read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



и ехали они молча, согнувшись, оба седые и старые, и думали, а город весело
шумел: была масленая неделя и на улицах было шумно и людно.
Сели. Полковник стал в приготовленной позе, заложив правую руку за борт
сюртука. Сергей посидел одно мгновение, встретил близко морщинистое лицо
матери и вскочил.
- Посиди, Сереженька,- попросила мать.
- Сядь, Сергей,- подтвердил отец.
Помолчали. Мать странно улыбалась.
- Как мы хлопотали за тебя, Сереженька.
- Напрасно это, мамочка...
Полковник твердо сказал:
- Мы должны были сделать это, Сергей, чтобы ты не думал, что родители
оставили тебя.
Опять помолчали. Было страшно произнести слово, как будто каждое слово
в языке потеряло свое значение и значило только одно: смерть. Сергей
посмотрел на чистенький, пахнущий бензином сюртучок отца и подумал: ?Теперь
денщика нет, значит, он сам его чистил. Как же это я раньше не замечал,
когда он чистит сюртук? Утром, должно быть?. И вдруг спросил:
- А как сестра? Здорова?
- Ниночка Ничего не знает,- поспешно ответила мать.
Но полковник строго остановил ее:
- Зачем лгать? Девочка прочла в газетах. Пусть Сергей знает, что все...
близкие его... в это время... думали и...
Дальше он не сумел продолжать и остановился. Вдруг лицо матери как-то
сразу смялось, расплылось, заколыхалось, стало мокрым и диким. Выцветшие
глаза безумно таращились, дыхание делалось все чаще и короче и громче.
- Се... Сер... Се... Се...- повторяла она, не сдвигая губ.- Се...
- Мамочка!
Полковник шагнул вперед и, весь трясясь, каждой складкой своего
сюртука, каждою морщинкою лица, не понимая, как сам он ужасен в своей
мертвенной белизне, в своей вымученной отчаянной твердости, заговорил жене:
- Молчи! Не мучь его! Не мучь! Не мучь! Ему умирать! Не мучь!
Испуганная, она уже молчала, а он все еще сдержанно тряс перед грудью
сжатыми кулаками и твердил:
- Не мучь!
Потом отошел назад, заложил за борт сюртука дрожащую руку и громко, с
выражением усиленного спокойствия, спросил белыми губами:
- Когда?
- Завтра утром,- такими же белыми губами ответил Сергей.
Мать смотрела вниз, жевала губами и как будто ничего не слышала. И,
продолжая жевать, точно выронила простые и странные слова:
- Ниночка велела поцеловать тебя, Сереженька.
- Поцелуй ее от меня,- сказал Сергей.
- Хорошо. Еще Хвостовы тебе кланяются.
- Какие Хвостовы? Ах, да!
Полковник перебил:
- Ну, надо идти. Поднимайся, мать, надо.
Вдвоем они подняли ослабевшую мать.
- Простись! - приказал полковник.- Перекрести.
Она сделала все, что ей говорили. Но, крестя и целуя сына коротким
поцелуем, она качала головою и твердила бессмысленно:
- Нет, это не так. Нет, не так. Нет, нет. Как же я потом? Как же я
скажу? Нет, не так.
- Прощай, Сергей! - сказал отец.
Они пожали руки и крепко, но коротко поцеловались.
- Ты...- начал Сергей.
- Ну? - отрывисто спросил отец.
- Нет, не так. Нет, нет. Как же я скажу? - твердила мать, покачивая
головою. Она уже опять успела сесть и вся покачивалась.
- Ты...- опять начал Сергей.
Вдруг лицо его жалко, по-ребячьи сморщилось, и глаза сразу залило
слезами. Сквозь их искрящуюся грань он близко увидел белое лицо отца с
такими же глазами.
- Ты, отец, благородный человек.
- Что ты! Что ты! - испугался полковник.
И вдруг, точно сломавшись, упал головою на плечо к сыну. Был он
когда-то выше Сергея, а теперь стал низеньким, и пушистая, сухая голова
беленьким комочком лежала на плече сына. И оба молча жадно целовали: Сергей
- пушистые белые волосы, а он - арестантский халат.
- А я? - вдруг сказал громкий голос.
Оглянулись: мать стояла и, закинув голову, смотрела с гневом, почти с
ненавистью.
- Что ты, мать? - крикнул полковник.
- А я? - говорила она, качая головою, с безумной выразительностью.- Вы
целуетесь, а я? Мужчины, да? А я? А я?
- Мамочка! - бросился к ней Сергей.
Тут было то, о чем нельзя и не надо рассказывать.
Последними словами полковника были:
- Благословляю тебя на смерть, Сережа. Умри храбро, как офицер.
