read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



в столовую, - вошла и остановилась в изумлении, глядя на смутно белевшую
постель, на стриженую костлявую голову, неподвижно лежащую на высоких
подушках.
Мне не раз случалось видеть, как страшно болезнь изменяет людей.
Например, на одной курации мне попался больной, лицо которого менялось почти
ежечасно. Но это была не перемена - то, что я увидела, подойдя к Василию
Алексеевичу. Это было полное, окончательное исчезновение прежнего,
спокойного, медлительного, задумчивого, удивительно определенного в каждом
движении, в каждом слове человека и появление нового человека - высохшего
старика, с квадратным черепом, кости которого отчетливо проступали под
натянувшейся кожей, причем эта перемена произошла за несколько дней. При
электрическом свете желтый цвет лица - у Василия Алексеевича была желтуха -
обычно почти незаметен. Но уже не желтый, а странный зеленый отсвет лежал на
истомленном лице, на узких, беспомощно вытянутых вдоль тела руках. И этот
умирающий человек открыл глаза, когда мы вошли, и спустил на ковер тонкие
зеленые ноги, и Лена стала упрашивать отца, и было видно, что она старается
скрыть от него то страшное, безнадежное, что против воли сквозило в каждом
ее движении, в каждом слове.
- Папочка, не нужно, дорогой! Вот доктор пришел, сейчас он тебя
посмотрит. Хочешь пить?
Василий Алексеевич покачал головой. Рука, которой он опирался на
постель, дрожала.
- Слабость... проклятая, - с трудом пробормотал он.
Еще прежде, в передней, я объяснила Лене, что Митя - врач, и она как-то
бледно, бессознательно улыбнулась, когда Митя пошутил, что он всегда
является кстати. Теперь она умоляюще смотрела на него (Митя ласково уложил
больного и сел подле его постели), и мне стало страшно, когда в этом
измученном взгляде мелькнула надежда. Шепотом она попросила у Мити
разрешения остаться. Он покачал головой.
- Ради бога!
- Нет, нет.
Я увела Лену.
Было половина одиннадцатого, когда мы ушли от Быстровых. Больной уснул,
сказав Лене, что если бы его прежде лечили такие врачи, он давно избавился
бы от этой несносной желтухи. Выходная дверь была заперта, и дворничиха,
которую Митя насилу поднял с постели, узнав, из какой квартиры, спросила
сочувственно:
- Ай скончался?
Молча мы вышли на Международный, пустой и темный. Ночной ветерок мягко
нес по мостовой первые желтые листья. Пролетка стояла у аптеки, в окнах
которой сонно просвечивали цветные шары.
- Я подвезу вас.
- Спасибо.
- Извозчик!
Мы сели. Я спросила Митю о положении больного, и он ответил сумрачно:
- Проживет несколько дней.
- Так это не желтуха?
- Нет. Вы помните симптом Курвуазье? У него рак поджелудочной железы -
и, очевидно, глубокий, с метастазами, потому что поражена и печень.
- Вы сказали Лене?
- Зачем? Она все понимает. Хорошая девушка, - прибавил он задумчиво.
- Очень.
Мы помолчали.
- Какая беспомощность, - вдруг сказал с горечью Митя, - какая жалкая
беспомощность! Чувствовать этот ужас ожидания, который гонит от себя
умирающий человек! Знать, что смерть приближается - неизбежно, неотвратимо,
- и не уметь не только остановить ее, но хотя бы облегчить мучения! Черт
побери! И подумать только, что едва я заговорил о вирусной природе рака...
Ну ладно! Все еще впереди.
Извозчик повернул на улицу Льва Толстого.
- Ну-с, милый друг, а что мы станем делать с Андреем?
Какое-то странное движение прошло по его лицу - и меня сразу бросило и
в холод и в жар. Неужели я выдала себя, и он понял, что я не могла, не имела
права ответить Андрею "да", потому что... Но у Мити вдруг стало холодное,
недовольное лицо, как всегда, когда он уставал, и я подумала с тоской: "Нет,
не понял!"
- Дмитрий Дмитрич... Мы встретимся, и я все расскажу ему. Как вы
думаете?
Я сказала это с отчаянием, голос зазвенел, и Митя внимательно посмотрел
на меня.
- Разумеется, да. Сейчас поеду к себе, в "Европейскую", а оттуда, если
Андрей не пришел, - прямо в Главное управление милиции.
- Дмитрий Дмитрич, я буду звонить вам.
- Когда?
- Часов в двенадцать.
- Пожалуйста.
- А если Андрей у вас, скажите ему, что я жду его. И буду ждать весь
день. Никуда не уйду.
