read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Да нет, конечно, не смущает. Спасибо.
- Ну, так, значит, и пишем. - Суровцев наклонился над бумагой.
Когда донесение было написано и подписано, он встал, положил на плечо
Корнилова руку и сказал:
- Меня-то благодарить вам, конечно, не за что. А вот вам-то
действительно спасибо! Очень интересный разговор был тут. Есть о чем
подумать.

И еще прошла неделя. Сад стоял грустный, мокрый и пустой. Яблоки сняли,
бригадира перекинули на другое место. Корнилов все ждал приказа свернуть
работы, а его некому было отдать. "Вот уж приедет хозяин, он тогда
распорядится", - отвечал политпросветчик и загадочно улыбался. Неужели,
мол, до тебя не доходит? Ведь не глупенький же. А что до него, собственно,
должно было доходить? Он именно и вел себя как глупенький. В каждый свой
приезд он обязательно звонил Суровцеву, и тот принимал немедленно. И они
сидели в обширном светлом кабинете с картой мира на стене, с окнами в
детский парк, пили минеральную и разговаривали. Говорили о всяком: о
кладах, о том, что пьеса братьев Тур или Шейнина "Очная ставка" -
прекрасная, острая жизненная пьеса на самую нужную тему. (А кстати, вы не
прочли статью Вышинского в "Известиях"? Обязательно прочтите! Там есть
любопытные факты!) О Зыбине, о раскопках (так что ж, еще не прислали вам
нового человека? Как же вы тогда работаете?!) Затем переходили к старику.
(А что старик? Он свое прожил, его не переделаешь. Пусть себе сидит
пишет.) И под конец составляли одну и ту же бумагу. Начало ее: "Считаю
своим долгом поставить вас в известность..." Конец ее: "...о Советской
власти отзывался положительно".
Так продолжалось неделю, а потом случилось вот что. Однажды, когда они
уже кончали работать, в кабинет с папкой в руках вошел Хрипушин. Он
коротко кивнул Суровцеву, прошел к столу и наклонился над Корниловым.
- Ну, порядок! - сказал он усмехаясь. - Скоро мы этого батюшку будем в
партию принимать, к этому дело идет.
- Что ж? - слегка улыбнулся Суровцев. - Заслужит - и примем.
- Заслужит, заслужит! Я уж по вашим бумажкам вижу, что заслужит! -
энергично заверил Хрипушин. Он развязал папку, вынул оттуда "Суд над
Христом" и потряс им перед Корниловым. - Вот работка-то! Да, ничего не
скажешь: здорово!
- Что здорово? - спросил Суровцев.
- Здорово свою линию поп проводит!
Суровцев что-то хмыкнул, а Корнилов удивленно, ну, конечно, подчеркнуто
удивленно, поглядел на майора.
- Какую линию-то? - ответил ему Хрипушин. - А вот какую: что б там ни
писали об этом Маркс - Энгельс - Ленин - Сталин, а Христос-то был!
- То есть был человек по имени Иисус, которого евангелисты произвели в
звание Христа, - осмелился Корнилов.
- А это уж неважно, это совершенно неважно, - махнул на него огромной
лапой Хрипушин, - тут уж кто как захочет, так и поймет. Главное - был!
Во-вторых, вот смотрите, как тогда гуманно судили. А мы, чекисты, на эту
поповскую гуманность плевали, - вдруг взревел и взорвался он. - Так вот,
как того поп хочет, так никогда не будет. А будет так: заслужил - получай!
И полной мерой! А третье - самое главное. Вот распяли безбожники Господа
Бога нашего, а он на третий день, смерть смертью поправ, воскрес и
вознесся.
- Слушайте, так вот как раз этого в рукописи и нет! - крикнул Корнилов.
Он действительно был ошеломлен.
- То есть как это нет? - гневно повернулся к нему Хрипушин. - Как это
нет, когда черным по белому тут все это и написано. Что вы мне-то голову
морочите?! - Он кинул рукопись на стол. - Возьмите это ваше святое
евангелие! Суровцев, отберешь расписку, что материал возвращен.
- Что? - Корнилов, вскочил с места. - Я же просто так все это дал, без
всякой расписки. Зачем же вы?..
- Как? - Хрипушин повернул к нему свое страшное лицо и посмотрел на
него оловянными глазами. - Так вы что, играться сюда к нам пришли?
- Я... - начал было Корнилов.
- Вы что? Материал органам представили или книжку "Роман императрицы"?!
Лейтенант Суровцев?!..
- Да, да, - заторопился и забегал руками по бумагам Суровцев, - мы
сделаем, сделаем! Владимир Михайлович, ну такова же форма следственного
производства.
- Да что ты с ним объясняешься, что ты объясняешься? - совсем зашелся
Хрипушин. - Ты его лучше спроси, кто он? США или советский гражданин?
Обязан он или нет помогать органам? Ах ты. - Он стиснул кулаки, и скулы у
него налились. - И кончайте эти детективные истории немедленно! А то
развели мне богословия на сто листов! Нет так нет, и голову нечего
морочить! Но смотри, Суровцев! Ты у меня смотри, пожалуйста! С тебя весь
спрос! - И он стремительно вышел из кабинета.
