read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



— Появится, — в голосе Домбоно прозвучали жесткие нотки, — вы увидите, как мы оперируем. Все готово. Мы покажем, на что способны мероиты.
Дверь громко хлопнула. В проеме появилась деревянная кровать на колесиках. Под одеялом с вышивкой солярных мотивов лежало нагое тело — юная женщина, испуганно поглядывающая на незнакомого белокожего человека. Хорошенькое, совсем еще детское личико покрывала нездоровая желтизна.
— Мы будем вырезать из ее тела мешочек, что совершенно забился камнями… — голосом профессора в учебной аудитории оповестил Домбоно Павла. Савельев вздрогнул, чувствуя, как побежали по лицу капельки холодного пота. В глазах молоденькой женщины плескался дикий страх.
— Домбоно, вы же сошли с ума! Вы окончательно рехнулись, бесповоротно! Вы не можете ее оперировать!
— Сейчас вы все сами увидите, — решительно махнул рукой Домбоно. Кровать подкатили к широкому «операционному» столу. — Мерое — земля чудес…

Глава 10
ТАЙНЫ ЧЕРНЫХ ФАРАОНОВ.
Продолжение

… Как же я ненавижу больницы.
В тот день, придя к Саньке, я чувствовал себя совершенно беспомощным.
Медсестра покачала головой с отравленными гидроперитом кудряшками и поджала тонкие, бескровные губы.
— С цветами нельзя, — наморщила она уныло-длинный нос. — Мне очень жаль, но с цветами никак нельзя.
Я внимательно посмотрел сначала на нее, потом на букет.
— Но ведь это всего лишь цветы.
— Сожалею, — повторила медсестра. — Но для меня это в первую очередь переносчики инфекции. Подождите, я принесу вазу, и мы оставим их здесь, — и схватив цветы, она бросилась куда-то по коридору.
Рядом со мной открылась дверь. Я вскинул глаза на санитара, катившего инвалидное кресло-каталку. В кресле сидел, весь скрючившись, мужчина моего возраста. Он смотрел по сторонам и ничего не видел, его взгляд уходил в пустоту. Больной был опутан тонюсенькими проводками, обвившимися вокруг его тела щупальцами техногенного спрута.
— Вы родственник этой девушки?
Я вздрогнул. Рядом со мной стояла медсестра с убитыми гидроперитом волосами и смотрела с уничижительным пренебрежением. Я даже не слышал, как она вернулась.
— Нет… скорее, друг.
— Вы можете навестить ее в среду или в пятницу.
— Но послушайте…
— Да, да, да, — хмыкнула милая представительница класса белых халатов и нетерпеливо взмахнула рукой. — На полчаса я вас пущу, но не дольше. В виде исключения. Идемте, — и мы пошли по одинокому, отвратительно зимнему коридору. — Вы случаем не простужены? — мимоходом уточнила медсестра. — Горло не болит?
— Н-нет.
Медсестра замерла на мгновение, оглядела меня с ног до головы, словно надеялась, что случайный чих или кашель выдаст меня с головой.
— Ладно, — проворчала она, наконец, и дернула на себя дверь. — Иначе я бы вас и не пустила.
Честно говоря, я страшно боялся заходить в палату №14. Что я увижу здесь? Отмеченную печатью болезни юную женщину, которая дорога мне, или изуродованного раком и химиотерапией человека-монстра?
Кожа Саньки была белее снега.
Она спала и не слышала, как я вошел. Ее глаза тонули в озерах черных кругов, нос неестественно заострился. Я с силой подавил полустон-полувсхлип, прекрасно понимая, что все это означает. Тонкая, светло-голубая хлопчатобумажная косынка, покрывавшая голову Саньки, сбилась в сторону, обнажая ее голову, на которой больше не росли непокорные волосы.
Я не знаю, сколько просидел у кровати Саньки. Законы времени в этой палате уже не имели никакой юридической силы. Я просто сидел, держа Александру за руку, и смотрел, впитывал в себя то, как она спит.
Где-то очень далеко от нас осторожно открылась дверь, и знакомая медсестра просунула в щель голову. Она ничего не сказала, только постучала по циферблату китайских роллексов.
И я ушел.
Я ненавижу больницы…

Савельев устало оглядел операционную древней как мир Мерое.