И они ушли. Как-то ушли. Были, стояли, говорили - и вдруг ушли. Вот
здесь сидела мать, вот здесь стоял отец - и вдруг как-то ушли. Вернувшись в
камеру, Сергей лег на койку, лицом к стене, чтобы укрыться от солдат, и
долго плакал. Потом устал от слез и крепко уснул.
К Василию Каширину пришла только мать - отец, богатый торговец, не
пожелал прийти. Василий встретил старуху, шагая по комнате и дрожа от
холода, хотя было тепло и даже жарко. И разговор был короткий, тяжелый.
- Не стоило вам, мамаша, приходить. Только себя и меня измучите.
- Зачем ты это, Вася! Зачем ты это сделал! Господи!
Старуха заплакала, утираясь кончиками черного шерстяного платка. И с
привычкою, которая была у него и его братьев, кричать на мать, которая
ничего не понимает, он остановился и, дрожа от холода, сердито заговорил:
- Ну вот! Так я и знал! Ведь вы же ничего не понимаете, мамаша! Ничего!
- Ну, ну, хорошо. Что тебе - холодно?
- Холодно...- отрезал Василий и опять зашагал, искоса, сердито глядя на
мать.
- Может, простудился?
- Ах, мамаша, какая тут простуда, когда...
И безнадежно махнул рукою. Старуха хотела сказать: ?А наш-то с
понедельника велел блины ставить?,- но испугалась и заголосила:
- Говорила я ему: ведь сын ведь, пойди, дай отпущение. Нет, уперся,
старый козел...
- Ну его к черту! Какой он мне отец! Как был всю жизнь мерзавцем, так и
остался.
- Васенька, это про отца-то! - Старуха вся укоризненно вытянулась.
- Про отца.
- Про родного отца!
- Какой он мне родной отец.
Было дико и нелепо. Впереди стояла смерть, а тут вырастало что-то
маленькое, пустое, ненужное, и слова трещали, как пустая скорлупа орехов под
ногою. И, почти плача - от тоски, от того вечного непонимания, которое
стеною всю жизнь стояло между ним и близкими и теперь, в последний
предсмертный час, дико таращило свои маленькие глупые глаза, Василий
закричал:
- Да поймите же вы, что меня вешать будут! Вешать! Понимаете или нет?
Вешать!
- А ты бы не трогал людей, тебя бы...- кричала старуха.
- Господи! Да что же это! Ведь этого даже у зверей не бывает. Сын я вам
или нет?
Он заплакал и сел в угол. Заплакала и старуха в своем углу. Бессильные
хоть на мгновение слиться в чувстве любви и противопоставить его ужасу
грядущей смерти, плакали они холодными, не согревающими сердца слезами
одиночества. Мать сказала:
- Ты вот говоришь, мать я тебе или нет, упрекаешь. А я за эти дни
совсем поседела, старухой стала. А ты говоришь, упрекаешь.
- Ну хорошо, хорошо, мамаша. Простите. Идти вам надо. Братьев там
поцелуйте.
- Разве я не мать? Разве мне не жалко?
Наконец ушла. Плакала горько, утираясь кончиками платка, не видела
дороги. И чем дальше отходила от тюрьмы, тем горючее лились слезы. Пошла
назад к тюрьме, потом заблудилась дико в городе, где родилась, выросла,
состарилась. Забрела в какой-то пустынный садик с несколькими старыми,
обломанными деревьями и села на мокрой оттаявшей лавочке. И вдруг поняла:
его завтра будут вешать.
Старуха вскочила, хотела бежать, но вдруг крепко закружилась голова, и
она упала. Ледяная дорожка обмокла, была скользкая, и старуха никак не могла
подняться: вертелась, приподнималась на локтях и коленях и снова валилась на
бок. Черный платок сполз с головы, открыв на затылке лысинку среди
грязно-седых волос; и почему-то чудилось ей, что она пирует на свадьбе:
женят сына, и она выпила вина и захмелела сильно.
- Не могу. Ей-же-Богу, не могу! - отказывалась она, мотая головою, и
ползала по ледяному мокрому насту, а ей все лили вино, все лили.
И уже больно становилось сердцу от пьяного смеха, от угощений, от
дикого пляса,- а ей все лили вино. Все лили.
6. часы бегут
В крепости, где сидели осужденные террористы, находилась колокольня с
старинными часами. Каждый час, каждые полчаса, каждую четверть часы
вызванивали что-то тягучее, что-то печальное, медленно тающее в высоте, как
отдаленный и жалобный клик перелетных птиц. Днем эта странная и печальная



Страницы: 1 2 3 4 5 6 [ 7 ] 8 9 10 11 12 13 14 15 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.