read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



братьев Александровичей, порешили уладить дело миром и послали
архиепископа Климента, который прибыл во Владимир уже перед самою осеннею
распутой, когда кончали убирать огороды. Митрополит Кирилл был посредником
в переговорах Климента с Дмитрием. И непрочный мир, готовый распасться
каждое мгновение, установился вновь.

ГЛАВА 49
Федор воротился в Переяславль к осенней страде. Дома мать с надрывом
кричала на Проську:
- И што ты така поперечная! Мать тебе слово, а ты десять! Помолчи,
помолчи, говорю! Всеми ангелами, помолчи!
Федор постоял за порогом, усмехнулся. Отвык от материна крика.
Толкнул дверь:
- Здравствуй, хозяева!
Мать заплакала. Федор расцеловался с Проськой, слегка торнул ее по
затылку. Взрослая уже, и за нос не потянешь теперь!
Собрали паужин. Мать, радостная, но все еще дуясь, вытащила мозговую
кость, бросила перед ним на стол:
- Погрызи, зубы те молодые!
- Грикша дома ли? - спросил Федор.
- Где дома! Оба в нетях! И рожь не убрана...
- Ладно, мать, - остановил он ее, - я то здесь, уберем!
Назавтра, не отгуляв, не перевидав родных, он влег в работу. Скоро
приехал и брат, вдвоем дело пошло резвее. Оба ворчали на следы весенних
огрехов, - пахали и сеяли опять чужие люди, - но, в общем, хлеб родился
добрый. Работали дотемна, уставали дочерна, кони ходили, запаленно поводя
боками. Пока убирали и обмолачивали рожь, Федор все откладывал тяжелый
разговор с братом об отцовой броне. Кольчатая бронь стоила дороже всего их
хозяйства и по праву полагалась старшему сыну. Однако Грикше, пошедшему по
монастырскому делу, бронь была без надобности, а Федору с броней
открывался прямой путь в княжескую дружину. Федор наконец улучил время для
разговора, но брат только покряхтел, отводя глаза.
- Тебе ить не нынче она нужна? Подумал бы лучше, как сестру приданым
наделить. Остареет в девках, нам с тобою сором на весь белый свет!
Федор после того оглядел внимательнее сестру, понял, что Грикша прав,
Просинью надо было выдавать замуж. (Но не продавать же бронь!) У него было
серебро, у Грикши, кажется, тоже. Они уселись вечером вчетвером. Мать
как-то с робостью поглядывала на сыновей: уже взрослые мужики! Просинья
сидела надувшись, не глядя ни на кого.
Федору бы сразу подумать о сестре, но он все эти дни был малость не в
себе. Прежняя любовь опять захватила все его помыслы. Они не могли,
конечно, не встретиться. Хоть Федор уже знал, что у нее муж, ребенок. Тут
столкнулись на полевой дорожке, заговорили. Она похвастала малышом. Федору
вдруг кровь ударила в голову, схватил за плечи...
- Пусти!
Она сильно ударила Федора по лицу. Отирая кровь из подбитого носа, он
стоял и смотрел ей вслед, и все было опять как и прежде...
Сухая колкая солома. Снопы, снопы, снопы. Пыль. Молотьба. Возы с
хлебом, кули с зерном. Пока погода, пока можно молотить без овина, пока,
за работой, можно забыть, забыть...
Вечер. Они идут рядом. Поля, кусты, и никого нет, можно не бояться
чужих глаз. Она жевала колосок. Он молчал.
- Ты прости, Федя. Осерчала я тогда.
- Нич°!
Свернули, сели под скирдой. Она постелила платок. Привлек к себе.
Плакала, целовал мокрое от слез лицо и чуял, как у обоих начинает
кружиться голова.
- Как теперя мужу в глаза погляжу?! Федя мой! Что ж не жанился, мне,
кабыть, легче было бы! Все скачешь, поди уж всюду побывал...
Она гладила и ворошила его волосы, наматывая на пальцы, а он... Он
старался ни о чем не думать, так было легче.
- Знал кого окроме меня?
Федор кивнул молча.
- Что ж...
- Лучше тебя все одно нет!
- А не взял. Молила тогда.
- Мать не велела.
- Ты мне не баял того...
- Чаял, уговорю.
- Что ж, плоха ей показалась?
- Не... (чтобы выгородить мать, соврал). Старшего женить сперва
похотела, да так и...
- Ладно уж! И я, вишь, не стала ждать. Да и батюшка неволил: слава
идет, а жених добрый.
- А какой...
- Не прошай! Вишь, здеся сижу.
Они расстались, не дав обещания встретиться вновь. Слишком горько да
и трудно: где в деревне убережешься от любопытных глаз? Федор понимал, что
мужик убьет ее, ежели только о чем прослышит.
