read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



шаркающая, на голове бесформенная shlapa, плащ грязный.
-- Ах, Алекс, Алекс, -- заговорил он. -- Кстати, я по дороге встретил
твою мать. Она сказала, что у тебя вроде болит что-то. Стало быть, в школу
не пошел?
-- Ужасная, непереносимая головная боль, koresh, то есть сэр, -- сказал
я своим самым вежливым тоном. -- Думаю, к обеду, может, пройдет.
-- А к вечеру так уж просто непременно, -- отозвался П. Р. Дельтоид. --
Вечер -- замечательное время, не правда ли, Алекс? Садись, -- сказал он, --
садись, садись, -- словно он был у себя дома, а я у него в гостях. Сам
уселся в старое отцовское кресло-качалку и принялся раскачиваться, словно за
этим только и пришел. Я говорю:
-- Может, potshifiriajem? В смысле, чашечку чаю, сэр?
-- Я спешу, -- ответил он. И продолжал качаться, посверкивая на меня
глазами из-под нахмуренных бровей, словно в запасе у него целая вечность. --
Я спешу, -- повторил этот durenn, -- хотя давай. -- Я поставил на плиту
чайник. Потом говорю:
-- Чем я обязан столь редкостному удовольствию? Что-нибудь случилось,
сэр?
-- Случилось? -- каким-то коварным тоном чересчур быстро переспросил
он, глядя на меня исподлобья, но продолжая качаться. Потом ему на глаза
попалась реклама в газете, лежавшей на столе, -- симпатичная молоденькая
kisa глядела, усмехаясь и вывесив на всеобщее обозрение свои grudi,
символизирующие прелести югославских пляжей. Потом, словно бы роzhrav ее в
два приема, он продолжал: -- А почему ты думаешь, что непременно что-нибудь
случилось? Сотворил что-нибудь или как?
-- Да это я так просто, из вежливости, -- сказал я. И добавил: -- Сэр.
-- Гм, -- промычал П. Р. Дельтоид. -- А я вот из вежливости
предупреждаю тебя, Алекс, чтобы ты поостерегся, потому что следующий раз
тебе уже не исправительная школа светит. За решетку попадешь, и вся моя
работа насмарку. Если тебе на себя, паршивца, плевать, мог бы хоть обо мне
немного подумать, ведь столько сил в тебя вбито! Мне за каждое поражение
большую черную отметину ставят (это я тебе по секрету говорю) -- за каждого,
кто кончит в тюряге.
-- Я ничего такого не сделал, сэр, -- ответил я. -- У милисентов на
меня ничего нет, koresh, то есть в смысле сэр.
-- Ты мне это брось, насчет милисентов, -- устало процедил П. Р.
Дельтоид, продолжая раскачиваться. -- То, что тебя давно не задерживала
полиция, еще не значит, как ты сам прекрасно знаешь, что ты никаких гадостей
не устраивал. Вчера вот драчка какая-то была, так или нет? С ножами,
велосипедными цепями и так далее. Один приятель некоего толстого парня
госпитализирован, его подобрала "скорая" около подстанции, весьма и весьма
пакостно обработанного ножами, н-да. Поминали тебя. До меня это по обычным
каналам дошло. Кое-кого из твоих дружков тоже упоминали. Вообще вчера
вечером совершено довольно много отборных пакостей. Ну, естественно, никто
ни о ком ничего толком доказать не может, это как обычно. Но я предупреждаю
тебя, Алекс, малыш, как добрый друг тебя предупреждаю, как единственный в
этом подлом и гнилом районе человек, который хочет спасти тебя от тебя
самого.
-- Я ценю вашу заботу, сэр, -- сказал я, -- честно, очень ценю.
-- Ага, ты ценишь, конечно. -- На его лице появилось подобие ухмылки.
