read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Юрий не слышал начала разговора, но по голосу догадался, что речь шла о нем,
о таких людях, как он.
- Да. Остерегаюсь... Человек должен быть... генерал! - отчетливо и
веско провозгласил Петр Ильич.
- Не всегда это возможно... А вы сами! - со злобной дрожью уязвленности
возразил Юрий не глядя.
- Я?.. Я - генерал в душе!
- Браво! - заорал Иванов так неистово, что какая-то ночная птица, ломая
ветки, камнем шарахнулась в ближайшей чаще.
- Разве что в душе! - усиливаясь сохранить иронию и болезненно
воображая, что все против него и хотят его оскорбить и унизить, заметил
Юрий.
Петр Ильич важно посмотрел на него сверху и вбок.
- Как могу... Что ж, хоть в душе и то хорошо. Один стар, пьян и беден,
как я, тот генерал в душе, а кто молод и силен, тот генерал и в жизни...
Всякому свое. А таких людей, которые хнычут, трусы... таких я остерегаюсь
называть людьми!
Юрий что-то возразил, но случилось как-то так, что за смехом и говором
его не услышали, а возражение казалось Юрию уничтожающим. Он повторил его
громче и опять его не услышали. Ядовитая обида отравила Юрия до слез, и
вдруг ему почудилось, что все его презирают.
"А впрочем, я просто пьян!" - неожиданно подумал он и в эту минуту
понял, что действительно пьян и не надо больше пить.
Голова тихо и противно плавала, огни лампы и фонаря стояли как будто
перед самыми глазами, а круг зрения странно сузился. Все, что попадало на
глаза, было отчетливо ярко, а кругом стояла тьма. И голоса раздавались
как-то необычно: и оглушительно-громко говорили, и нельзя было расслышать о
чем.
- Ты говоришь - сон? - важно спрашивал Петр Ильич.
- Сон любопытный, - отвечал Иванов.
- В них "есть"... в снах, - веско произнес певчий.
- Видишь... лег я вчера спать... Да... На сон грядущий взял почитать
одну книжку, думал чем-нибудь прочистить голову, сполна набитую всяческой
суетой и томлением... Попадается мне статейка о том, как, где, когда и кого
проклинали. Смотрю - вещь умственная и душевная. Читал я ее, читал... читаю,
читаю... что ни дальше, то страшнее. Добираюсь до того пункта, который
гласит, кто и за что предастся анафеме. Тут я, правда, не удивляясь,
усмотрел, что как раз именно меня всегда и проанафематствуют... Узнавши с
достоверностью о проклятии всеми существующими церквами, я бросил книгу,
покурил и стал дремать, вполне успокоенный насчет места своего во вселенной.
Сквозь сон я задался было вопросом, что если миллионы людей жили и с полной
верой меня прокляли, то... но тут я заснул и вопрос остался в зародыше. И
стал я чувствовать, что мой правый глаз не глаз, а папа Пий X, а левый
что-то вроде вселенского патриарха... и оба друг друга проклинают. От столь
странного превращения вещей я проснулся.
- Только и всего? - спросил Санин.
- Зачем, я опять заснул.
- Ну?
- Ну, а опосля того уже не было спокойствия духа. Чудился мне некий
дом, не то наш, не то не знаемый никем, и по самой большой комнате ходил я
из угла в угол. И был тут где-то близко ты, дядько Петр Ильич. Он говорил, я
слушал, но как будто его не видел. "Замечал я, говорит Петр Ильич, - как
молится кухарка", и я соображаю, что в кухне на печке, точно, должна
молиться кухарка... Живет там и молится... "Нам неясно представляется и
понять мы не можем, но человек, простой сердцем, понимаешь, просто-ой...
Когда она молилась и поминала всех, то так ничего и не было, но когда она
помянула вас, меня то есть и Санина, то..." - когда он сказал это, я
почувствовал, что должно произойти нечто необыкновенное... "Ведь не зря
молились все простые люди со дня сотворения!" И сообразить, весьма кстати,
что не иначе как явился кухарке Бог. А Петр Ильич совсем сошел на нет, но
все-таки говорил: "Явился ей будто образ..." - Я продолжал чувствовать себя
недурно, потому хотя и не Бог, но все же что-то такое, все-таки лестно!
"Явился ей образ, но только не образом!.." После этого дядька совсем не
стало. Я встревожился: это другое, а не образ, совсем уничтожало мое
спокойствие. Чтобы восстановить его, следовало бы немедленно уничтожить то,
что очутилось в углу комнаты и запищало. Ясно, что это была просто мышь...
она что-то грызла и перегрызала... мышь себе грызла и грызла, мерно и в
такт... Тут я и проснулся!
- Чтоб тебе еще немного не просыпаться, - заметил Санин.
- Я сам опосля сообразил!
Несмотря на шутливый тон Иванова, почувствовалось, что сон почему-то
произвел на него сильное впечатление и оно сидело в глубине души непонятным
страхом. Он криво усмехнулся и потянулся к пиву. Все молчали, и в молчании
как будто придвинулась тьма за балконом, и стало совсем не весело, а жутко и
скучно, и непонятный сон, сквозь насмешку и безверие, тоненькое жало
тоскливого ужаса запустил в сердца.