И все это ворошилось в нем, не давая думать ни о чем больше. Пока
сидели вчетвером, он снова вспомнил о ней и, когда Грикша начал прямой
разговор, даже вздрогнул, не сразу опомнясь.
Сестра, густо заалев лицом, вышла из-за стола и из избы, хлопнув
дверью.
- А есь ли кто на примете? - спросил Федор, окончательно очнувшись.
- То-то и горе, что есь! Купчик, с Углича... Ему в придано серебро
нать! Вот, а ты говоришь, бронь...
- Бронь жалко! - ответил Федор.
- И с чего ты взял, что тебя возьмут? Князь еще во Владимире!
- А мне обещал Терентий Мишинич.
- В дружину хочешь?
- От своей доли откажусь в земле, серебро отдам все, что скопил! -
глухо отозвался Федор. - Только бронь нужна.
- Я-то думал бронь продать, - возразил Грикша, - либо вообще оставить
Просинье.
- Кто таков жених? - снова спросил Федор.
- Баял уже, купчик. Дело у его торговое, серебро нать.
- Две гривны сейчас дам. Гривну еще достану. Неуж не соберем?
- Ладно, - уступил Грикша. - Обмозгуем ужо. Митрополит по зиме будет
в Переяславли, може, что и мне тогда перепадет... Слыхал, что он
ростовского епископа Игнатия отлучал?
- Простил?
- Князь умолил. В Ростове князья вс° волости поделить не могут!
- А кто может... (мы с тобой отцову бронь не поделим!) - А вслух: -
Мне в Юрьеве старец один сказывал о Святославе, мол, оттого уступил стол
Невскому, что не похотел резни на Руси...
- Не потому, а потому, что усидеть не смог... Да, да! - разгорячился
Грикша. - Они добрые, хорошие, как и ростовские князи, а - не живут! Не
держатся за жизнь, так-то вот!
Федор еще через неделю попытался подобраться к брату через мать:
- Мама, уломай ты Грикшу, пусть отдаст мне бронь!
- Не смею, он теперь старшой, - отмолвила она.
Они вернулись к этому разговору спустя время, уже перед самыми
заморозками. Поехали в челноке на рыбалку. Ночи уже были темные, глаз
выколи. Пристав к берегу, развели костер и, лежа в шатре, прислушиваясь к
шорохам ночного леса и плеску рыбы, вполголоса завели спор о возможности
чего-то добиться в жизни. Грикша доказывал, что все предназначено Богом, и
доброе, и худое. Еще заранее, до того, как человек родится. И даже еще
раньше, с той поры, как был сотворен мир. Федор горячился:
- Неуж я не могу сам сделать ничего! Да в кажном дели усилишься - и
сделаешь, а не усилишься - и ничо не выйдет! Я могу так, могу и эдак. Могу
сиднем просидеть, все буду ждать, что от Бога мне в рот манны небесной
накладут! А захочу - заставлю себя, вот, усилием, разумом своим, и сделаю
что ни то, и от меня жизнь хоть маленько, да сдвинется!
- Что ты сделаешь, Федор, то так и предназначено тебе. Ты шевелись,
делай, старайся! Так тебе и нужно! А другой не будет, не сумеет, оно и
уравняется.
- И татары, скажешь, предназначены были?
- И татары. Заслужили мы татар. Не они, дак другие были бы все равно.
- Тебя послушать - ложись и умирай.
- И умрешь в свой час. Все помрем.
- Бог дал зачем-то нам свободну волю!
- Нет у нас никакой свободной воли. Все предназначено, все. <Ни
единый волос не упадет с головы без воли Его!> Это что значит?
- Но зачем же тогда вс°? И мы, и вот!
Он мотнул головой в сторону костра и леса, где что-то гулко ухнуло и
прокатилось, замирая в тишине, и снова стал слышен только тихий треск
костра, шорох воды да редкие всплески рыбы.
- Видишь, Федор, ето не просто объяснить. Человек, ну словом, как
мир. И в нем все то же, что в большом мире. А порядок мира - согласие.
Словно в пении церковном. Голоса разны, а поют согласно. И коли на струнах
играет игрец какой - струны разны, и звуки не в одно. И кабы все звуки
одинаки были, не стало бы и музыки. А музыка - ето согласие. Так и в мире
все и разно, а согласно одно с другим. Ты вот мятешься, бабы тебе там
нужны, иное что, а ты возвысься умом и тогда поймешь гармонию мира. Надо
все забыть и отбросить. И тогда услышишь, как небеса поют о славе Бога. Из
разного слагается одно, единое, сущее. Ты баешь, хочешь досягнуть чего, а
иной будет сидеть, и ему то предназначено, а тебе - твое. Покой и движение



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 [ 57 ] 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.