read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Послушай... - сквозь зубы почти простонал Митя.
Раевский встал и запахнул халат. Лицо его как-то двинулось, лоб
разгладился.
- Ну-с, прошу поторопиться, - грубо сказал он. - Не следует думать, что
у меня нет других дел, кроме того дела государственной важности, с которым
вы изволили явиться ко мне. В следующий раз прошу звонить. Я по телефону
постараюсь разъяснить, как в подобных случаях действуют опытные шантажисты.
Эх вы, шантажисты-активисты! - сказал он злобно и засмеялся. - Комсомолия,
культсмычка! Красные спецы!
Митя встал, заложив руки за спину, и прошелся по комнате размеренными
шагами. У него было задумчивое лицо с полуопущенными веками. Осторожно
огибая мебель, он подошел и ударил Раевского палкой.
Потом он рассказывал, что боялся этого с первой минуты. Он старался не
думать о палке, не смотреть в ее сторону. Даже взмахнув ею, он еще надеялся,
что, может быть, удастся все-таки не ударить. Напрасная надежда! К счастью,
палка скользнула, и удар пришелся по плечу.
Я крикнула: "Митя!" - бросилась к нему, схватила за руки.
Потом я увидела, что Раевский почему-то ползет на четвереньках,
вздрагивая и хватаясь за ножки кресел, а Митя, закусив губу, крутит палкой
над его головой, прицеливаясь в трюмо, украшенное перламутровыми цветами.
Это трюмо он сперва проткнул, а потом серией коротких ударов, как говорят о
фехтовальщиках, выбил из рамы. Давешняя старуха с криком ворвалась в
комнату, за ней худенькая черная женщина в кимоно, которая молча прыгнула на
Митю, как кошка, так что он должен был осторожно скрутить ей руки и посадить
на диван.
- Таня, пошли, - коротко сказал он.
И мы пошли, не очень торопясь, хотя женщина в кимоно, пронзительно
визжа, бросала в нас тарелками, старуха вызывала по телефону милицию, и
вообще следовало поторопиться.
- Что же вы сделали, Дмитрий Дмитрич! Теперь он ни за что не отдаст,
нечего и думать! Вы забыли кепку.
- Черт с ней!
- Теперь все пропало.