- Да, торжественно проговорил Петр Ильич, - вы все умны, вы умны, как
черти, а есть что-то... есть!.. И вы не знаете его, а оно говорит вам...
В голосе ли певчею, в тьме ли, обступившей кругом, в подавленных ли
водкой мозгах или в мгновенно сверкнувшей близости тайны жизни и смерти,
непонятной и безобразной, но было нечто, что отозвалось в душе каждого:
- А вдруг... а вдруг "есть!.."
Санин встал, и на его спокойном, как всегда, лице отразилась скука. Он
зевнул и махнул рукой.
- Все страхи, все страхи! - сказал он, - как бы вам еще чего-нибудь не
испугаться. Умрем увидим...
Он медленно закурил папиросу и пошел в двери.
А на балконе опять зашумели и заспорили, и под шум громких пьяных
голосов по-прежнему ползали по столу и кружились в муках огненной смерти
безмолвные бабочки, налетевшие на огонь.
Санин вышел во двор гостиницы, и синяя ночь мягко и свежо обняла его
разгоревшееся тело. Месяц золотым яичком вышел из-за леса, и чуть-чуть
скользил по черной земле его полусказочный свет. За садом, из которого
тягуче и сладко пахло сливами и грушами, смутно белело здание другой
гостиницы, и одно окно сквозь зеленые листья ярко смотрело на Санина.
В темноте послышалось шлепанье босых ног, похожее на шлепанье звериных
лапок, и еще не привыкшими к темноте глазами Санин смутно разглядел силуэт
мальчика.
- Тебе чего? - спросил Санин.
- Барышню Карсавину, учительшу, тоненьким голосом отозвался босой
мальчик.
- Зачем? - спросил Санин, при имени Карсавиной вспоминая ее, как она
стояла на берегу, нагая, вся пронизанная светом не то молодости, не то
яркого солнца.
- Записку им принес, - ответил мальчик.
- - Ага... В той гостинице она, должно быть. Тут нет... Вали гуда.
Опять, как зверек, мальчик зашлепал босыми пятками и исчез в темноте
так быстро, точно спрягался в кустах.
А Санин медленно пошел за ним, всей грудью вдыхая густой, как мед,
садовый воздух. Он дошел до самой гостиницы, под освещенное окно, и полоса
света легла на его задумчивое и спокойное лицо. На свету в темной зелени
ясно белелись большие тяжелые груши. Санин поднялся на носки, сорвал одну, а
в окне увидал Карсавину.
Она видна была в профиль, в одной рубашке, с круглым плечом, на
котором, как на атласе, скользили блики света. Она упорно смотрела вниз и
думала, и, должно быть, то, о чем она думала, волновало ее и стыдом и
радостью, потому что веки ее вздрагивали, а губы улыбались. Санина поразила
ее улыбка: в ней дрожало что-то неуловимо нежное и страстное, точно девушка
улыбалась навстречу близкому поцелую.
Он стоял и смотрел, охваченный чувством сильнее его самого, а Карсавина
думала о том, что произошло с ней, и ей было мучительно стыдно и мучительно
приятно.
- Господи, - с необыкновенно чистым ощущением, какое, должно быть,
бывает у расцветшего цветка, спрашивала себя девушка, - неужели я такая
развратная?
И с глубочайшей радостью в сотый раз вспоминала то непонятно влекущее
ощущение, которое испытала она, подчиняясь Юрию в первый раз.
- Милый, милый! - вспыхивая и замирая, мысленно тянулась она к нему, и
опять Санину было видно, как трепетали ее ресницы и улыбались розовые губы.
О безобразной и томительно нелепой сцене, которая произошла потом,
девушка не вспоминала. Какое-то тайное чувство отводило ее от того темного
уголка, в котором, как тонкая заноза, осталось болезненное, обидное
недоумение.
В дверь номера постучались.
- Кто там, - спросила Карсавина, поднимая голову, и Санин отчетливо
увидел ее белую, нежную и сильную шею.
- Записку принес, - пискнул мальчик за дверью.
Карсавина встала и отворила. Босой, по колено в свежей грязи, мальчик
вошел в комнаты и торопливо сдернул картуз.
- Барышня прислали, - сказал он.
"Зиночка, - писала Карсавиной Дубова, - если можешь, приезжай сегодня
же в город. Приехал инспектор и завтра утром будет у нас. Неудобно, если
тебя не будет".
- Что такое? - спросила старая тетка.
- Нюта зовет. Приехал инспектор, - в раздумье ответила Карсавина.
Мальчик почесал одной ногой другую.
- Очень приказывали, чтоб беспременно вы приходили.
- Пойдешь? - спросила тетка.
- Как же я одна пойду... темно...
- Месяц взошел, - возразил мальчик, - вовсе видать.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 [ 57 ] 58 59 60 61 62 63 64 65 66
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.