…Чудеса начались с наркоза. Два жреца-лекаря — наверное, это были ассистенты, поскольку их причудливые головные уборы были прошиты не золотыми нитями, а серебряными, — переложили больную на широкий стол и привязали ее запястья и щиколотки кожаными ремнями к столу. Потом маленькая медсестричка подкатила некое подобие тележки с инструментами… Тележка была из пластин слоновой кости, на ней лежали несколько чашечек из золота и блестящие, добела отполированные зажимы и железные скальпели. Медсестра с любопытством глянула на постороннего, враждебно блеснула глазами и отвернулась.
Домбоно погрузил руки в одну из золотых чаш, за ним подошли и другие врачи.
«Ну, хотя бы руки они мыть умеют», — подумал Савельев и передернул плечами.
— Что это? — спросил он, указывая на большую золотую чашу.
— Сок чистоты! — гордо отозвался Домбоно. — Он делается из корешков особых трав, что растут в тени. Мы их потом собираем и выжимаем из корешков сок.
— Вы что, всерьез собрались удалять желчный пузырь? С помощью этих самых железяк?
— Что такое желчный пузырь? — Домбоно положил руку на тело больной.
«Господи, — пронеслось в голове у Савельева испуганным тайфуном. — Он хочет резать ее по-живому, без наркоза! Но это же сущее убийство! Нельзя, нельзя допустить этого! Я просто обязан вмешаться. Там, на столе, лежит человек, я не допущу, чтобы женщину забили у меня на глазах…»
Он сделал шаг к операционному столу и рывком оттащил Домбоно от тела молодой женщины. Врачи замерли. Чужеземец осмелился прикоснуться к верховному жрецу! Они молча окружили Павла со всех сторон в ожидании единственно верного в данной ситуации приказа: убить.
Домбоно сверкнул глазами. Ненависть, полыхавшая в его взгляде, была просто физически непереносима. Его оскорбили… а он должен терпеть все это, потому что приказ богини связал его по рукам и ногам. Речь шла о жизни и смерти Мин-Ра, о таинственной болезни в его теле. А еще — о чести жрецов Мерое…
— Что вам угодно? — глухо спросил он.
— Вы не будете оперировать ее! — сердито выкрикнул Савельев. — У вас, верно, иная мораль, чем у нас… но до тех пор, пока я стою здесь, я не позволю оперировать эту женщину! Если хотите, гоните меня отсюда взашей, а так я не позволю вам зарезать ее.
— Никто никуда не собирается гнать вас. Вы должны увидеть, на что мы способны!
— Уже увидел! — насмешливо хмыкнул Павел. — Может, хватит уже подобных презентаций?
— А-а, вы что-то там о врачебной этике говорили, да? — скривил губы Домбоно. Столик с инструментами вплотную придвинули к операционному столу. — Нам в Мерое тоже кое-что известно о священном долге врача! У вас врачами тоже становятся специально обучаемые жрецы, да? Вы так же близки богам, как и мы?
— В нашем мире мы больше полагаемся на знания, чем на помощь бога.
— Вот вы и сказали это! Да в Мерое горы знаний, накопленные за пятитысячелетнюю историю… — Домбоно схватился за золотую чашечку, зачерпнул маленькой ложечкой голубоватую жидкость, приподнял голову больной и дал ей странное питье. Та послушно выпила его, но в огромных черных глазах женщины полыхал страх.
Савельев судорожно вздохнул, сердце отчаянно барабанило в грудную клетку. Клетку! Он бросил взгляд на «хирургический инструмент» и вздрогнул.
— А чем вы собираетесь пережимать сосуды? — спросил он бесцветным тоном. — Как остановите кровотечение?
— С помощью молнии богов.
— Чем-чем? — Савельев почувствовал, как слабеют ноги. «Она же истечет кровью, — подумал он. — Она просто истечет кровью…»
— Вы все сейчас сами увидите.
— Я вообще ничего не желаю видеть! — взволнованно закричал Павел. — Отведите меня сейчас же к вашей царице! Я потребую у нее, чтобы она прекратила этот ужасный спектакль!
— А наша царица всегда с нами, так что никуда вас отводить не надо, — улыбнулся Домбоно.
Павел вздрогнул еще сильнее. В самом конце операционного зала горел свет. На золоченом стуле сидела Сикиника, лицо как обычно подобно застывшей маске. Ее взгляд впился в глаза Савельева. Взгляд такой же холодный, как снег.
— Это безумие! — воскликнул Павел, сжимая кулаки. — Запретите же это безумие!
— Больная спит, — Домбоно осторожно дотронулся до плеча Павла. — Убедитесь сами, — и верховный жрец протянул ему длинную железную иглу. — Уколите ее… она даже не шелохнется, — и, видя, что Павел превратился в подобие соляного столпа, сам с силой ткнул иглой в бедро женщины.
