read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Линда вдребезги разбила синее солнечное колдовство турайдской башни.
Старик вырвал меня из забытья, рожденного грезами о полном, недоступном
людям взаимопонимании. Мама будила меня в детстве в школу. Я так не хотел
уходить из тепла в черное морозное утро! Школа была далеко от хутора.
Вокруг темнота и молчание. Крохотные замерзшие звездочки так высоки, а
белая заснеженная дорога еле видна. Почему все, кто так или иначе был
близок мне, будили меня? Люди любят сказки, почему же они всегда
преследуют мечтателей?..
Где-то внизу гулко отдавался смех Криша и Линды. Я медленно спускался с
башни.

На третий день войны мы с Кришем решили эвакуировать машину. Сначала
старик и слушать не хотел. Кричал, ругался, прогонял нас. Он так
разволновался, что отпустившая его на время страшная головная боль
возобновилась и он, как подрубленный, рухнул в кресло.
Сдавил виски кулаками и закачался из стороны в сторону. Потом застонал
сквозь судорожно сжатые губы. Обычно во время приступов он пил водку. Это
притупляло боль, давало временное успокоение. Иногда ему удавалось даже
уснуть.
В тот день он потребовал, чтобы ему ввели морфий.
- Вам очень плохо, учитель? - тихо спросил Криш и положил на рояль
портфель, в который собирал какие-то бумаги.
- Будьте вы прокляты! - простонал старик, не переставая раскачиваться.
Лицо его было страдальчески искривлено, закрытые глаза тонули в
углубленных болью морщинах. - О, за что мне такое наказание?!
- Будьте любезны, Виллис, - тихо сказал Криш. - Сходите на желтую дачу,
что возле Лидо. Знаете, такую, с фламинго на фонтане? Там живет врач.
Попросите его сюда. Скажите, что срочно нужно сделать укол. Он знает.
Мы прокрутились вокруг старика до поздней ночи. А на другой день было
уже поздно эвакуироваться по железной дороге. Говорили, что немцы
выбросили парашютный десант и взорвали полотно.
Два дня мы потратили на поиски грузовика. Но всем было не до нас, немцы
рвались вперед. Они уже взяли Минск. Все же нам удалось достать полуторку.
Мы с Вортманом поехали к старику. Криш остался в городе.
Полуторка еле двигалась в потоке беженцев. Мы с Вортманом сидели в
кузове. Над нами висело безоблачное небо.
Потом налетели "фокке-вульфы". На бреющем полете проносились они над
дорогой и поливали ее свинцом. Пулеметные очереди вспыхивали фонтанчиками
пыли. Люди сразу же схлынули с дороги. Минутное замешательство... Давка...
Многие попрыгали в кюветы, некоторые, роняя узелки и подхватив на руки
ребятишек, бросились к недалекому леску.
Мы с Вортманом выскочили из кузова и укрылись под составленным вигвамом
штакетником. Не бог весть какое, конечно, укрытие, но с воздуха нас было
незаметно. Зато нашему шоферу не повезло. Не успел он раскрыть дверцу, как
ветровое стекло оказалось прошитым белыми точками. Он медленно сполз на
дорогу.
Гул моторов стих, и Вортман вылез посмотреть, в чем дело. Я хотел было
последовать за ним, но он сказал, чтоб я не высовывался - самолеты заходят
для новой атаки. Только я собрался спросить, почему он не возвращается в
укрытие, как деревянные щиты внезапно зашатались и обрушились на меня.

