read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Не сомневаюсь, - ответил он совсем другим голосом. - Посиди минутку спокойно, чтобы я мог прочесть это в тебе. Это будет быстрее, чем рассказывать.
Она повиновалась. Это столько раз происходило прежде, что уже не казалось странным. Эта сила составляла сердцевину сущности шаманов, она приходила вместе с их посвящением. Через короткое время Гиринт вздохнул и слегка откинулся назад, в глубокой задумчивости.
- Ты сделал то, зачем отправился туда? - спросила Лиана через мгновение.
Он кивнул.
- Это было очень трудно?
Снова кивок. Больше ничего, но она давно его знала, и она была дочерью своего отца. И еще она видела его лицо, пока он путешествовал. В ее душе шевельнулось чувство гордости. Гиринт был одним из них, и что бы он ни совершил, это было нечто великое.
Ей хотелось задать еще один вопрос, но она боялась.
- Я принесу тебе поесть, - сказала она, приподнимаясь.
Но Гиринту редко нужно было задавать вопросы вслух.
- Лиана, - пробормотал он, - не могу сказать тебе наверняка, потому что у меня еще не хватает сил, чтобы дотянуться до самого Селидона. Но думаю, я бы уже знал, если бы там произошло что-нибудь плохое. С ними все в порядке, дитя мое. Позже мы получим известия, но можешь сказать матери, что с ними все в порядке.
Облегчение расцвело в ней, словно еще один восход солнца. Она снова обняла его за шею и поцеловала.
Он ворчливо сказал:
- Это все равно не заменит завтрака! И должен тебя предупредить, что в мое время любая женщина, которая так поступила, должна была быть готовой пойти намного дальше!
Она тихо рассмеялась.
- О, Гиринт, я бы с радостью легла с тобой в любой момент, стоит тебе только пожелать.
В кои-то веки у него сделался удивленный вид.
- Никто не говорил мне таких слов уже очень давно, - после короткого молчания ответил он. - Спасибо, детка. Но лучше займись завтраком и пришли ко мне брата.
Но Лиану невозможно было застать врасплох.
- Гиринт! - воскликнула она с притворным изумлением.
- Я знал, что так ты и ответишь! - проворчал он. - Твой отец так и не смог научить своих детей хорошим манерам. Это не смешно, Лиана дал Айвор. Он только что проснулся.
Она ушла, все еще смеясь.
- И завтрак не забудь! - крикнул он ей вслед.
И только когда Гиринт убедился, что она его не может услышать, он позволил себе рассмеяться. Он смеялся долго, так как испытывал глубокое удовлетворение. Он снова на Равнине, куда уже не надеялся когда-либо вернуться, решившись на путешествие над морскими просторами. Но он действительно сделал то, для чего пустился в путь, и его душа уцелела. И что бы ни произошло у Селидона, это было не слишком плохо, не могло быть, иначе даже в таком ослабленном состоянии он знал бы об этом с самого момента своего возвращения.
Поэтому он несколько секунд смеялся и позволил себе - это было несложно - мечтать о завтраке.
Все изменилось, когда пришел Табор. Он проник в мысли мальчика и увидел, что с ним происходит, а затем прочел о том, что сделала Ясновидящая в Кат Миголе. После этого еда показалась ему безвкусной, а сердце покрылось пеплом.

* * *

Она гуляла по саду позади Храма вместе с Верховной жрицей, если только, подумала Шарра, это крохотное пространство можно назвать садом. Человеку, выросшему в садах Лараи Ригал и знающему каждую тропинку, водопад и раскидистое дерево в его стенах, ответ был и так ясен.
И все же здесь таились неожиданные сокровища. Она остановилась рядом с клумбой сильваина - серебристо-серых роз. Она и не знала, что они растут так далеко на юге. В Катале их не было: говорили, что сильваин цветет только на берегах озера Селин, у Данилота. Это были цветы светлых альвов. Она сказала об этом Джаэль.
Жрица рассеянно взглянула на цветы.
- Это подарок, - пробормотала она. - Очень давно, когда Ра-Латен сплел туман над Данилотом и альвы начали свое долгое затворничество. Они прислали нам цветы сильваина, чтобы мы их помнили. Они растут здесь и еще в дворцовом саду. Не много, почва им не подходит или что-то другое, но несколько кустов всегда цветет, а эти, кажется, выдержали зиму и засуху.
