read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



о стройках, на которых гибли сотни людей. Андрей Тимофеевич не удивлялся
этому: человечество в потемках шло к своему счастью, к благополучию; ведь
только последние сто лет в руках у людей был компас, но и с ним они не раз
ошибались. Зато теперь сотни миллионов пришли к социальной справедливости,
покончили с нуждой; и Андрей Тимофеевич видел - человечество, как уставший
после долгой и трудной дороги путник, радуется отдыху и покою, радуется
возможности жить, не зная нужды...
Андрею Тимофеевичу казалось, что время революционных сдвигов в истории
человечества ушло в прошлое, сменилось эпохой неспешного эволюционного
развития.
Обо всем этом Андрей Тимофеевич думал не отвлеченно: он имел в виду
сына, его будущее. Занятия историей открыли Андрею Тимофеевичу очевидную
истину: во все эпохи, - и при рабовладении, и при феодализме, и при
капитализме, - общественный прогресс сопровождался множеством личных
трагедий. Так было, например, в эпоху Петра Первого, прогрессивным
реформам которого сопутствовали казни, ломка привычного уклада жизни,
усиление гнета. Так было в годы французской буржуазной революции: она
расчищала дорогу молодому капитализму, но сколько голов слетело с плеч,
сколько разоренных землевладельцев эмигрировало из страны!
И Андрей Тимофеевич совершенно справедливо считал, что коммунизм
покончит с противоречием между личным и общественным, что общественный
прогресс более не будет приводить к личным трагедиям, - наоборот, - будет
способствовать личному счастью. А это означало, что жизнь его сына пройдет
ровно, спокойно, счастливо; лишь по книгам узнает он о нужде, каторжном
труде, переутомлении; ему никогда не придется рисковать жизнью, и он не
поседеет к сорока годам.
Так думал Андрей Тимофеевич. И не только думал, но и прилагал все
усилия, чтобы направить сына в общее, как ему казалось, русло, чтобы
избавить его от лишних переживаний, волнений, трудностей...
А Батыгин - Батыгин был из другого, чуждого Андрею Тимофеевичу мира. Он
еще сохранил в душе лихорадку прошлых эпох, он нес с собою риск...
...Виктор вернулся домой притихший, замкнутый. Андрей Тимофеевич и
Лидия Васильевна принялись расспрашивать его, но Виктор отвечал сбивчиво,
неохотно. Тогда Андрей Тимофеевич, возвращаясь к старой теме, сказал сыну,
что они с матерью против его увлечения астрогеографией...
А Виктор, почти не слушая, думал о своем.
- Николай Федорович говорит, что право на подвиг нужно заслужить, -
вместо ответа сказал он.
- Что это еще за вздор? - насторожился Андрей Тимофеевич.
- И я заслужу его! - твердо сказал Виктор. - Но как заслужить? Что
нужно еще делать?
Андрей Тимофеевич и Лидия Васильевна молчали. Виктор так и не получил
совета.

