read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



себя, - ведь это я познакомил вас друг с другом. Ну, довольно, - все это
пустяки! У него впереди долгие годы и длинный путь. Да разве я могу думать о
нем дурно? Нет, милая моя кузина, только не я! И не вы - могу поклясться!
- Нет, конечно, кузен Джон, - отозвалась Ада. - Я уверена, что не
смогу, - уверена, что не стану думать дурно о Ричарде, даже если весь свет
будет так думать. А если весь свет будет думать о нем дурно, я тогда и смогу
и стану думать о нем лучше, чем когда-либо!
Она проговорила эти слова так спокойно, искренне, не снимая рук -
теперь уже обеих рук - с плеча опекуна, и посмотрела ему в лицо, как сама
Верность!
- Мне кажется, - сказал опекун, глядя на нее задумчиво, - мне кажется,
где-то должно быть сказано, что добродетели матерей иногда проявляются в
детях так же, как грехи отцов. Спокойной ночи, мой цветочек. Спокойной ночи,
Хозяюшка. Приятного сна! Чудесных сновидений!
И тут я впервые заметила, что благожелательный взгляд, которым он
всегда провожал Аду, теперь омрачен какой-то тенью. Я хорошо помнила, как он
смотрел на нее и Ричарда, когда она пела, озаренная пламенем камина. Еще
недавно он любовался на них, когда они пересекали комнату, освещенную
солнцем, и потом уходили в тень; но теперь взгляд его изменился, и даже,
когда он перевел глаза на меня, этот безмолвный взгляд, выражавший доверие
ко мне, не был уже столь спокойным и полным надежд, как раньше.
В тот вечер Ада хвалила мне Ричарда больше, чем когда-либо. Ложась в
постель, она не сняла подаренного им браслета. После того как она проспала
около часу, я поцеловала ее в щеку, любуясь ее спокойным, счастливым
личиком, и решила, что она видит во сне Ричарда.
А мне в тот вечер совсем не хотелось спать, и я села за работу. Об
этом, пожалуй, не стоит упоминать, но мне действительно не спалось, и на
душе у меня было довольно тоскливо. Не знаю, почему. По крайней мере думаю,
что не знаю. Впрочем, может быть, и знаю, но не думаю, что это имеет
значение.
Во всяком случае, я решила работать как можно усерднее, так, чтобы
некогда было тосковать. И я, конечно, сказала себе: "Ты что же это, Эстер!
Тоскуешь? Ты!" - И сказала как раз вовремя, потому что... да, взглянув на
себя в зеркало, я заметила, что чуть не плачу. "Как будто тебе есть о чем
горевать; наоборот, тебе бы только радоваться надо, неблагодарная ты душа!"
- сказала я.
Будь я в силах заставить себя уснуть, я бы немедленно уснула; но это
было не в моих силах, и я вынула из рабочей корзинки вышивку, которую начала
в те дни, - это было украшение, предназначенное для одной из комнат нашего
дома (то есть Холодного дома), - и, полная решимости, принялась за нее. Эта
работа требовала большого внимания - необходимо было считать все стежки, - и
я сказала себе, что не прекращу ее, пока у меня не начнут слипаться глаза, и
только тогда лягу спать.
Итак, я вскоре совершенно погрузилась в работу. Но оказалось, что я
забыла шелк в ящике рабочего столика внизу, в нашей временной Брюзжальне, а
обойтись без него было нельзя, поэтому я взяла свечу и тихонько спустилась
вниз, чтобы его взять. И вот я, к великому своему изумлению, увидела, входя
в комнату, что опекун еще не ушел спать, но сидит и смотрит на пепел в
камине. Он глубоко задумался, позабыв о раскрытой книге, лежавшей рядом на
столике; серебристо-седые волосы рассыпались у него по лбу, словно рука его
бессознательно перебирала их, в то время как мысли бродили где-то далеко, а
лицо было очень усталое. Я чуть не испугалась, увидев его так неожиданно;
несколько мгновений стояла не двигаясь и уже хотела было уйти, не заговорив
с ним, но он снова рассеянно взъерошил волосы, заметил меня и вздрогнул.
- Эстер!
Я объяснила ему, зачем пришла.
- Что это вы так поздно сидите за работой, дорогая?
- Я потому так засиделась сегодня вечером, - ответила я, - что не могу
заснуть, и хотела хорошенько утомиться. Но, дорогой опекун, вы тоже
засиделись, и у вас усталый вид. Может быть, у вас неприятности, и они
мешают вам спать?
- Нет, Хозяюшка, у меня нет неприятностей, а если и есть, то такие,
каких вам не понять, - сказал он.
Он говорил каким-то скорбным тоном, - так он еще никогда не говорил, -
и я мысленно повторила его слова, словно это могло помочь мне уяснить себе
их значение: "Такие, каких мне не понять".
- Не уходите, Эстер, посидите минутку, - сказал он. - Я сейчас думал о
вас.
- Надеюсь, опекун, что неприятности у вас не из-за меня?
Он слегка махнул рукой и сейчас же заговорил своим обычным тоном.
Перемена была так разительна, и он овладел собой таким большим усилием воли,
что я снова невольно повторила про себя: "Такие неприятности, каких мне не
понять!"
- Милая Хозяюшка, - начал опекун, - я все думал... то есть думал
сейчас, пока сидел здесь, что вам следует знать о себе все, что знаю о вас
я. Это очень мало. Почти ничего.