Больная даже не пошевелилась. Выпитый ею сок был не только простым наркозом, казалось, он парализовал все нервные окончания в теле женщины. При этом ее маленькая грудь ровно вздымалась и опускалась, словно она просто мирно спала в своей кровати. Ровное дыхание, сердце бьется спокойно. Никто не следил за ее пульсом, за давлением, за положением языка… наисложнейшая система современного наркоза была здесь абсолютно ни к чему. Для чего какой-то контроль? Напиток богов даровал блаженное умиротворение.
Савельев чувствовал, как пот струится по всему его телу, бежит холодными дорожками по лицу. Он еще раз глянул на инструменты, на застывшие в сосредоточенной невозмутимости лица жрецов. И почувствовал подкатывающую к горлу дурноту.
Домбоно торжественно-величественно взял со стола нож и поднял его. А потом начал растирать металлическую его поверхность ладонями. Другие врачи прижали руки к груди и начали тихо молиться.
Минут пять Домбоно тер нож, а потом… потом скальпель молнией мелькнул в его руках, опускаясь на тело женщины и делая первый надрез. Савельев сдавленно ахнул.
Ни одной капли крови! Ни одной-единственной капли крови не пролилось из раны, даже сосуды и то не кровили.
Он ничего не понимал. Он смотрел в открытую рану, смотрел на желчный пузырь, на ловкие руки Домбоно… Он видел, как вздрагивает жрец, словно от разряда электричества, всякий раз берясь за новый нож.
«Это и в самом деле сумасшедший дом, — пронеслось в голове Савельева. — Молния богов… в руках жрецов, в железных инструментах. Электрическим током заряженный нож, заряженный непонятной энергией этих чужих, навсегда остающихся тайной, людей!»
Савельев потерял чувство времени. Он не знал, сколько часов длится эта бескровная операция. Он знал лишь одно, что стал свидетелем чуда. Недвижимый, будто в параличе, стоял он рядом с Домбоно и вбирал в себя каждое движение жреца. Это было невероятно, это было почти непостижимо нормальным человеческим рассудком…
Наконец, операция подошла к концу. Домбоно вновь погрузил руки в большую золотую чашу, совершая ритуальное омовение. Остальные врачи молча покинули «операционную». Осталась только прооперированная больная, нагая и прекрасная. На ее лице играла счастливая улыбка. Она спала.
— Ну, я убедил вас? — глухо поинтересовался Домбоно.
— Мне казалось, что это я нахожусь под наркозом… — Савельев только сейчас решился смахнуть пот с лица. Домбоно протянул ему полотенце, материю из нитей какого-то неизвестного растения. — Если бы у меня была возможность когда-нибудь поведать миру об этой операции… Никто бы мне не поверил. Меня бы загнали в ближайший дурдом, и все.
— У вас такой возможности все равно не будет, — утешил его Домбоно, а Павел вздрогнул: это был смертный приговор. — Так вы теперь верите, что мы сможем оперировать принца Мин-Ра?
— Боюсь, что да.
— Боитесь?
— Риск слишком велик. На этом операционном столе лежит простая женщина. Ее смерть ни для кого не стала бы грандиозной потерей… боги позвали ее к себе и все такое прочее. Но смерть Мин-Ра под вашим ножом… это совсем иное дело! Царице нужны гарантии.
— Поэтому вы здесь! Вам известна эта болезнь. Ладно! Я режу, вы раздаете указания. Мы или выиграем, или проиграем. Вместе.
— Да не смогу я вам ничем помочь, Домбоно, — Савельев устало прикрыл глаза. — Даже если вы убьете меня и моих друзей, все равно… Мин-Ра может помочь только настоящий хирург.
— Но я и есть хирург! — удивленно воскликнул Домбоно.
— Молнии богов не помогут Мин-Ра! Операция остеомы — нечто иное, чем операция на желчном пузыре.
— Да вы и в нее-то не больно верили.
— Признаю свою ошибку!
Внезапно дверь резко распахнулась. В операционную вбежал один из жрецов и что-то прокричал на непонятном языке. Домбоно дернул головой, взглянул на Савельева. И как-то потерянно взмахнул рукой. Откуда-то издалека неслись жалобно-тревожные крики гонга.