Я много раз говорил с ней о Линде, рассказывал о том, что волновало и
мучило меня. Я перестал писать рассказы. Мысленно выбалтывал их и терял к
ним всякий интерес. Нельзя возвращаться "на круги своя". Нельзя дважды
пережить одно и то же...
В тот день, когда в Ригу вошли советские танки, мы все побежали к
Центральной тюрьме. Линда спешила встретить друга детства. Он сидел там
уже три года. Криш тоже ждал, когда из ворот выйдут какие-то его друзья. У
него всюду были друзья: в сейме, на ипподроме, в яхт-клубе, в полиции и
среди политзаключенных тоже.
Только я никого не ждал. Просто я пошел с ними. И волновался, видя, как
они волнуются.
Потом, ночью, наедине с машиной, мне стало казаться, что я ждал кого-то
среди взволнованной толпы, над которой трепетали красные лоскутки и ревели
гудки заводов. Как жадно глядел я в слепую броню огромных ворот, в
маленькую одиноко черневшую сбоку калитку. Вот-вот из нее покажется кто-то
дорогой и долгожданный. Я не знаю его, никогда с ним не встречался. Но
стоит мне только увидеть его, и я пойму, что нет для меня на земле никого
дороже. И окажется, что мы знали друг друга всегда.
Мне долго не удавалось сосредоточиться на одном. Мысль расплывалась,
как масляное пятно на бумаге, блуждала в глухих переулках, перескакивала
на встречные грохочущие поезда. Припомнился праздник Лиго. И Линда в белом
платье. Я тогда не сказал ей ничего. Зато теперь мне не нужно было
молчать.
- Золотые косы твой, льняные косы твои, пшеничные косы твои - корона
твоя, Линда. Ты - Лайма, сама Латвия, спешащая на Праздник песни,
усыпанная лепестками жасмина. Ты рассыпаешь янтари в молочные воды. Точно
свежее белье, синишь ты озера и небо. А когда наступает ночь, ты высоко
подымаешь свои звезды. Не тебя ли я жду у этих стальных бессердечных
ворот, у этих кирпичных стен, закопченных паровозной сажей? А может быть,
это ты ждешь меня, Линда?
И я вообразил себя одиноким, гонимым, преследуемым по пятам.
Я ночевал на конспиративных квартирах, бродил по болотам, забрызганный
грязью и тиной, меня преследовал собачий лай, я грудью падал на колючую
проволоку, мне выворачивали руки, разбивали лицо, и я, шатаясь, шел в
тесную камеру, прижимая к изуродованным губам носовой платок. Как я
смертельно продрог и устал от погони, зимней вьюги, осенних дождей и
бурного моря, холодно и глубинно светящегося за бортом моторки! Пахнет
рыбой и бензином. А впереди туман, туман... Там прячутся мокрые черные
скалы. И мокрой стала свалявшаяся собачья шерсть, к которой прилипли
прелые листья. Пена ожидания срывается с оскаленных нетерпеливых клыков.
Меня поймают и будут долго бить. Может быть, забьют насмерть пьяные
кулацкие сынки и зароют в песчаных дюнах, поросших жесткой, измученной
ветром осокой.
Но я все равно подымусь из песчаной могилы, выйду из ржавого болота,
вылезу из душистого стога сена. Мне же нужно сегодня пройти сквозь
крохотную калитку огромных стальных ворот.
Площадь запружена народом. В синем небе летают голуби и кумачовые
флажки. Это меня ждут на площади. Я должен быть сегодня там. Я тихо миную
расступающуюся толпу и подойду к девушке в белом-белом платье с уложенными
вокруг высокого чистого лба косами, тугими, как снопы.
Я больше не чувствовал усталости. Она понимала меня. Она никогда не
станет преследовать гонимого собаками и людьми в тяжелых сапогах. И ровно
гудело ее электрическое сердце.
Потом мы танцевали с Линдой бостон. Это было однажды в маленьком клубе
рыбаков в Саулкрасти. Криш остался на яхте, а мы пошли потанцевать под
патефон. Она вела меня, а я неуклюже передвигал ногами, расплавляясь от
смущения и неловкости. Мы выпили по бокалу ромового коктейля и решили
немного побродить по лесу, лежащему по обе стороны шоссе. Уже поспела
черника, и брусника наливалась гранатовым огнем среди жестких лакированных
листочков. На сосновых стволах рос голубоватый сухой лишайник. Мшистые
кочки упруго переливались под ногами, как резиновые подушки. Скоро лес
надоел нам, и мы побежали к морю. Желтые волны гремели шлифованной
галькой. На берегу в куче обточенного гнилого дерева валялся зеленый
стеклянный шар, сорванный с сетей, выброшенный прибоем поплавок. Мы стали
играть им в волейбол. Но быстро упустили. Он упал на гальку и оглушительно
лопнул, разлетевшись на сотни осколков.

Старик на несколько дней отлучил меня от машины. Он сказал, что я
слишком перенапрягаюсь. Это вредно. Да и машина усваивает весьма
односторонний комплекс эмоций.
- Я не хочу сказать, что это дурное воспитание, - проворчал профессор.
- Но, говоря языком дуры-мамаши, отчитывающей сентиментальную бонну,
ребенок может вырасти слишком впечатлительным. Отдохните недельку. И она
пусть отдохнет от вас. С ней займется доктор Силис. Не худо бы познакомить
ее и с женщиной. Универсальный мозг не должен быть однобоким. А женщинам,
говорят, свойственно нечто недоступное мужчинам. И наоборот, разумеется.
Над этим стоит подумать... Ей необходимо осознать и крайности. Не знаю
только, кто сможет научить ее им. Как сказал Макиавелли, у людей редко
достает мужества быть вполне добрыми или вполне злыми. А она должна
понять, что значит это "вполне".
- А вы не боитесь этого, профессор? - спросил Криш, как всегда
улыбаясь.
Но я-то видел, что глаза у него были грустные и усталые. Добрые и очень
мудрые у него были глаза.
- Vade retro, Satanas! [Отыди, сатана! (лат.)] - Профессор трижды
сплюнул и подержался за дерево. Потом улыбнулся хитро-хитро, как старый
довольный кот. - Сглазишь еще! Природе несвойственны пороки интеллекта.
Какие тут могут быть опасения?.. А насчет женщины подумайте, Силис.
Неужели у вас нет ни одной знакомой особы с достаточно развитым
воображением? Об остальных качествах я не забочусь. Полагаюсь на ваш
изощренный вкус. Я не буду возражать, если эта юная особа окажется столь
же чувствительной, как и наш Петер Шлемиль. Зачем мы будем нарушать уже
установившиеся эмоциональные связи? В общем вы подумайте, Силис,
подумайте!




Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 [ 59 ] 60 61 62 63 64 65
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.