-- Смотри у меня, смотри в оба... н-да. Мы знаем больше, чем ты думаешь,
Алекс. --- Потом он сказал тоном глубочайшего страдания, но все еще
продолжая качаться: -- И что на вас на всех нашло? Мы эту проблему изучаем,
изучаем, уже чуть ли не целый век изучаем, н-да, но ни к чему все это
изучение не приводит. У тебя здоровая обстановка в семье, хорошие любящие
родители, да и с мозгами вроде бы все в порядке. В тебя что, бес вселился,
что ли?
-- Ни у кого на меня ничего нет, сэр, -- повторил я. -- К милисентам я
давно не попадал.
-- Это меня и беспокоит, -- вздохнул П. Р. Дельтоид. -- Слишком давно,
не к добру это. Сейчас бы как раз самое время. Потому я и предупреждаю тебя,
Алекс, чтобы ты держал свой юный миловидный хоботок подальше от всякой
мути... н-да. Я достаточно ясно выразился?
-- Как ясное незамутненное озеро, сэр, -- сказал я. -- Как лазурное
небо ясным днем в разгар лета. вы можете на меня положиться, сэр. -- И я
одарил его любезнейшей zubastoi улыбкой.
Но когда он встал, чтобы уйти, а я как раз заваривал крепкий чай, я
даже усмехнулся себе под нос над тем, какая qlupostt волнует П. Р. Дельтоида
и всю его дельтовидную ratt. Ну хорошо, я плохой, я делаю весь этот
toltshoking, krasting, britvoi балуюсь и добрым старым sunn-vynn, так что,
если меня поймают, мало мне не покажется, бллин, ибо, ясное дело, нельзя
допускать, чтобы каждый вел себя по ночам, как я. В общем, если меня поймают
(сперва три месяца, потом шесть, и наконец, как дружески предупредил П. Р.
Дельтоид, несмотря на блаженное малолетство, долгая-долгая propiska в клетке
поганейшего зверинца), ничего, ладно, я им скажу тогда; "Все правильно,
начальнички, а все ж таки помилосердствуйте, потому что жить взаперти я
просто не способен. Зато в будущем, которое потом когда-нибудь все равно
ведь раскроет мне свои снежно-белые лилейные объятья (пока не наткнусь на
nozh или не взметнется последним судорожным выбрызгом кровь среди
искореженного металла и битого стекла на шоссе), в этом прекрасном будущем
все мои усилия, все старания будут направлены на одно: только бы больше не
vlipnutt. И это будет как минимум честно. Но больше всего веселило меня,
бллин, то усердие, с которым они, грызя ногти на пальцах ног, пытаются
докопаться до причины того, почему я такой плохой. Почему люди хорошие, они
дознаться не пытаются, а тут такое рвение! Хорошие люди те, которым это
нравится, причем я никоим образом не лишаю их этого удовольствия, и точно
так же насчет плохих. У тех своя компания, у этих своя. Более того, когда
человек плохой, это просто свойство его натуры, его личности -- моей, твоей,
его, каждого в своем odinotshestve, --- а натуру эту сотворил Бог, или Gog,
или кто угодно в великом акте радостного творения. Неличность не может
смириться с тем, что у кого-то эта самая личность плохая, в том смысле, что
правительство, судьи и школы не могут позволить нам быть плохими, потому что
они не могут позволить нам быть личностями. Да и не вся ли наша современная
история, бллин, это история борьбы маленьких храбрых личностей против
огромной машины? Я это серьезно, бллин, совершенно серьезно. Но то, что я
делаю, я делаю потому, что мне нравится это делать.
