read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



не подвернулось. Разве что два косвенных подтверждения тому, что пан
Мацапура ошибался, переводя без счета кровь младенцев, - для "Багряных
Врат" под чистой кровью подразумевалась скорее всего кровь
девственницы.
"По крайней мере, мне это не грозит", - криво усмехнулась
Сале.
Дневной отъезд милейшего Стася с раненой девушкой в санях
говорил об одном: эту ошибку зацный и моцный пан успел осознать. И
если он сумеет сдержать свою поистине звериную похоть...
Ладно, завтра выяснится.
Женщина уже собиралась погасить свечи и, отобедав (или
отужинав? все перепуталось!), ложиться спать в одиночестве. Хозяин
явно решил заночевать в замке, и это Сале вполне устраивало. Не
устраивало ее другое: строка вверху заложенной перышком страницы.
"...ночь, когда запредельные силы проникают на короткий срок
в мир человеческий, и мощь всякого колдовства увеличивается
многократно..."
Она поспешно захлопнула книгу. Пламя свечей дрогнуло,
колыхнулись тени на стенах библиотеки, и на миг Сале показалось, что
пошатнулся сам дом от фундамента до крыши. Хотя это, конечно, была
лишь иллюзия.
Про чудесную ночь ей уже говорил Мацапура. Как он сказал?..
"ночь на Ивана Купала"?! Скорее всего, пан Станислав знал, что
говорит: по-видимому, в эту ночь их шансы нелегально прорваться через
Рубеж значительно повышались. Вот только... Путем несложных вычислений
Сале успела определить: ночь на Ивана Купала, которой надо было ждать
около полугода, наступит ровно за сутки до истечения срока их визы.
Разумеется, ни герой-двоедушец Рио, ни его ныне покойные спутники не
знали, что в действительности означает "истечение срока визы".
Невозвращенец, уколотый золотой иглой, просто-напросто
умирал. Причем эту смерть не назвал бы легкой даже добродушный пан
Мацапура.
Она проснулась затемно, за два часа до рассвета, как и
приказала себе, засыпая. В комнате стоял кромешный мрак: свечи
погашены, дверь плотно прикрыта, шторы на окнах задернуты - ни лучика,
ни искорки звездного света!
Пора.
Пора вершить задуманное.
Сале несколько раз глубоко вздохнула. Закрывать глаза в этой
темноте было совершенно не обязательно - но привычка взяла свое. Веки
смежились, мысли одна за другой канули вниз, в темный омут внутренней
бездны, растворяясь в ней; тьма перед глазами постепенно наполнилась
внешним светом, проступающим оттуда, из-за грани плотского мира...
Кеваль - означает "Проводник".
Блудный каф-Малах, исчезник из Гонтова Яра
...отстань! Не слышит.
Уйди!.. дай сдохнуть... Не хочет слышать.
Ты не сын мне! Ты - палач, ты - убийца матери, лишивший меня
Ярины; ты - подлый выродок, что глумливо разрывает могилу отца своего,
забавляясь голым черепом, силой пробуждая останки к чудовищному
подобию жизни... отыди от меня!
Теплые пальцы с осторожной властностью раскрывают створки
драгоценной раковины; вынимают золотую осу из медальона.
Чего ты хочешь, маленький ублюдок?!
Сизая мгла клубится за единственным окном. До восхода не
меньше двух часов, и Древо Сфирот оплывает мутным киселем, тем соком,
что, даже загустев, не останется на стволе янтарной капелькой - мгла
исподволь обволакивает спящую жизнь, и черные остовы тополей еле-еле
проглядывают вдали, тянутся из савана бессильными руками мертвеца.
Ну отпусти же меня... молю!
Дай не-быть...
У стены напротив, на дубовой кровати с резной спинкой, прямо
в смятых простынях - женщина. Нагая. Незнакомая, чужая. Сидит,
бесстыдно скрестив ноги. Плотно сомкнуты тяжелые веки, прошитые
лиловыми строчками вен, и залегли мешки под глазами, темнея озерными
бочагами. Смеюсь неслышно. Сын мой, враг мой, что ты делаешь в этих
покоях, рядом с этой женщиной?.. не отвечает. Замер в дверях
истуканом, держа на ладони золотую осу; ежесекундно облизывает языком
вывернутые губы. Ты похож на меня не только лицом, да? Ты тоже любишь
Хавиных дочерей?.. не отвечает. Конечно, ведь тебе еще не дано их
любить по-настоящему, тебе еще не исполнилось тринадцати месяцев, как
смертным должно исполниться тринадцать лет, прежде чем их "нэр-дакик",
духовная сердцевина, оплодотворится истинной душой, итогом
совершеннолетия... Зачем же ты пришел сюда? зачем смотришь? зачем
принуждаешь меня смотреть?