— Город в тревоге, — до странности спокойно произнес верховный жрец. — Солдаты поднялись. Кто-то напал на нашего стража и украл его одежду! Чужой проник в Мерое. Впервые у кого-то это все-таки получилось! — он кивнул на двери. — Что ж, это очень многое меняет, — зло продолжил Домбоно спустя какое-то время. — Идемте! Вы и ваши друзья будете висеть на стене храма без воды и пищи до тех пор, пока мы не найдем того незнакомца. Мерое важнее… важнее, чем тот же Мин-Ра!

Через полчаса Савельев вновь сидел в своей клетке. Он видел, как колонны солдат брошены в горы. Жители затаились в домах, словно загнанные зверьки в норах.
Наверху, на самой вершине пирамиды взмыл к небесам тонкий дымок.
Бог воли и победы, помоги же нам!
— Что случилось? — закричал Алик. Он сорвал голос и был настолько измотан, что сейчас без сил лежал на дне клетки.
Вероника сидела в клетке, старательно вытягивая голову и пытаясь разглядеть хоть что-то.
— В Мерое прибыли гости, — прошептал Савельев.
— Гости? — повернулась к нему Ника. — Но кто?
— А вот этого никто не знает. Кто-то обдурил кордоны патрульных и теперь в солдатской одежде марширует по городу. Чокнутый какой-то. Его шансы равны нулю. А нас наверху будут поджаривать без еды и воды, пока этого гада не найдут…
И в этот момент Алик Шелученко начал громко плакать.

…Алексей Холодов присел на камень и устало потер глаза. «Этого не может быть, — прошептал он. — Такого не может быть».
Он крепко зажмурился, затем открыл глаза вновь. Перед ним стоял древний город. Он слышал шум на улицах, суматоху звуков, из которых состоит жизнь. Он видел высокие стены храма, город напоминал черепаху, прикрывшуюся панцирем святилища. А высоко над городом висели четыре маленькие, черные клетки. Сердце Холодова на мгновение остановилось, а город завертелся в бешеной пляске перед его глазами.
«Они- там, — ударило в виски. — Ника там. Я знаю, что она там. Она висит в клетке над городом. В клетке, словно редкое, опасное животное».

Глава 11
НЕЗНАКОМЕЦ В ГОРОДЕ

Проходившие мимо горожане удивленно глядели на него. Из последних сил стараясь не рухнуть в пыль древнего города, Алексей шел дальше, не опознанный, как ему казалось, никем, под прикрытием кожаного шлема. В голове билось нечто совсем уж безумное: интересно, а как ведет себя солдат в этой сказочной стране, встречая командира? Приветствует так же, как все прочие солдаты всего остального мира приветствуют своих офицеров? Но как именно приветствует? И как узнать этих самых командиров?
Холодов устало замер у стены какого-то дома. Нет, а точно, как выглядели офицеры, шедшие во главе той колонны в горах? Может, у них какие-то знаки отличия на черном одеянии или на шлемах были? Черт, он не помнил. Холодов в те минуты настолько обалдел от всего увиденного, что ничего и не рассмотрел толком.
И вот теперь он осторожно прочесывал этот фантастический город. Алексей намеренно избегал выходить на широкие улицы, пробирался к своей цели тесными, больше похожими на ходы шахты закоулками, гордо поглядывая на их обитателей в отчаянной надежде, что мундир удержит на почтительном расстоянии «гражданских лиц», как это было повсюду, где государство полагалось на силу и всемогущество армии. И, кажется, надежды Холодова оправдывались… никто не заговаривал с ним, женщины так вообще шарахались в сторону, натыкаясь на него в тесных переулочках, дети смотрели с почти священным ужасом в глазах. И только об одном он не подумал: в правой руке Алексей нес свой рюкзак, набитый медикаментами, и вот это-то и было самым необычным для людей Мерое.
На открытом дворе булочной виднелись работники, месившие грубое тесто ногами, а более нежное — руками. Из печей вынимали хлеба всевозможных форм и видов; круглые и овальные ковриги укладывались тут же в корзины. Проворные мальчики ставили себе на головы по три, по четыре и по пять таких корзин и с величайшим проворством и поспешностью уносили их к покупателям, живущим, вероятно, в других частях города. Мясник убивал у себя в доме быка, а подмастерья мочили свои ножи, чтобы разрезать на части дикую козу. Веселые башмачники зазывали прохожих из глубины своих лавок. Все занимались своим делом.
Женщины, ведя за руку нагих детей, выходили на улицу из своих домов за покупками, и все шарахались от него, Алексея, обряженного в форму воина. Воина, вызывавшего страх и тревогу.