- Дорогой опекун, - отозвалась я, - когда вы однажды заговорили со мной
об этом...
- Но с тех пор я передумал, - серьезным тоном перебил он меня, угадав,
что я хочу сказать, - и решил, что одно дело, когда вы меня о чем-нибудь
спрашиваете, Эстер, и совсем другое, когда я сам что-нибудь говорю вам.
Может быть, это мой долг сообщить вам то немногое, что я знаю.
- Если вы так думаете, опекун, значит это правильно.
- Да, я так думаю, - проговорил он очень мягко, ласково, но очень
твердо. - Теперь я именно так думаю, дорогая. Возможно, что некоторым людям,
с которыми стоит считаться, ваше положение представляется унизительным; а
если так, надо, чтоб уж вы-то сами не преувеличивали значения всего этого
только потому, что имеете лишь смутное понятие о том, как обстоит дело.
Я села и, сделав над собой небольшое усилие, чтобы успокоиться как
следует, проговорила:
- Одним из самых ранних моих воспоминаний, опекун, были следующие
слова: "Твоя мать покрыла тебя позором, Эстер, а ты навлекла позор на нее.
Настанет время, - и очень скоро, - когда ты поймешь это лучше, чем теперь, и
почувствуешь так, как может чувствовать только женщина".
Повторяя эти слова, я закрыла лицо руками, потом отняла их со стыдом,
но стыд мой, надеюсь, был теперь не такой, как прежде, а более высокий, - и
тогда я сказала опекуну, что это ему я обязана счастьем никогда, никогда,
никогда, начиная с отрочества и до сего времени, не чувствовать себя
опозоренной. Он протянул руку, как бы желая остановить меня. Я хорошо знала,
что он не любит, когда его благодарят, и умолкла.
- Девять лет, милая, - начал он, немного подумав, - девять лет прошло с
тех пор, как я получил письмо от одной женщины, которая жила совсем одна, -
письмо, написанное с такой суровой страстностью и силой, каких я не встречал
ни в каком другом письме. Она написала его (так и было откровенно сказано в
письме) потому, быть может, что ей пришла блажь оказать доверие мне; а может
быть, потому, что мне свойственно оправдывать чужое доверие. В письме
говорилось о девочке-сиротке, двенадцати лет, - говорилось в жестоких
выражениях, примерно таких же, как те, которые вы все еще помните. Женщина
писала, что взяла на воспитание девочку и, скрыв, что она жива, растит ее
втайне с самого дня ее рождения; но случись ей, то есть "воспитательнице,
умереть, раньше чем девочка вырастет, та останется совершенно одинокой, без
друзей, без имени, брошенной на произвол судьбы. И она спрашивала меня, не
возьмусь ли я в этом случае завершить воспитание ребенка, начатое ею.
Я молча слушала, внимательно глядя на него.
- Ваши детские воспоминания, дорогая моя, помогут вам представить себе,
в каком мрачном свете эта особа видела и выражала все это и как затуманивала
ей ум ее извращенная религия, учившая, что дитя должно искупать чужую вину,
в которой оно совершенно неповинно. Я пожалел малютку, обреченную на такую
печальную жизнь, и ответил на письмо.
Я взяла его руку и поцеловала ее.
- Особа эта потребовала от меня, чтобы я не пытался ее увидеть, ибо она
давно уже отказалась от всяких сношений с внешним миром и согласна
встретиться только с моим доверенным лицом, если я кого-нибудь уполномочу на
это. Я направил к ней мистера Кенджа. Она сказала ему - конечно, по своему
почину, так как сам он и не думал ее спрашивать, - что живет под вымышленным
именем. Сказала, что если в подобном случае можно говорить об узах кровного
родства, то она приходится девочке родной теткой. И еще сказала, что ничего
больше не откроет (мистер Кендж был убежден в том, что это ее решение
непоколебимо), не откроет никогда и ни в каком случае. Дорогая моя, я сказал
вам все.
Я взяла его руку и задержала в своей.
- Я видел свою подопечную чаще, чем она видела меня, - с улыбкой
проговорил он, стараясь перейти на менее серьезный тон, - и знал, что все ее
любят, а она приносит пользу людям и счастлива сама. И теперь она воздает
мне за это сторицей каждый день и каждый час!
- А еще чаще, - добавила я, - она благословляет опекуна, который стал
для нее отцом!
Не успела я произнести слово "отец", как заметила, что лицо его снова
покрылось какой-то тенью. Он опять прогнал ее, и она мгновенно исчезла; но
ведь она все-таки появилась, и так скоро после моих слов, что мне
почудилось, будто они кольнули его. В недоумении я снова повторила про себя:
"Каких мне не понять. Такие неприятности, каких мне не понять!" Да, это была
правда. Я тогда ничего не поняла и не понимала еще много-много дней.
- Давайте я отечески попрощаюсь с вами, дорогая моя, - сказал он, целуя
меня в лоб, - и ложитесь спать. Сейчас уже поздно работать и думать. Вы и
так делаете это ради нас целый день напролет, маленькая наша
домоправительница.
В ту ночь я уже больше не работала и не думала. Я раскрыла свое
признательное сердце перед богом, поблагодарила его за его милости и заботу
обо мне, а потом заснула.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 [ 59 ] 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.