемодан с бумагами. В последние дни подле него не было никого, кроме меня,
кому он мог бы их передать. Там были личные письма одной женщины, которая
любила его, и научный труд, над которым он работал всю жизнь. И вот...
Я рассказала о том, как бумаги старого доктора попали к Раевскому. Лена
подумала.
- Этот труд имеет научную ценность?
- Без сомнения!
- Почему же он до сих пор не был издан?
- Потому, что Павел Петрович довел его только до середины и говорил,
что самое главное - впереди.
- В таком случае нужно сделать все возможное, чтобы спасти его из рук
этого типа. Совсем не сложно, уверяю тебя! Я поговорю об этом с Дмитриевым,
хочешь?
Я отвечала, что хочу, и Лена ушла, объяснив, что торопится к отцу в
Сестрорецк, и на прощанье уверив меня, что все обойдется.
Василий Алексеевич был болен, и Мария Никандровна почти насильно увезла
его в Сестрорецк, в какой-то хороший санаторий.
"Да, Лена права, нужно заставить Раевского вернуть бумаги Павла
Петровича. Но как это сделать? Обратиться в милицию или в прокуратуру? И
зачем только я оставила чемодан в Лопахине? Правда, уезжая, я не знала, что
ждет меня впереди, я не могла взять его с собой. Но в прошлом году я
написала отцу, и он ответил мне, что чемодан с бумагами цел - вот когда
нужно было бросить все и поехать в Лопахин. Но это было невозможно в разгар
занятий в середине учебного года!"
И незаметно среди беспокойно-неопределенных мыслей появилась и робко
стукнула в сердце одна определенная, которой тотчас же подчинились все
остальные: Раевский издал письма отдельной книгой - это было выгодно для
него. А рукопись? Что, если он просто бросил в печку эти перепутанные,
неразборчивые листы бумаги, написанные дрожащей рукой? Уже не робко, а
смело, со всего размаху стучала в мое сердце эта страшная мысль.
Нет, напрасно Лена уговорила меня остаться, все равно не спалось! В
квартире было жарко, душно, пахло сохнущим деревом, лаком, чем-то еще, и
ходить можно было только из комнаты Лены в столовую и обратно. Всегда у
Быстровых было шумно, весело. Мария Никандровна ругала кого-нибудь за
несправедливость и вдруг появлялась из кухни с пирогом, испеченным по новому
рецепту. Василий Алексеевич по вечерам возился у верстачка. А теперь? У меня
сжалось сердце, и стало так грустно, что я с трудом удержалась, чтобы не
заплакать.
"Позвонить Мите - вот что нужно сделать прежде всего, - думала я, лежа
на диване и рассматривая этот верстачок, на котором так и остались лежать
какие-то планки. - Но ведь это же значит, что я должна рассказать ему об
отце? Да, должна. Как бы это ни было трудно".
- "Европейская"? Номер сто пятый, пожалуйста. Дмитрий Дмитрич?
- Да.
- Говорит Таня Власенкова, - сказала я, чувствуя, что готова убить себя
за свой неуверенный голос. - Дмитрий Дмитрич, вы можете думать обо мне что
угодно. Но вот что: сегодня приехал из Лопахина мой отец. И он рассказал
мне... В общем, вы хотите знать правду?
- Да.
- Тогда мы должны встретиться.
Он ответил не сразу. Еще мгновенье, и я бы бросила трубку.
- Хорошо. Где и когда?
- Где угодно.
- Может быть, в Летнем саду?
- Очень хорошо. В девять часов, у памятника Крылову.
Мальчишки-газетчики на разные голоса распевали: "Вечерняя Красная
газета!", солнце садилось, жаркий летний день остывал над Невой, когда я
отправилась на свидание с Митей.
"Кулачный бой у Народного дома! - кричали газетчики. - На скамье
подсудимых - атаман по прозвищу Турман!"
Митя ждал меня. На скамейке вокруг памятника Крылову были заняты все
места, и он прохаживался поодаль. Он был прекрасно, даже франтовато одет: в
светлом костюме, с нарядной кепкой в одной руке, с палкой - в другой. Забыла
сказать, что я тоже в этот день взяла у портнихи свой новый костюм - длинный
жакет в талию и короткую юбку.