И вот теперь, улыбчивым зимним утром, я пью крепчайший tshai с молоком,
добавляя туда ложку за ложкой сахар (люблю сладенькое), а потом вытаскиваю
из духовки завтрак, который моя бедная старушка мама мне сготовила. Она
оставила яичницу из одного яйца -- всего-навсего, -- но я поджарил себе тост
и съел яичницу с тостом и джемом, чавкая и причмокивая над газетой, которую
заодно читал. Газета была, по обыкновению, полна описаний всевозможного
насилия, ограблений банков, забастовок, упоминалось также о том, что
футболисты повергли всех в шок, пригрозив отменить матч в следующую субботу,
если им не прибавят жалование--экие ведь противные huligantshiki! Еще там
говорилось о новых полетах в космос, увеличении экранов стерео ТВ и о том,
что если пришлешь им сколько-то там этикеток от жестянок с супами, то
получишь бесплатно пакет мыльных хлопьев -- поразительная щедрость, от
которой меня разобрал смех. Дальше шла большая статья о современной молодежи
(обо мне, значит, и я даже отвесил газете поклон, ухмыляясь, как bezumni);
статью написал какой-то умный лысый papik. Я внимательно ее читал,
прихлебывая tshajok, чашку за чашкой, и хрустя ломтиками черного тоста,
намазанного джемом и накрытого яичницей. Этот ученый papik ничего нового не
говорил, все как обычно: об отсутствии родительской дисциплины (его термин),
нехватке приличных нормальных учителей, которые вышибли бы дурь из
неразумных недорослей, заставив их, рыдая, просить прощения. Все это была
сплошная murnia, от которой меня разбирал смех, однако приятно было знать,
что мы продолжаем быть притчей во языцех, бллин. Каждый день в газете было
что-нибудь про современную молодежь, но лучшую vestsh написал какой-то
старый pop в воротнике наподобие собачьего ошейника, причем писал он, якобы
все обдумав, да еще и как человек Божий; ДЬЯВОЛ ПРИХОДИТ ИЗВНЕ, извне он
внедряется в наших невинных юношей, а ответственность за это несет мир
взрослых -- войны, бомбы и всякий прочий kal. Что ж, это нормально. Видимо,
он знает, что говорит, этот человек Божий. Стало быть, нас, юных невинных
mallishipalltshikov, и винить нельзя. Это хорошо, это правильно. Пару раз с
детской непосредственностью сыто икнув, я принялся вынимать из шкафа свой
будничный костюм, предварительно включив радио. Передавали музыку, очень
даже приличный струнный квартет Клау-диуса Бердмана, vestsh, которую я
хорошо знал. Не выдержав, я еще раз усмехнулся по поводу того, что прочитал
в одной из таких статей про современную молодежь -- насчет того, что эта
самая молодежь была бы куда как лучше, если бы ей прививался живой интерес к
искусствам. Великая Музыка, говорилось в ней, и Великая Поэзия усмирила бы
современную молодежь, сделав ее более цивилизованной. Цивилизуй мои
сифилизованные beitsy. Что касается музыки, то она как раз все во мне всегда
обостряла, давала мне почувствовать себя равным Богу, готовым метать громы и
молнии, терзая kis и vekov, рыдающих в моей -- ха-ха-ха -- безраздельной
власти. А потом, слегка плеснув водой в litso и на руки и одевшись
(будничный мой костюм был чисто ученического толка: синенькие брючата и
свитер с буквой А, потому что Алекс), я подумал, что наконец-то у меня есть
время сходить в магазин пластинок (кстати, не только время: babok в карманах
полно), чтобы спросить насчет давно обещанной и давно заказанной пластинки с
записью Девятой (она же хоральная) симфонии Бетховена (фирма "Мастерстроук",
дирижер Л. Мухайвир). Туда я и отправился.
Днем все не так, как вечером и ночью. Ночь принадлежит мне, моим
koresham и всем прочим nadtsatym, а всякие старые буржуи в это время
прячутся по домам, baldejut под глупый telik, зато днем вылезают, день --
время starikashek, да и ментов днем на улицах куда больше. Я сел на углу в
автобус, доехал до центра, а потом чуть вернулся к Тэйлор-плейс, где
находился любезный моему утонченному сердцу магазин грампластинок. Н-да.
Название у него было глуповатое: "Melodija", но дело там знали, работали



Страницы: 1 2 3 4 5 6 [ 7 ] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.