Его цель была видна издалека. Огромные стены храма были символом города. Где ни стой, отовсюду видно. Они были сердцем этого маленького мирка, местом прописки богов, вечно сущих и неизменных.
И вот на этой самой стене висели четыре клетки… теперь он видел их совершенно отчетливо, видел людские фигурки за железной решеткой. И среди них — женская. Женщина сидела на полу клетки. Ника. Никуся.
Когда Алексей добрался до большой площади, жавшейся к телам дворца и храма, он понял, что его поиски подошли к концу. Вполне закономерному. У стены были выставлены посты солдат. И к храму было ни за что не пробраться. Наверх к небесам вился тонкий белый дымок, рвался к облачку, зацепившемуся за острую макушку пирамиды… вечный огонь во славу всевидящего Солнца.
Алексей тоскливо глядел на клетки. Люди за толстыми прутьями решеток были похожи на существ с какой-то далекой планеты… Впрочем, они и сейчас были настолько далеки от земли, что и лиц-то их не разглядишь, как ни старайся, и не дозовешься их, как ни кричи. Один из пленников в отчаянии раскачивал клетку — Алик Шелученко, испускавший крики отчаянного ужаса.
Алексей тоже внезапно ощутил прилив самой настоящей паники. Что делать-то? Что делать? «Возьми себя в руки, — приказал он себе. — Не дергайся хотя бы! Спокойствие, мой мальчик, только спокойствие, как говорил маленький толстый дядечка с пропеллером… даже если Веронику, как зверя диковинного, в клетке держат, даже если все здесь не только волшебно, нереально, но и в высшей степени жестоко, все равно без паники! Нервные клетки не восстанавливаются, так что не дергайся! Ты здесь единственный, кто сможет их спасти, единственный… Интересно, сколько времени они уже висят там? С самого первого дня? Неужели они уже лишились рассудка от ужаса и безнадеги?»
Он смотрел на клетки из своего укрытия в маленьком садике неизвестного дома. Впрочем, почему неизвестного? Из домика доносились ритмичные удары молоточков… золотых дел мастер по заказу жрецов готовил золотые чаши и жертвенные сосуды из серебряных пластин.
Внезапно у всего города разом как будто перехватило дыхание. Котловину заполнило пение мрачных и зловещих бронзовых гонгов, и люди замерли в страхе. Со всех сторон рвались крики набата. Люди торопливо кинулись по домам, улицы как-то вдруг опустели, словно по мановению волшебной палочки, даже домашние животные и те скрылись из вида, собаки бросились под защиту хозяйских стен.
«Тревога, — понял Холодов и зябко передернул плечами. — Все как у нас во время Великой Отечественной из кинофильмов… воздушная тревога, рев сирен, и все бегут, сломя голову, в бомбоубежища, ожидая катастрофы, тайком молятся, чтоб пронесла нелегкая».
Все еще тревожно звенели гонги. Из казарм подле дворца потянулся ручеек солдат… Трубачи изо всех сил дули в странно изогнутые, похожие на домик улитки, бронзовые трубы. Сигнал тревоги.
Солдаты торопливо маршировали небольшими отрядами по горной дороге, по той самой, которой он пришел сюда, в злую сказку. «А ведь это из-за меня весь сыр-бор разгорелся, — догадался наконец Холодов, скорчившийся за невысокой оградой садика. — Они нашли стражника. А может, и джип мой нашли… Конечно, они его нашли, я ведь его и не прятал даже. Разве ж мог я подумать еще день назад, что здесь, в горах, живет своей собственной, ни на что не похожей жизнью, город, переживший тысячелетия такой разной истории? Кто вообще мог бы такое подумать?»
Алексей обождал, пока пройдут солдаты. Теперь в городе остались только караульные у высокой стены… шесть человек в черных чешуйчатых одеяниях, неподвижные, словно застывшая лава вулкана. Шесть против одного… мм, многовато. Нет, шанса выиграть «бои без правил» у него не было.
Алексей чуть привстал. Можно бы, конечно, попытаться взобраться на эту стену… Вон ведь лестница к храму, ступени, ведущие прямо на небеса. Глянешь вниз, и голова кругом пойдет — такая высотища. Сколько ж там ступенек? Триста? Четыреста? На глазок не прикинешь… Да хоть бы и меньше, хотя бы и сто… кто ж сможет забраться на такую высоту и остаться незамеченным? Разве что жучок-паучок!
Удары гонга смолкли. Издалека лишь долетали вскрики бронзовых труб. И все. В городе царила мертвая, совершенно мертвая тишина. Долина мертвых домов, одиноких улиц, пустых садов и покинутых деревянных телег.