Шарра взглянула на нее.
- Они не имеют для тебя значения, правда? - спросила она. - Интересно, а вообще есть то, что имеет для тебя значение?
- Среди цветов? - подняла брови Джаэль. Затем, помолчав, ответила: - Были цветы, которые имели значение: цветы у Дан Моры, когда начал таять снег.
Шарра помнила. Они были красные, красные, как кровь жертвы. Она снова взглянула на свою спутницу. Стояло теплое утро, но в своих белых одеждах Джаэль выглядела холодной как лед, и в ее красоте чувствовалась режущая острота. В самой Шарре тоже было немного мягкости или спокойствия; у мужчины, за которого она собиралась замуж, на всю жизнь останется шрам от брошенного ею кинжала, но у Джаэль все было по-другому, она провоцировала.
- Конечно, - пробормотала принцесса Катала. - Эти цветы должны иметь значение. А что-нибудь еще? Или абсолютно все должно возвращаться по кругу к Богине, чтобы пробиться к тебе?
- Все действительно возвращается к Богине, - машинально ответила Джаэль. Но потом, помолчав, нетерпеливо продолжала: - Почему все задают мне такие вопросы? Что именно все вы ожидаете от Верховной жрицы Даны? - Ее глаза, зеленые, словно трава под солнцем, с вызовом смотрели в глаза Шарры.
Шарра пожалела о том, что заговорила об этом. Она все еще оставалась чересчур импульсивной, и это часто заводило ее слишком далеко. В конце концов, она гостья в Храме.
- Ну... - извиняющимся тоном начала она. Но продолжать не смогла.
- В самом деле! - воскликнула Джаэль. - Понятия не имею, чего от меня хотят. Я - Верховная жрица. Я владею магией, я держу под контролем жриц Мормы, а Дана знает, как это трудно - из-за Одиарт. Мне надо хранить ритуалы, давать советы. В отсутствие Верховного правителя мне приходится править королевством вместе с канцлером. Как я могу не быть такой, какая я есть? Что вы все от меня хотите?
Поразительно, но ей пришлось отвернуться к цветам, чтобы спрятать лицо. Шарра смутилась и на мгновение растрогалась, но она родилась в стране, где проницательный ум необходим для выживания, и она была дочерью и наследницей Верховного правителя Катала.
- Ты ведь не только со мной сейчас говорила, правда? - тихо спросила она. - Кто те, другие?
Через мгновение Джаэль, которая, кроме всего прочего, обладала еще и мужеством, обернулась и посмотрела на нее. Ее зеленые глаза оставались сухими, но в глубине их застыл вопрос.
Они услышали на тропинке шаги.
- Да, Лила? - произнесла Джаэль, не успев еще повернуться. - Что случилось? И почему ты продолжаешь ходить туда, где тебе быть не положено? - Слова были суровыми, но тон - на удивление - нет.
Шарра взглянула на худенькую девушку с прямыми светлыми волосами, которая кричала от боли, когда в небе появилась Дикая Охота. На лице Лилы отразилась некоторая робость, но не слишком сильная.
- Прошу прощения, - сказала она. - Но я думала, вы захотите знать. Ясновидящая сейчас в том домике, где жили Финн и его мать вместе с малышом.
Выражение лица Джаэль быстро изменилось.
- Ким? Правда? Ты держишь связь с самим этим местом, Лила?
- Кажется, да, - серьезно ответила девушка, словно это было чем-то совершенно обычным.
Джаэль долго смотрела на нее, и Шарра, не все понимая, увидела жалость в глазах Верховной жрицы.
- Скажи, - мягко попросила девушку Джаэль, - ты видишь Финна? Там, где он сейчас находится?
Лила покачала головой.
- Только тогда, когда их призывают. Я видела его тогда, хотя и не могла говорить с ним. Он был слишком... холодным. И там, где они сейчас находятся, для меня слишком холодно, я не могу пойти туда за ним.
- И не пытайся, Лила, - вздохнула Джаэль. - Даже не пытайся.
- Это не имеет никакого отношения к попыткам, - просто сказала девушка, и что-то в ее словах, спокойное смирение, тоже вызвало в душе Шарры жалость.
Но обратилась она к Джаэль:
- Если Ким находится поблизости, мы можем поехать к ней?