Несколько секунд оба молчали. Надо сказать, если Хрипушин хотел
произвести впечатление, то он его произвел. Саженный вышибала с
напружиненными кулаками и холуйским блестящим по ниточке пробором
посередине, он произвел впечатление! Впрочем, он, может быть, и ничего не
хотел производить. Просто, переступая некие пороги, он совершенно
автоматически, как актер, входил в нужное состояние. Он вконец развинтил
себе нервы, и его всегда била истерика. Била, когда он допрашивал
арестованного, била, когда прижимал свидетеля, била, когда начинал орать,
била, когда кончал орать, потому что понимал: орать сейчас бесполезно.
И еще одно, пришедшее к нему в последние месяцы, - никогда он еще не
чувствовал себя так твердо обеими ногами на земле, как сейчас. Он знал,
что не зря его вытащили сюда из захолустья и присвоили звание майора, что
в мире очень многое переменилось и вот-вот наступит тот долгожданный час,
когда Вождь даст наконец на вооружение своим славным чекистам выработанные
им совершеннейшие методы ведения следствия, что, исходя из глубокого
творческого понимания идеи марксизма и сталинского анализа идеи
международной рабочей солидарности, Вождем уже подведена некая
непоколебимая теоретическая база под эти новые методы, вернее, под эти
новые формы классовой борьбы. И тогда эти аппаратчики, которые сейчас
смотрят на него сверху вниз, заткнутся навсегда, ибо потребуется не только
наука и формочка, а еще и нечто иное, живое, а не мертвое. А это у него
есть, и он готов, а они еще - как сказать, как сказать. Поэтому все эти
месяцы он жил в повышенном состоянии, в напряженном и непрерывном ожидании
чего-то большого, славного и громкого. И именно поэтому же и заводился он
и орал сейчас чаще, чем обычно.
- Ах, как нехорошо вышло, - бесполезно поморщился Суровцев, когда
Хрипушин ушел, - и надо же было вам говорить... Ну ничего, ничего. Вот вам
бумага, пишите... - он задумался. - Пишите, значит, так: "Из дела по
оперразработке А.Э.Куторга мною, Владимиром Михайловичем Корниловым,
получена обратно рукопись на двухстах двадцати четырех листах машинописи
"Суд над Христом" как не представляющая оперативной ценности".
Подписались. Дата. Все! Давайте сюда! Фу, черт, как все неудачно вышло.
Воды хотите? - Корнилов мотнул головой. - Да ничего, ничего! То ли у нас
еще бывает. Я скажу вам, почему майор злится: ему самому влетело.
- От кого?
- От начальника. Как раз вчера подполковник меня вызвал с делом. Я ему
доложил все по порядку. Он полистал, полистал вот "Суд", взял, листика три
прочел, потом и говорит: "Ну что же, кажется, верно - ерунда! Сумасшедший
дед, и все! Будем, наверно, закрывать - но только знаешь? Не вполне
солидно это как-то у нас выглядит. Вот пять донесений, и во всех одно и то
же: не допускал, не допускал. А что же он допускал? Рассуждение о
божественной литургии, что ли? Да говорили ли они вообще или просто водку
пили? А вдруг он просто затаился? Вот мы дело закроем, а тут он и каркнет
во все воронье горло, что мы тогда будем делать?" Я молчу, сказать-то
нечего. Вот он подумал еще и решил: "Ладно! Подождем еще с недельку -
вреда от этого не будет, а оснований прибавится..." Ну и на майора,
конечно, поднапер в этом смысле. А майор на нас. Вот и все.
- И надо же было мне высовываться с этими листами, - с горечью сказал
Корнилов. - Кто меня просил их вам приносить? Кто тянул меня, дурака, за
язык? Ах ты... - И он стукнул себя кулаком по лбу.
- Ну что вы, что вы! - огорчился и взволновался Суровцев. - Ведь это
такой великолепный оправдывающий материал! Мы уже имеем и отзыв на эту
работу! Нет, это вы отлично сделали! А что касается разговора... - Он
вдруг засмеялся и махнул рукой. - Плюньте, честно говорю, плюньте! У нас
тысячу таких на дню бывает! Честное слово. - Но, подписывая пропуск, вдруг
снова посерьезнел и сказал уже без всякой улыбки: - Только теперь и я уж
вас попрошу. Дело действительно идет к концу. Будьте поактивнее. Начните
разговор сами и о политике.
Всю эту неделю состояние у Корнилова было преотвратительное. Погода над
горами окончательно расмокропогодилась. Дожди, дожди, дожди. Алмаатинка
вздулась, ревет, катит камни. На месте раскопок серая и рыжая слякоть.
Палатка протекает, пришлось перетаскивать койку и подставлять кастрюлю. А
тут еще собака повадилась ночью выть - встанешь сонный, швырнешь в нее
чем-нибудь - отскочит немного, сядет и опять, подлюка, воет, воет.
А дождик нудит и нудит - день и ночь, день и ночь - мелкий, серенький,
косой, такой, что и жить не хочется. На его фоне и происходит черт знает
что. Но всего неприятнее была все-таки встреча с Линой. Он зашел к ней в
институт, приотворил дверь кабинета, позвал, и она сразу же выскочила,
ослепительная, светлая, радостная, он чуть не вскрикнул: какая она! А она
увидела его и сразу потухла. И ничего у нее не нашлось для него, кроме:
"Ах, это вы, Владимир Михайлович". Так, стоя в коридоре при полуоткрытой
двери, они и поговорили - о раскопках, о горах, о дождике, о яблоках - не
надо ли помочь достать? Он может! Нет, спасибо, ничего не надо! Потом он
заикнулся о Зыбине, и она быстро сказала: "Знаю - говорили. Ну что же? Не



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 [ 60 ] 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.