Ладонь теплая, спокойная, и шесть тонких пальцев слегка
согнуты в суставах, словно держат не осу, а спелый персик - боясь
раздавить, брызнуть ароматным соком.
Зачем?! Часть сыновнего тепла в ответ переливается в меня
нежданным подарком.
Сопротивляюсь. Как могу, как умею, ставлю преграду за
преградой. Увы, потуги тщетны - тепло движется помимо моей воли. Я
согреваюсь, я сдаюсь, презрев гордыню; я ем Хлеб Стыда, обжигаясь им,
захлебываясь, и искорка внешнего света сама собой пробуждается в
остатках... останках каф-Малаха.
Уголь в пепле погребального костра; рдеет случайным отсветом-
милостыней.
Смотрю. Женщина некрасива. Не только лицом; телом тоже. Вялые
груди смотрят в стороны сосками, не знавшими прикосновения губ
младенца, руки густо покрыты белесым пушком, лежат на костистых бедрах
двумя сбитыми влет птицами, и складка простыни едва касается
раскрытого лона. Аура над Женщиной тоже некрасива: знакомый кисель,
матовый, бледный, какого полно за окном - без лазури мечтаний, без
кровавого багрянца похоти, без ажурной зелени грез.
Пустота; между полночью и восходом.
Вглядываюсь. Да, правда. Женщина не здесь. Здесь лишь тело,
бренное тело, чья нагота бессмысленна и бесполезна. Ткни это тело
каленым железом, опрокинь на спину и сотвори насилие, ударь по щеке
наотмашь - не заметит.
Зачем мы пришли сюда, сын мой?!
- Лети...
Куда?!
Ладонь движется вперед. Цепляюсь лапками за линии жизни и
бугры достоинств, словно надеясь изменить судьбу младенца; раздраженно
бью крыльями, закручивая воздух смехотворными вихрями; сотрясаю
пространство гневным жужжанием.
Тщетно - меня просто-напросто стряхивают.
Сижу на женской ключице. Рядом, чуть выше, - подбородок.
Неожиданно твердый, резко очерченный. Кожа подо мной еще упруга, но
это ненадолго. Это все ненадолго; и я в том числе. Раздражение
заполняет меня целиком, без остатка, мутный яд течет во мне, мутная
мгла без надежды на рассвет, сухие руки меня-былого обиженно тянутся к
съеденному тучами небу, и я чувствую: сдерживать злобу больше нет сил.
Осиное жало впивается в бесчувственную плоть.
Жалю, чем могу.
Не испытывая облегчения.
Аура вокруг женщины закручивается водоворотом, меня втягивает
в воронку, и, прежде чем захлебнуться этой гнилостной мутью, я успеваю
заметить: мой сын стоит на пороге, по-птичьи склонив голову к плечу.
Он улыбается.
Грязь чавкает под ногами. Легкие туфельки на каблуке-шпильке
совсем не приспособлены для хождения по болотам, по мокрым склонам,
текущим оползням глины, - но тем не менее... и липкая жижа почему-то
не задерживается на атласе лакированной кожи. Поодаль, до половины
утонув в осоке, стоят рядком плакучие ивы - свесили желтеющие косы до
самой земли, изумленно глядят вслед.
Гляжу и я.
На легкие туфельки, на белую пену кружев вокруг корсажа на
китовом усе, на роскошь платья из розовой тафты, чья шемизетка сплошь
расшита соцветьями изумрудов и бриллиантов; а над всем этим
великолепием царит сияние жемчужных нитей в волосах. О, восхититесь! -
юная красавица стремглав бежит по кочкам и лужам, вишневым цветом
порхает над зарослями чертополоха, мотыльком огибая топкие места,
смеясь над растопыренными колючками терновника...
Да, я понимаю.
Она, та некрасивая женщина в простынях, - такой она видит
себя здесь, в Порубежье.
Завидую; мне никогда не увидеть себя-прежнего даже в грезах.
Увидеть - значит стать, а для меня это потеряно.
Дальше, начинаясь близ ореховой рощи, проглядывают из тумана
деревянные столбы. Длинная, бесконечная вереница; каторжники бредут по
этапу. Сочувствую: бывшие деревья, мы с вами одной крови, пролитой на
потеху врагам. На столбах рядами натянуты жилы из металла, украшенные
стальными репьями. Ржавчина густо испятнала ограждение, запеклась
повсюду бурой коркой, и нижний ряд жил тонет в грязи, сливаясь с ней.
По ту сторону - опять болота, холмы, деревья и сухой кустарник. Все
так же, как и здесь, но красавица в бальном платье смотрит вдаль с
тоской во взоре. Ей смертельно хочется туда, за жилы из металла, за
рукотворный репейник.
Да, я понимаю.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 [ 58 ] 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.