Через неделю начался новый учебный год, и Виктор отправился в школу. Во
всех социалистических странах недавно было введено всеобщее высшее
образование. Учение продолжалось восемнадцать лет: поступали в школу с
семи, а кончали в двадцать пять.
С восьмого класса в школах вводилась производственная практика: два
часа в день, после занятий в классе, каждый подросток работал на заводе
или в мастерских под наблюдением опытных мастеров-педагогов. До девятого
класса включительно все дети занимались по единой, обязательной для всех
программе. Но начиная с десятого класса учащиеся разделялись на "потоки":
математический, гуманитарный, биолого-географический, технический, в
соответствии со своими наклонностями.
Виктор Строганов учился в одиннадцатом классе биолого-географического
потока, но астрогеография у них еще не преподавалась. Несмотря на
осложнившиеся отношения с Батыгиным, Виктор знал, что не отступит от
задуманного и все равно станет астрогеографом. Он не изменил своего режима
и по-прежнему много тренировался. Он пошел к врачам, и они подтвердили,
что его детская болезнь - вестибулярная недостаточность - преодолена, что
у него прекрасно развито чувство равновесия и безупречная координация
движений. Он уговорил знакомого врача проверить реакцию его организма на
возбуждающие, успокаивающие, тормозящие препараты, на внезапное сильное
волнение, и врач констатировал высокую эмоциональную устойчивость юноши.
Он продолжал приучать себя к малообъемной, но калорийной пище... Но Виктор
постоянно помнил, что всего этого мало, - помнил о словах Батыгина, а
посоветоваться ему было не с кем.
Виктор и хотел и боялся пойти к Батыгину, чтобы еще раз поговорить с
ним. Он обещал ему заслужить право на подвиг, но ведь он еще не заслужил
его...
После долгих колебаний Виктор все-таки пошел к Батыгину. Вечер был
холодный, снежный, и Виктор поверх костюма надел легкую теплую куртку из
синтетической шерсти.
Лет десять назад, когда Виктор был совсем маленький, многие еще ходили
в тяжелых и некрасивых, похожих на балахоны с отверстиями для головы
пальто и шубах. Теперь их никто не носил - все предпочитали не менее
теплые, но несравнимо более удобные куртки и жакеты из тонкой шерстяной
материи.
Войдя во двор, Виктор посмотрел на окна батыгинской квартиры - свет не
горел в них. Чтобы не замерзнуть, дожидаясь Батыгина, Виктор принялся
быстро ходить по двору. За этим упражнением и застал его Батыгин,
неожиданно вышедший из-за угла. Виктор, растерявшись, замер по стойке
смирно.
- А! Пришел-таки! - удовлетворенно сказал Батыгин.
- Мне бы книжку... - хмурясь, попросил Виктор.
- Книжку или не книжку, пойдем.
Все в квартире Батыгина свидетельствовало о полной освобожденности ее
хозяина от древней, сковывающей душу власти вещей, от тесного и затхлого
мирка приобретательства, наивной гордости собственностью... Виктору
казалось, что у квартиры как бы не существует стен, что она совершенно не
отделена от безграничного мира. Батыгин не терпел в квартире ничего
лишнего, не любил громоздких, с претензией на роскошность вещей. Легкая
пластмассовая мебель, выделанная под дерево, не загромождала комнат, и в
квартире было просторно, свежо. Спартанской простотой отличалась и комната
самого Батыгина с письменным столом, небольшим количеством книг, широкой
жесткой кроватью, прикрытой тонким одеялом... Никаких украшений - только
две фотографии висели над письменным столом.
На одной из них Батыгин, - еще молодой, в красивом рабочем комбинезоне,
- стоял с товарищами на ракетодроме. А на второй Виктор узнал уже ставший
привычным по снимкам лунный пейзаж - черные ребристые скалы, - а человека
в скафандре он узнать не смог, но решил, что это сам Батыгин.
И только растений в квартире было, пожалуй, больше, чем следовало, - и
вьющихся по окнам цветов, и пышных бамбуковых пальм, и драцен, и кактусов,
и агав...
Виктор так и не смог побороть неловкости. Он взял книгу о Марсе и стал
прощаться, но Батыгин не отпустил его.
- Поужинаем вместе, - сказал он.
Батыгин и в еде был умерен, но ужинал долго - просматривал за едой
корреспонденцию, разговаривал. По вечерам к нему обычно заходили знакомые
- давние приятели его или жены, Анастасии Григорьевны. Круг их с годами
редел, а полтора года назад умерла и жена Батыгина...
Батыгин тяжело переносил утрату. Он любил жену трудной, эгоистичной
любовью человека, считающего, что жизнь его близких должна так же
безраздельно принадлежать науке, как его собственная, - но любил, любил с
первого до последнего дня...
За ужином Виктор рассказывал о себе, о школе и все присматривался к
Батыгину, стараясь понять, как тот относится к нему теперь. Но Батыгин
держался просто, ровно, и Виктору не удалось прийти ни к какому
заключению...
...После квартиры Батыгина собственный дом показался Виктору тесным,
душным. Он впервые с неприязнью подумал, что родители зря так увлекаются
приобретением всяческих вещей - и дорогих старинных, и автоматов новейших
марок, которых еще ни у кого нет. Вещи - они всегда отгораживают человека
от остальных людей; приобретательство - оно от неверия в других, от
стремления защититься, обезопасить себя на будущее. Но разве тот мир, в
котором жил Виктор, не гарантировал всех людей от превратностей судьбы, не
гарантировал им обеспеченное будущее? И разве имеет смысл сейчас какое бы
то ни было накопление?.. Чем-то очень старым повеяло на Виктора от
квартиры, в которой он жил, - старым и чуждым...

В следующий раз Виктор осмелился зайти к Батыгину только в самом начале
весны. Они сидели в кабинете, когда неожиданно включился квартирный
микрофон и женский голос спросил из подъезда, нельзя ли видеть Николая
Федоровича.
- Поди, пригласи, - попросил Батыгин.
Виктор открыл дверь и увидел перед собой незнакомую девушку -
невысокую, худенькую; ему тотчас показалось, что он встречался с ней
раньше, что на него уже смотрели эти удивленные и в то же время задумчивые
светло-карие глаза.
Он молча посторонился, пропуская девушку в коридор, помог снять пальто.
Она медленно, словно ей это было очень трудно, подняла на Виктора глаза и
сказала:
- Спасибо.
А он поймал себя на ощущении, что есть в облике девушки что-то,
исключающее в ее присутствии резкие движения и громкие слова, что-то
обязывающее сразу подчиняться ей. Черное платье с белым воротничком,
оттенявшим смуглое лицо, очень шло девушке, и Виктор невольно окинул ее



Страницы: 1 2 3 4 5 6 [ 7 ] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.