- Хорошо. Доброй ночи.
Я спала тревожно - все была виновата перед кем-то во сне, - когда
соседки по комнате разбудили меня и, перебивая друг друга, стали
рассказывать, что ко мне приходил посыльный в красной шапке.
- Зачем?
- Да письмо же принес!
- Какое письмо?
- У тебя в руках! Очнись, соня.
Я накинула пальто и спустилась в столовую, чтобы остаться одной. Письмо
было от Андрея:
"Дорогая Таня, ты, без сомнения, очень удивилась, не найдя меня в
Филармонии. Я был и видел тебя. Когда ты прочтешь это письмо, я буду уже в
поезде: мне случайно удалось на один день вырваться в Ленинград - только
потому, что Ефимов (это была фамилия замнаркома), который неожиданно вызвал
меня, перенес наш разговор на завтра.
Что же случилось? Ничего особенного, дорогой друг. После твоего отъезда
я каждый день уходил на Анзерку, а оттуда по каменистой - помнишь? - дорожке
к оврагам, к варницам и думал, думал о тебе. Да какое там думал! Я говорил с
тобой, я перебирал каждое твое слово. И странно - мне стало казаться, что не
одна, а две Тани были со мной в те дни. Одна - ответившая мне "да" и
убеждавшая себя в том, что она не могла ответить иначе. И другая -
ответившая "нет" и страдавшая, оттого что не решилась отнять у меня свое
слово. Я чувствовал твое раздвоение, а потом, после твоего отъезда, увидел
его так же ясно, как сейчас из окна гостиницы вижу высокий, узкий, темный
двор, - не правда ли, какие неприветливые дворы в Ленинграде?
Я написал тебе в Ленинград - ты не ответила, и мне впервые подумалось:
она не любит меня".
Дальше полстраницы было зачеркнуто, и я разобрала только: "Не подумай,
что я упрекаю". Потом снова шли отчетливые, твердые, написанные без
колебаний строки:
"Вот, милая Таня! На съезде я увидел твое оживленное, смеющееся лицо,
такое далекое от всего, чем было полно мое сердце, и точно чья-то рука
направила свет фонаря на догадки, мерещившиеся мне в полутьме. Я понял, что
обманывал себя - и обманывал лишь потому, что мне не хотелось верить
печальной мысли: она не любит меня.
Потом я подошел к Мите. Это было трудно - спросить о тебе. Но я спросил
- и понял, что ты не сказала ему о том, что произошло между нами в Анзерском
посаде. Почему? Я ответил: потому, что она не любит меня.
Вот и все! Я буду писать тебе. Иногда, если позволишь, я стану
приезжать к тебе и спрашивать: "Все то же?" Ты не должна думать, что я стал
меньше любить тебя.
Всегда твой Андрей".
Размахивая этим письмом, в пальто, накинутом на ночную рубашку, я
вбежала в вестибюль и закричала швейцару:
- Петр Францевич, дайте гривенник, скорее, скорее!
Сто лет он копался в старом, потрепанном портмоне, сто лет не отвечала
станция - и, кажется, не ответила бы еще сто, если бы я с отчаянием не
ударила кулаком по автомату.
- Дайте справочную Октябрьской дороги. Говорит ревизор.
Не знаю, какой добрый демон подсказал мне эти слова, но телефонистка, в
любое время дня и ночи повторявшая "занято", - в ответ на подобную просьбу
вдруг сказала:
- Даю.
- Когда отходит ближайший поезд в Москву?
- Через двадцать минут.
Я не увижу его. Не увижу, не скажу, что я одна во всем виновата!
Кажется, курсантам военных школ положено одеваться в полторы-две
минуты. Я оделась быстрее. Девочки стали приставать с расспросами, я что-то
ответила и, опрометью сбежав по лестнице, бросилась к площади Льва Толстого.
Нечего было и думать на трамвае добраться до вокзала за пятнадцать
минут. Такси в те годы не было и в помине. Но как раз накануне Машка
Коломейцева рассказала мне об одном нашем студенте пятого курса, у которого
рожала жена и который, растерявшись, выскочил на улицу, остановил первую
попавшуюся машину и отправил жену в клинику. Этот случай смутно вспомнился
мне, когда, перебежав через площадь, я увидела издалека приближавшуюся по
Большому проспекту машину. Остановить! И с бьющимся сердцем я пошла по
мостовой навстречу машине.
- Что случилось?
- Товарищ шофер, мне нужно успеть на Октябрьский вокзал. Поезд отходит



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 [ 59 ] 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.