Джаэль кивнула головой.
- Мне надо с ней кое-что обсудить.
- Здесь есть кони? Поехали.
Верховная жрица слабо улыбнулась.
- Вот так просто? Есть разница между независимостью и безответственностью, моя дорогая, - пробормотала она с отмеренной деликатностью. - Ты - наследница своего отца и невеста - ты не забыла? - наследника Бреннина. А мне поручено управление половиной Бреннина. И мы еще ведем войну, или ты об этом тоже забыла? На этой дороге в прошлом году были убиты цверги. Нам придется организовать для тебя охрану, если ты намереваешься ехать со мной, принцесса Катала. Прошу извинить, я покину тебя, чтобы заняться этими деталями.
И она плавно прошла мимо Шарры по усыпанной гравием дорожке.
Месть, грустно подумала принцесса. Она вторглась в очень личную область и только что заплатила за это. Кроме того, она понимала, что Джаэль права. Но это делало выговор еще более досадным. В глубокой задумчивости она повернулась и вслед за Верховной жрицей вернулась в Храм.
В конце концов прошло довольно много времени прежде, чем эта небольшая экспедиция двинулась по дороге к озеру, в основном из-за того, что этот самонадеянный толстяк, Тегид, которого Дьярмуд выбрал своим поручителем в их бракосочетании, отказался отпустить ее без своего сопровождения, даже под охраной жрицы и стражников из Бреннина и Катала. И поскольку в столице был только один конь, достаточно крупный, чтобы выдержать непомерный вес Тегида, а этот конь находился в казармах Южной твердыни в противоположном конце Парас Дерваля...
Уже почти наступил полдень, когда они выехали, и, следовательно, они уже никак не могли повлиять на то, что произошло.

* * *

В предрассветные часы того утра Кимберли, спящая в домике у озера, прошла по узкому мосту над пропастью, наполненной безымянными, бесформенными ужасами, и, когда она уже стояла на другой стороне, к ней во сне подошел человек без лица, и в этом тоскливом, гибельном месте в ней зародился уродливый страх.
Она заметалась с боку на бок на своей кровати в Домике, не просыпаясь, подняв одну руку бессознательным жестом, защищаясь и отгоняя этот страх. В первый и единственный раз она сопротивлялась пророческому видению, стремилась изменить образ того человека, который стоял перед ней на противоположной стороне пропасти. Чтобы изменить, а не только заранее увидеть нити, вплетенные во время на Станке Великого Ткача. Напрасные усилия.
Ибо Исанна сделала Ким Ясновидящей именно для того, чтобы ей приснился этот сон, и пожертвовала ради этого своей душой. Она так и сказала тогда. Так что Ким не испытала удивления, только ужас и неприятие, беспомощность перед лицом этой суровой неизбежности.
Спящая женщина в домике прекратила сопротивление; поднятая жестом отрицания рука упала. Во сне она стояла на дальнем краю пропасти, глядя на того, кто пришел. Эта встреча ждала ее с самого начала. Это было так же верно, как может быть верным что бы то ни было вообще. И вот так, с прихода этого сна, с моста через пропасть, началось завершение.

Когда она наконец проснулась, было уже позднее утро. После того сна она снова погрузилась в более глубокий, целительный сон, в котором отчаянно нуждалось ее измученное тело. Она немного полежала в постели, смотря на солнечный свет, льющийся в открытые окна, и испытывая глубокую благодарность за дарованную милость недолгого отдыха в этом месте. За окнами пели птицы, ветерок доносил аромат цветов. Она слышала плеск волн о камни у берега.
Ким поднялась и вышла на яркий свет дня. Пошла по знакомой тропинке к широкому плоскому камню, нависшему над озером, где она стояла на коленях, когда Исанна бросила цветок банниона в залитые луной воды и вызвала духа озера Эйлатина, чтобы он передал Ким знания о Фьонаваре.
Эйлатин сейчас там, внизу, она это знала, глубоко в своих чертогах из водорослей и камня, освободившийся от власти Исанны, равнодушный ко всему происходящему над поверхностью озера. Она опустилась на колени и умыла лицо прохладной, чистой водой. Потом села на корточки и дала солнечным лучам высушить капли воды, блестящие на щеках. Было очень тихо. Вдали над озером, в погоне за рыбой, спикировала птица и взмыла вверх, вспыхнула в лучах солнца и улетела на юг.
