read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



они встретили нас, тем более что меня вел под руку Митя. Я села, оправила
платье и тоже посмотрела вокруг себя пренебрежительно-равнодушно. В
ресторане было несколько залов, и я немного пожалела, что мы не заняли;
столик в соседнем - там были зеркальные стены. Лысый официант с застывшим
морщинистым лицом подал нам карту. Я заказала - и это тоже сошло
превосходно, между прочим, отчасти потому, что Митя, кажется, и сам не знал,
кто из нас должен был заказать обед, или не придавал этому никакого
значения.
Но дальше начались неудачи. Прежде всего мне совершенно расхотелось
есть, так что, когда официант подал закуску, я с трудом заставила себя
проглотить немного салата. Суп пошел легче, но, протянув руку за солью, я
опрокинула одну из многих рюмок, стоявших подле моего прибора, и проклятая
рюмка на высокой ножке разбилась. Митя засмеялся я сказал: "К счастью!" Я
тоже засмеялась, но покраснела, и свободная, уверенная манера, с которой я
только что разговаривала, равнодушно поглядывая вокруг, мгновенно исчезла.
Словом, я была так потрясена собственным поведением, что не сразу
заметила странную перемену, происшедшую за нашим столом. Только что Митя
оживленно рассказывал о съезде, на который, оказывается, приехали тысяча
пятьсот человек. И вдруг он замолчал. Брови нервно поднялись, губы сжались.
Он побледнел, мне показалось, что сейчас ему станет дурно. Я обернулась.
Глафира Сергеевна под руку с Раевским выходила из соседнего зала.
Как я ни презирала ее, но должна была сознаться, что в этот вечер она
была необычайно красива! Гладко причесанные на прямой пробор волосы
открывали прекрасный лоб, прямой и чистый. Широко расставленные темные глаза
блестели на полном, слегка порозовевшем лице. Она была в черном бархатном
платье, по-модному длинном, почти до земли, и на открытой шее виднелось
агатовое ожерелье - нарочно, чтобы подчеркнуть белизну прямой красивой шеи.
Раевский, у которого было довольное лицо, вел ее с хвастливо-самоуверенным
видом.
Митя мрачно проводил их глазами, они прошли довольно близко, но,
кажется, не заметили нас, - и наступило молчание. Я что-то спросила, он не
ответил. Наконец он поднял голову, и я увидела то почти физическое усилие, с
которым он вернулся ко мне и к нашему разговору.
- О чем бишь мы говорили? - немного искусственным голосом спросил он. -
Ах да! О съезде. Так вот как это начнется: нарком опоздает, и Николай
Васильевич, приняв государственный вид, - иногда это у него выходит, -
объявит, что ему особенно приятно видеть этот съезд в Ленинграде. О том, что
еще приятнее для него было бы увидеть его в Чеботарке, он, разумеется, не
скажет ни слова.
Он заказал вино и налил мне и себе.
- За наш Лопахин!.. А странно все-таки, что когда-то, Танечка, я вас
чуть не убил! - весело сказал он. - Бог мой, как мне запомнилась каждая
мелочь! Вы были в потертой плюшевой жакетке, "бывшей" зеленой, платок
крест-накрест завязан на груди, и один валенок упал в снег, когда я взял вас
на руки. Вы знаете, что я решил стать врачом у вашей постели?
- Да ну?
- Я хотел быть судьей, а когда убили отца - адвокатом. Но когда я
увидел, как вы умирали, решил, что стану врачом. Больше того, милый друг!
Дал слово, что, если вы умрете, я покончу с собой! Но вы, как сказал Генрих
Гейне, "прошли мимо и оставили меня в живых!". Что же еще оставалось мне
делать, доктор, - смеясь, спросил Митя, - если не посвятить себя медицине? Я
был потрясен загадкой вашего выздоровления и вот...
Он допил вино и встал.
- Ну что ж, пойдемте, Таня, - сказал он.