МИТЯ ГОВОРИТ О СЕБЕ
На другой день мы долго разговаривали по телефону, и он спросил, когда
уезжает отец. Но спросил между прочим, так, что меньше всего я могла
ожидать, что увижу его на вокзале.
Мы условились, что Митя напишет заявление районному прокурору, и он
принес это заявление. "На всякий случай, - серьезно объяснил он, - если нас
с Танечкой посадят в кутузку за буйство". В заявлении рассказывалось, при
каких обстоятельствах пропали бумаги старого доктора, причем отец был
выставлен пострадавшей, обманутой стороной. Впрочем, отец не успел оценить
Митиного благородства, потому что, надев очки и самодовольно оглянувшись
вокруг, подмахнул заявление не читая. Он был очень милый в этот день -
чистенький, причесанный, немного грустный и почти трезвый; когда он был
трезв, на него всегда находило "легкое облачко грусти", как писали когда-то.
Прощаясь, он намекнул, что, возможно, ему не удастся ограничиться
деятельностью "сопроводителя быка" на сельскохозяйственную выставку, потому
что его ждут на Амуре дела, от которых "многие ахнут". Кто были эти многие,
осталось неясным.
- Я ведь лично жандармов разоружал, - значительно сказал он. - Амур
меня знает.
Он поцеловался со мной трижды, крест-накрест, шепнул, что половину
клада я могу считать как бы лежащей в моем кармане, помахал нам платком и
уехал. Митя проводил взглядом плавно изогнувшийся на повороте поезд и сказал
задумчиво:
- А ведь любопытнейший человек, Танечка, ваш папа...
Он попросил меня показать ему Ленинград, и мы прямо с вокзала
отправились в Летний сад.
- Я было одного приятеля попросил, ленинградца. Он согласился, а потом
оказалось, что основательно знаком только с двумя достопримечательностями: с
игорным клубом на Владимирском и с кафе "Тринадцать" на Садовой.
Я решила, что его просьба - только предлог, а на деле Митя хочет
сообщить мне какую-то важную новость. Но вот мы дошли до Летнего сада и
обошли его по боковым аллеям, и сделали открытие, что Летний дворец Петра
Великого и есть тот скромный двухэтажный домик, недалеко от которого мы
встретились третьего дня, но никакой новости я еще не услышала от Мити.
Мы зашли в Летний дворец.
Длиннющий, ветхий, изъеденный молью мундир висел в одной из комнат под
стеклом витрины, и я сказала, что странно подумать, что на свете жил
человек, носивший этот мундир и даже насадивший табачные пятна на полы. Но
Митя возразил, что нисколько не странно, потому что Петр был только на
голову выше его.
- Бедняга! - сказал он серьезно. - Вы маленькая, Таня, и не
подозреваете, как это утомительно...
- Что?
- Да вот! Быть такого высокого роста. Мальчишки дразнят: "Дядя, поймай
воробушка!" И вообще. С утра еще ничего, а к вечеру надоедает.
Я засмеялась. Он ласково взглянул на меня и, как ребенку, сделал
большие глаза.
Разговор, которого я так нетерпеливо ждала, начался с этого мундира, -
не совсем тот разговор, но тоже очень интересный и важный, потому что Митя
впервые заговорил о себе. Правда, он немного хвастался и одновременно жалел
себя, невольно придавая всем своим поступкам оттенок благородства. Но
все-таки этот разговор заставил меня взглянуть на него другими глазами.
Очень просто он рассказал, как началась его юность - с той минуты,
когда он узнал о смерти отца. Это было в гимназии, на уроке латыни. На всю
жизнь запомнилось ему молчание класса, когда, собрав книги, он шел между
партами к двери и товарищи с жалостью и любопытством смотрели на него - на
него, у которого умер отец. Он еще не знал, что отец был убит. В непривычно
пустой раздевалке швейцар торопливо подал ему шинель - торопливо, потому что
умер отец. Шел грибной дождь, крупный и редкий, и среди стремительных капель
точно стояла, сверкая на солнышке, бриллиантовая пыль. И эта пыль, и
свежесть дождя, и то, что скоро лето, экзамены, а у него в последней
четверти по геометрии двойка, - значит, все это осталось на свете, несмотря
на то что умер отец? И, страшно вскрикнув, схватившись за голову, Митя
бросился домой. А там уже толпились, взволнованно переговариваясь, какие-то
люди; все двери были раскрыты, и толстый подтянутый пристав, стоя в дрожках,
кричал: "Господа студенты, прошу разойтись!"
И Митя остался один. Мать не только не имела на него никакого влияния,
но ничего не делала без его помощи и совета.
Старый доктор после ссылки, разбитый болезнью, поселился в Лопахине, в
городе, где он родился и вырос, и после гибели мужа Агния Петровна отвезла
детей к нему, а сама поехала в Петербург и вернулась служащей музыкальной
фирмы Циммермана.
Так началась лопахинская жизнь, которая была, в сущности, как сказал
Митя, "историей медленного падения интеллигентной семьи". И Агния Петровна
долго старалась скрыть это падение и обнищанье от Мити.
Паденье и обнищанье! "А девочке из посада, - подумала я, - казалось,
что нет в мире более богатого, чудесного дома".
Мы прошли спальные комнаты, детскую, кабинет Петра и остановились перед
огромными деревянными часами, занимавшими целую стену. Митя сказал, что по
этим часам можно было бы узнать не только век, месяц, день, но даже
завтрашнюю погоду, если бы они не стояли.
Мы были теперь в первом этаже, в кухне, выложенной прелестными
голландскими изразцами, сохранившейся со всеми своими таганчиками,
подставками для лучины, щипцами для углей и медной, непривычно большой,
позеленевшей посудой. Митя рассматривал изразцы и восхищался. Сходство с
Андреем мелькнуло, когда с озабоченным, серьезным лицом он стал считать,
часто ли и в какой последовательности на изразцах повторяется море. "Надо
сейчас же сказать ему, что я выхожу замуж за Андрея", - с остановившимся
сердцем подумала я. Но Митя вдруг взглянул на часы, заторопился, и я ничего
не сказала.
Прощаясь, я спросила, был ли он у районного прокурора, и Митя ответил,
что нет, потому что решил сперва посоветоваться с юристом.
- О чем же посоветоваться? Нужно отобрать у Раевского рукописи Павла
Петровича - вот и все.
- Без сомнения. Но для того, чтобы это сделать, нужно сначала доказать,
что они не принадлежат Раевскому и попали к нему незаконным путем.
- Когда же вы пойдете к юристу?
- Завтра.
- Нет, сегодня.
Митя улыбнулся.
- Вот вы, оказывается, какая. Ну, ладно. Сегодня.


СЛОЖНОЕ ДЕЛО
Я вернулась домой после этой прогулки, и наш усатый швейцар подал мне
письмо от Андрея. Он писал, что поправился и начал работать. "Милый мой,
дорогой друг, как мне хочется поскорее увидеть тебя!" - прочитала я с
чувством какой-то неясной вины.
У меня было много дел в эти дни. Василий Алексеевич совсем расхворался,
мы с Леной возили к нему врачей, которые ставили противоположные диагнозы. А
один хирург, прощаясь, сказал совсем страшную вещь, которую мы от Марии
Никандровны скрыли. На кафедре тоже было много работы - Николай Васильевич
велел повторить опыт с моим стрептококком, - так что на личные, тем более



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 [ 54 ] 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.