Ким когда-то уже стояла на этом берегу, почти целую жизнь тому назад, как ей казалось, и бросала в воду камешки. Она тогда убежала от слов, произнесенных Исанной в доме. В подвале под домом.
Тогда у нее еще были каштановые волосы. Она была интерном из Торонто, чужой в этом мире. Теперь она стала седой, Ясновидящей из Бреннина, и во сне сегодня, на противоположной стороне пропасти, она видела дорогу, уходящую вдаль, и кто-то стоял перед ней на этой дороге. Из озера выпрыгнула пятнистая рыбка, ярко сверкнув на солнце. Солнце стояло высоко, слишком высоко; пока она теряла время на этом берегу, Станок продолжал ткать Гобелен.
Кимберли встала и пошла обратно к дому. Немного сдвинула в сторону стол. Приложила ладонь к полу и произнесла магическое слово.
Вниз вели десять ступенек. Стены были влажные. Факелы отсутствовали, но снизу ей навстречу засиял хорошо памятный ей жемчужный свет. В ответ загорелся Бальрат у нее на пальце. Затем она спустилась вниз и снова оказалась в комнате с ковром, единственным письменным столом, кроватью, стулом, древними книгами.
И со шкафчиком на дальней стене, где за стеклянными дверцами лежал Венец Лизен, от которого исходило сияние.
Она подошла и открыла дверцы. Долго стояла недвижно, глядя на сверкающие камни Венца: самое прекрасное произведение светлых альвов, созданное Детьми Света с любовью и жалостью к самой прекрасной из всех женщин во всех мирах Ткача.
"Свет против Тьмы", - сказала тогда Исанна. Ким вспомнила ее слова о том, что он изменился: когда его сделали, у него был цвет надежды, а после смерти Лизен он стал сиять более приглушенным светом, светом утраты. Вспомнив об Исанне, Ким почувствовала ее осязаемое присутствие: у нее возникла иллюзия, что если она обхватит себя руками, то обнимет хрупкое тело старой Ясновидящей.
Это была всего лишь иллюзия, но она вспомнила кое-то еще, более призрачное, чем иллюзия: слова Радерта, мага, которого любила Исанна и который любил ее, человека, который снова отыскал Венец, потерянный много лет назад.
"Тому, кто наденет его после Лизен, - сказал Радерт, - предстоит пройти по Самой Темной Дороге из всех, лежащих перед любым из Детей земли и звезд".
Эти слова она услышала во сне. Ким протянула руку и с бесконечной осторожностью взяла Венец с его места.
Она услышала какой-то шум в комнате наверху.
На нее нахлынул страх, еще более острый, чем во сне. То, что было тогда лишь предвидением и поэтому чем-то пока отдаленным, теперь находилось здесь, над ней. И время пришло.
Ким повернулась к лестнице. Стараясь говорить ровным голосом, понимая, как опасно было бы выказать свой страх, она сказала:
- Можешь спуститься, если хочешь. Я тебя ждала.
Молчание. Сердце ее гремело, как гром, как барабан. На мгновение она снова увидела пропасть, мост, дорогу. Потом на лестнице послышались шаги.
И вошел Дариен.
Она его никогда прежде не видела. Ей пришлось пережить мгновение ужасного ощущения несовместимости представлений с действительностью, это было основным впечатлением. Они ничего не знала о том, что произошло на поляне у Древа Жизни. Он должен был быть ребенком, хотя в глубине души она знала, что он не ребенок, не мог им быть. Во сне он предстал перед ней лишь туманной фигурой, с размытыми контурами, именем, которое она узнала в Торонто еще до его рождения. Она знала его через ауру имени и еще по одной примете, которая сильнее всего внушала ей страх: у него были красные глаза.
Теперь глаза его были голубыми, и он казался очень юным, хотя должен был быть еще моложе. Намного моложе. Но ребенок Дженнифер, родившийся меньше года назад, стоял перед ней, и его глаза беспокойно метались по комнате, и выглядел он как обычный пятнадцатилетний мальчик, если только обычный пятнадцатилетний мальчик может быть таким красивым, как этот, и обладать такой скрытой внутренней силой.
- Откуда ты узнала, что я здесь? - внезапно спросил он. Его голос звучал хрипло, словно он давно им не пользовался.