НА СЪЕЗДЕ
У подъезда Филармонии была толкотня, и, насилу пробравшись в вестибюль,
я сразу поняла, что нечего и думать попасть на съезд без билета. Машка
Коломейцева помогла мне. Мы встретились в вестибюле, она спросила, почему у
меня такой постный вид, подхватила под руку и сказала злой контролерше:
- Нам не нужно билетов. Мы подаем.
Контролерша сердито кивнула, мы прошли, а когда, давясь от смеха, я
спросила: "Что подаем?" - Маша беззаботно махнула рукой и сказала:
- Ах, не все ли равно.
Съезд открылся ровно через десять минут после того, как мы заняли
чьи-то чужие кресла, на которых лежали бумажки с загадочными буквами "ЧОБ" -
член организационного бюро, как догадалась Машка. В президиуме сидели
главным образом старики, и среди них была особенно заметна фигура Коровина,
о котором Петя Рубакин в перерыве сказал, что в прошлом он был главным
санитарным инспектором белой армии - ни больше ни меньше! Он же показал мне
Николая Львовича Никольского - знаменитого ученого, одного из основателей
русской микробиологии.
"Это дед", - сказал о нем Рубакин. Дед сидел, сморщив большой мясистый
нос, скрестив длинные ноги.
Совершенно такой же, как всегда, Николай Васильевич появился за столом
президиума - немного сгорбленный, седой, лысый, милый, в потертом пиджаке и
модном галстуке, который, тоже, как всегда, был завязан криво. Он объявил,
что нарком "задержался" - таким образом, Митино предсказание подтвердилось -
и что поэтому "в ожидании его приезда" следовало бы начать работу. Машка
прошептала:
- В ожидании или не дожидаясь?
Я толкнула ее и стала слушать.
Николай Васильевич произнес совершенно другую речь, чем та, которую я
накануне услышала от Мити в ресторане "Донон". Он перечислил обширные
задачи, стоящие перед советским здравоохранением в связи с пятилетним
планом, и широко обрисовал современное положение дел в практической и
научной медицине.
Потом Николай Васильевич предложил почтить вставанием память
"выдающихся деятелей, которые были душой предшествующих съездов", и начались
доклады. Машка не давала мне слушать. То она, как глухонемая, при помощи
пальцев разговаривала с кем-то на хорах, то смеялась над знакомым студентом,
энергично записывавшим выступление Заозерского, которое назавтра должно было
появиться в газете. То кокетничала одновременно с тремя молодыми людьми,
сидевшими за нами.
- Техника, да? - смеясь, спросила она и стала учить этой технике меня,
но через пять минут соскучилась, заявила, что у меня не хватает "серьезного,
ответственного отношения к делу", и выдумала новую игру: стала писать
знакомым студентам анонимные записки, глупые, но довольно смешные.
- Кто это? - спросила она, когда Митя, которого я до сих пор не видела,
появился на эстраде - не за столом президиума, а в глубине, на ступеньках
справа.
Я ответила:
- Доктор Львов.
- Ты его знаешь?
- Немного.
- Какой интересный!
- Ты находишь?
- Безумно интересный! - сказала Машка. - Давай напишем ему.
- Ты сошла с ума!
- Ну, ты напиши, миленькая, дорогая! Хоть два слова! Я хочу, чтобы он
знал, что ты здесь. А потом ты нас познакомишь.
- И не подумаю.
- Не познакомишь?
- Да нет, могу познакомить, но зачем же писать?
- А вдруг он уйдет! Ну, пожалуйста! Что тебе стоит?
И Машка почти насильно всунула мне в руки карандаш и бумагу.
- Что же писать?
- Все равно. Два слова!
И прежде, особенно в Лопахине, случалось, что на меня находило чувство
беспричинного веселья. Это были минуты, когда я была твердо, безусловно
уверена, что меня ждет самое лучшее, самое прекрасное в жизни. Именно это
чувство вдруг овладело мной, когда я взялась за карандаш, чтобы написать
Мите. Что-то радостное зазвенело в душе, откликаясь на сиянье хрустальных
люстр, на строгость белых колонн, на всю праздничную нарядность
великолепного зала, - и вместо двух слов я написала Мите черт знает что!
Какой-то длинный, запутанный, восторженный вздор; были даже стихи - не мои,
разумеется, а Тихонова, которым я тогда увлекалась.
С любопытством, зажмурив один глаз, Машка покосилась на записку,
сказала "ого!" и, сложив записку, написала на обороте: "Доктору Львову".
- Кстати, он уже приват-доцент.
- Нет, лучше "доктору", - подумав, ответила Машка, и, прежде чем я
успела опомниться, моя записка пошла гулять по рядам, приближаясь к Мите.
Некоторые оборачивались с недоумением, и тогда Машка так энергично
начинала показывать, кому предназначается записка, что сидевший рядом с нами
маленький старичок в пенсне наконец потерял терпение и прошипел:
- Пожалуйста, тише!
Между тем Николай Васильевич, немного привстав, сказал:
- Слово для доклада имеет профессор Крамов.
Движение интереса пробежало в переполненном зале, и Крамов, бледный, с
пухлыми щечками, прекрасно одетый, держа в руках один узкий листок бумаги,
поднялся на кафедру и выжидательно склонил голову набок.


ДОКЛАД
Согласно повестке дня, за Крамовым должен был выступить какой-то
профессор Горский, занимавшийся "территориальным распределением кишечных
инфекций", и Машка, соскучившись, стала уговаривать меня пойти на новый



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 [ 56 ] 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.