- Вчера мне следовало подумать, что вам будет трудно встать на
объективную точку зрения в нашем споре с Глафирой Сергеевной. - Эту фразу,
но только одну, я приготовила с ночи. - Но я не сразу нашла объяснение тому,
что письма оказались изданными. Это поразило меня.
- Да, я видел, что вы растерялись.
Искоса я посмотрела на Митю. Это было сказано в совершенно другом тоне,
чем вчера: сердечно и просто.
- И не думала! Просто решила уйти - вот и все. Жаль только, что не
успела доказать, что вы виноваты не меньше, чем Глафира Сергеевна. Впрочем,
я пришла сюда не упрекать вас, - сказала я торопливо, но не потому, что Митя
нахмурился, а чтобы поскорее подойти к цели нашего разговора. - Вот что:
вчера ваша жена обвинила меня... Вам известно, в чем она меня обвинила.
В конце концов я рассказала все: и как некий делец (я нарочно не
назвала Раевского) несколько лет назад приехал в Лопахин и предложил Павлу
Петровичу продать ему письма. И как на другой день он явился ко мне, но я
прогнала его, и он уехал из Лопахина с пустыми руками.
- Павел Петрович просил меня сжечь эти письма. Я не решилась и глубоко
сожалею об этом. Потому что, если бы я решилась, не произошло бы другого
несчастья, о котором мне даже страшно сказать, - не пропали бы научные
рукописи Павла Петровича. Ведь вы знаете, что в этом чемодане был весь труд
его жизни.
Теперь нужно было переходить к отцу - ох, как не хотелось! Мне мешало
еще, что мы были в Летнем саду, где в этот вечер гуляющих было особенно
много. Толстые люди в новых шляпах - наверное нэпманы - молча ходили по
главной аллее, их разодетые жены переговаривались крикливыми голосами. На
пыльной площадке перед чайным домиком стояли мраморные столики, и официанты,
мелькая белыми курточками, разносили мороженое и воду. Вечер был душный, и
все время хотелось уйти от движущейся, шумной толпы.
- Вот это я могла рассказать вам вчера. Вчера же, уйдя от вас, я
узнала, что приехал отец. Теперь вот что... Несколько слов об отце.
Чем быстрее мне хотелось рассказать об отце, тем почему-то медленнее
получалось.
- Он... легкомысленный человек, переменивший в жизни очень много
профессий. Сейчас он едет на Амур, очевидно, будет служить там на железной
дороге. Я не вмешиваюсь в его дела, оттого что это давно уже ничего не
меняет. Так вот: отец рассказал мне, что этот издатель вернулся в Лопахин в
марте этого года и уговорил его продать письма Кречетовой. И отец сделал
это, - сказала я твердым голосом. - И не только это. Пропали все бумаги
Павла Петровича, и его труд, и письмо Ленину - все, все! Впрочем, может
быть, и не пропали. Но я не знаю, где они находятся, и боюсь, что они не
сохранились, потому что этот делец... Он мог просто бросить их в огонь. Ведь
он, разумеется, ничего не понимает в науке.
Я замолчала. Опустив голову, Митя шел рядом со мной.
- А как фамилия этого человека? - спросил он. - На переплете указано,
кажется, издательство "Время"?
Я сказала:
- Раевский.
Митя остановился:
- Какой Раевский?
- Тот самый.
Я знала, что Митя очень вспыльчив, еще вчера он на моих глазах налетел
на жену с побелевшим от гнева лицом. Но сейчас... Можно было подумать, что,
назвав Раевского, я попала в "locus minoris resistentia", как говорят врачи,
то есть в место наименьшего сопротивления.
- Очень хорошо, - сквозь зубы сказал он. - Так Раевский издал эти
письма?
- Да.
- И вы думаете, что другие бумаги Павла Петровича тоже находятся у
него?
- Да, думаю.
- Он в Ленинграде?
- Не знаю. В книге указан адрес издательства: Набережная Фонтанки, 24.
Митя посмотрел на часы.
- Жаль, поздно, - злобно проворчал он.
- Вы хотите идти к нему?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 [ 52 ] 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.