Она попыталась приказать сердцу биться помедленнее; ей необходимо сохранять спокойствие, необходимы все ее умственные способности, чтобы справиться с этим.
- Я тебя услышала, - ответила она.
- Я старался не шуметь.
Ей удалось улыбнуться.
- Ты и не шумел. У меня очень хороший слух. Твоя мать обычно будила меня, когда приходила поздно вечером, как бы она ни старалась не шуметь.
Его взгляд на секунду задержался на ней.
- Ты знаешь мою мать?
- Я знаю ее очень хорошо. И очень ее люблю.
Он сделал пару шагов в глубину комнаты, но остался между ней и лестницей. Она не была уверена, почему: чтобы оставить для себя путь к отступлению или чтобы перекрыть ей выход. Он снова огляделся по сторонам.
- Я не знал, что здесь есть эта комната.
Мышцы на ее спине окаменели от напряжения.
- Она принадлежала женщине, которая жила здесь до тебя, - сказала Ким.
- Почему? - с вызовом спросил он. - Кто она была? Почему эта комната под землей? - Он был одет в свитер, штаны и светло-коричневые сапоги. Свитер был коричневый, слишком теплый для лета и слишком велик для него. Она поняла, что это, наверное, свитер Финна. Как и все остальные вещи. У нее пересохло во рту, и она провела языком по губам.
- Она была очень мудрой женщиной и в этой комнате хранила много любимых вещей, поэтому она держала эту комнату в тайне, чтобы их сберечь. - Венец лежал у Ким в руке, тонкий и изящный, он почти ничего не весил, и все же казалось, что держит она всю тяжесть миров.
- Каких вещей? - спросил Дариен.
И теперь время их действительно настигло.
- Вот, - ответила Ким, протягивая ему Венец. - Это для тебя, Дариен. Он был предназначен для тебя. Это Венец Лизен. - Голос ее слегка дрожал. Она помолчала. Он тоже молчал и смотрел на нее в ожидании. Она сказала: - Это Свет против Тьмы.
Голос изменил ей. Высокие, героические слова прозвучали в маленькой комнате и утонули в молчании.
- Ты знаешь, кто я? - спросил Дариен. Его опущенные руки сжались в кулаки. Он сделал еще шаг вперед. - Ты знаешь, кто мой отец?
Это было так ужасно. Но она видела это во сне. Венец принадлежал ему. Она кивнула.
- Знаю, - шепнула она. И так как ей показалось, что она услышала в его голосе почтение, а не вызов, она сказала: - И я знаю, что твоя мать оказалась сильнее его. - Этого она на самом деле не знала, но это была, молитва, надежда, проблеск света, за который на держалась. - Он хотел, чтобы она умерла, чтобы ты не родился.
Дариен отошел на тот единственный шаг, на который перед этим приблизился. Потом коротко рассмеялся, одиноким, ужасным смехом.
- Этого я не знал, - сказал он. - Кернан спросил почему мне позволили остаться в живых. Я слышал. Кажется, все с этим согласны. - Его кулаки судорожно сжимались и разжимались.
- Не все, - ответила Ким. - Не все, Дариен. Твоя мать хотела, чтобы ты родился. Очень хотела. - Ей нужно быть осторожной. Это имело такое огромное значение. - Пол - Пуйл, тот, кто жил с тобой здесь, он рисковал жизнью, охраняя ее, и привел ее в дом Ваэ в ту ночь, когда ты родился.
Выражение лица Дариена изменилось, словно он захлопнул перед ней дверь.
- Он спал на кровати Финна, - обвиняющим тоном произнес он.
Она ничего не ответила. Что она могла сказать?
- Дай его мне, - произнес он.
Что ей оставалось делать? Все это казалось таким неизбежным теперь, когда время пришло. Кто, кроме этого ребенка, должен пройти по Самой Темной Дороге? Он уже вступил на нее. Никому другому не дано испытать столь глубокого одиночества, никто другой не может таить в себе столь абсолютную угрозу.
Безмолвно, потому что никакие слова не могли соответствовать этому моменту, она шагнула вперед с Венцом в руках. Он инстинктивно отпрянул, поднял руку для удара. Но потом опустил ее, стоял очень неподвижно и терпел, пока она надевала Венец ему на голову.
Он даже не сравнялся с ней ростом. Ей не пришлось тянуться вверх. Легко было пристроить золотой ободок на его золотистых волосах и застегнуть изящную застежку. Это было легко; она видела это во сне - это свершилось.
И в то мгновение, когда щелкнула застежка, свет Венца погас.
У него вырвался крик, полный боли вопль без слов. В комнате вдруг стало темно, ее освещал лишь красный свет Бальрата, который все еще горел, и слабый свет, проникающий по лестнице из комнаты наверху.
Потом у Дариена вырвался новый звук, на этот раз смех. Не растерянный смех, как раньше, а резкий, скрипучий, неуправляемый.
- Мой? - воскликнул он. - Свет против Тьмы? Дура! Как может сын Ракота Могрима носить такой Свет? Как он может сиять для меня?
Ким зажала рот обеими ладонями. В его голосе было столько неприкрытого страдания... Потом он сорвался с места, и ужас охватил Ким. Этот ужас разрастался, он уже перешел все известные ей пределы, потому что при свете Камня Войны она увидела, как его глаза вспыхнули красным. Он слегка махнул рукой, не более, но она ощутила этот жест как удар, поваливший ее на землю. Он рванулся мимо нее к шкафчику на стене.
В котором лежал последний магический предмет. Последняя вещь, которую Исанна видела в жизни. И, беспомощно лежа на земле у его ног, Ким увидела, как сын Ракота Могрима взял Локдал, кинжал гномов, и присвоил его себе.
- Нет! - вскрикнула она. - Дариен, Венец - твой, но не кинжал. Он не для тебя. Ты не знаешь, что это такое.
Он снова рассмеялся и вынул клинок из усыпанных камнями ножен. В комнате раздался звук, словно тронули струну арфы. Он посмотрел на блестящий синий узор, бегущий вдоль клинка, и сказал:
- Мне нет нужды знать. Мой отец узнает. Как я пойду к нему без подарка, а что за подарок этот мертвый камень Лизен? Если даже сам Свет отворачивается от меня, по крайней мере, я теперь знаю, где мое место.
Он прошел мимо нее к ступенькам, поднялся по ним и ушел, с безжизненным обручем на голове и кинжалом Колана в руке.
- Дариен! - крикнула Ким голосом, полным душевной боли. - Он хотел, чтобы ты умер. А твоя мать боролась, чтобы позволить тебе родиться!
Никакого ответа. Шаги по полу наверху. Дверь открылась и закрылась. С исчезновением Венца Бальрат постепенно потускнел, и в комнате под домом стало совсем темно, и в этой темноте Ким рыдала о потере Света.

Когда час спустя они приехали, она снова сидела у озера в глубокой задумчивости. Топот коней испугал ее, и она быстро вскочила на ноги, но потом увидела длинные рыжие волосы и черные, как ночь, и поняла, кто приехал, обрадовалась.
Она пошла вперед по дуге берега им навстречу. Шарра, ее подруга, - она стала подругой с самого первого дня их знакомства, - соскочила с коня в тот самый момент, когда он остановился, и заключила Ким в горячие объятия.
- С тобой все в порядке? - спросила она. - Ты это сделала?
Утренние события были настолько свежи в ее памяти, что Ким сначала не поняла, что Шарра спрашивает о Кат Миголе. Когда принцесса Катала видела Ким в последний раз, Ким готовилась отправиться в горы.
Она смогла кивнуть и слегка улыбнуться, хоть это и далось ей с трудом.
- Сделала, - ответила она. - Я сделала то, для чего пошла туда.
Больше она в тот момент ничего не стала говорить.
Джаэль тоже спешилась и стояла немного в стороне ждала. Она выглядела, как всегда, спокойной и углубленной в свои мысли, очень значительной. Но Ким пережила вместе с ней несколько мгновений в Храме Гуин Истрат в канун Майдаладана, поэтому она подошла к ней, обняла и быстро поцеловала жрицу в щеку. Секунду Джаэль стояла неподвижно; потом ее руки обвились вокруг Ким, быстро и смущенно, мимолетным жестом, который тем не менее говорил о многом. Ким отступила назад. Она знала, что глаза ее покраснели от слез, но с Джаэль ни к чему было проявлять слабость. Ей понадобится помощь, и в немалой степени для того, чтобы решить, что делать.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 [ 7 ] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.