Лестница! Алексей Холодов глянул на сидевшую в клетке Веронику. Лестница. Только она может привести его к Нике. «Я не смогу вытащить ее из этой клетки, но все равно она должна знать, что я — здесь, вместе с ней. Слабое утешение, конечно, но оно даст ей хоть искорку надежды на спасение… Хотя бы это. Даже если бы генерал Бикенэ прислал сюда все свои войска, пленных сто раз успели бы убить и никто не смог бы помешать этому».
Он сидел за садовым заборчиком и пристально следил за караульными. Истуканы, стоят себе, не шелохнутся, головы и то не повернут, взгляд тупой. «А ведь это здорово, — пронзило Холодова. — Это очень даже здорово! Если я выйду вон с той стороны, они меня и не заметят. Город пуст — никто меня не увидит, когда я поползу по этой чертовой лестнице».
Медленно, не покидая тень садовой стены, Алексей пополз к цели. Пробрался вдоль дома. Затем вскочил на ноги и, перепрыгивая от одного дома к другому, бросился к гигантской лестнице. Только бы на нее взобраться… только бы перебежать огромную площадь.
Только площадь. Всего лишь площадь… подумаешь, каких-то шагов сорок. Сорок смехотворных метров… но сорок метров на виду у всего города, сорок опасных шагов в пустоту, тридцать прыжков в неизвестность. Да еще сумасшедшее количество ступенек к молчащим небесам.
«Невозможно, — думал Холодов. Сердце бешено билось, в голове шумело. — Ну, не в мертвом же я городе, в самом-то деле. Тысячи живых и любопытных людей притаились у окон… я и десяти шагов не смогу пройти по площади, как меня схватят».
Алексею казалось, что голова его плавится под шлемом, плавится. Солдаты шли не только в горы на его поиски, нет, они прочесывали улицу за улицей, дом за домом. Каждый садик, каждый угол, каждую щелочку. За ним будут охотиться как за чумовой крысой…
Выбора не было: стена с клетками… Вероника…
«А я — солдат, — внезапно вспомнил он. — Черт побери, и чего прячусь-то? На мне ж их форма. На улицах сейчас одни солдаты сплошняком. Бог наглых и находчивых, помоги мне…»
И, натянув шлем поглубже, Холодов опрометью бросился к лестнице. Он старался не глазеть по сторонам. И прошел всю площадь, добрался-таки до заветной лестницы.
Сорок маленьких вечностей, сорок шагов назло смерти… С ним ничего не случилось, его никто не убил, никто не остановил на полпути! Холодов замер, с трудом переводя дыхание. Затылок пекло нещадно, словно солнце обрушилось с небес на землю, а по ошибке придавило только его одного. Алексей глянул на лестницу, на крутые ступени, бегущие к небу, и поджал губы.
— Я никогда до них не доберусь! — процедил он сквозь зубы. — Господи, это… это с ума сойти! — и торопливо огляделся по сторонам. Наверху висели клетки, под ними, словно высеченные из камня, стояли караульные. А город был по-прежнему мертв. Перед глазами Холодова плыл душный туман, обволакивал ступени… Алексей промок насквозь, словно только что переплыл бурную реку, пот смертного ужаса застилал глаза. Лестница! Лестница…
И он начал подниматься. Ступенька за ступенькой, только не нужно торопиться, только не дергаться.
«Они все видят меня, — думал Алексей. — Все солдаты, прочесывающие улицы, все жители города. Да нет, скажут они, это не он. Не он это. Таких наглецов в природе не бывает. Лезет прямо у нас на глазах к клеткам… это невозможно. Давайте искать дальше. Да-да, именно так они и скажут.
Интересно, какая сволочь изобрела эту лестницу? Повелитель всех чертей мира? Кому только в голову так моча ударила? Жестокий мозг, ой какой жестокий… Понастроили тут. Господи! Как же я ненавижу все эти лестницы! Господи, Боженька ты мой, помоги мне…»
Каждая ступенька отвоевывалась в неравной борьбе со свинцовой тяжестью в ногах. Каждый шаг превращался в танцы на расплавленном свинце. А лестница все бежала и бежала к небесам. «Вперед же, — понукал себя Алексей. — Вперед! Ты же солдат, вот и представь, что получил такой приказ хрен знает от кого. Сотни глаз смотрят на тебя сейчас, ты сросся с этой лестницей, она входит в программу твоих индивидуальных тренировок. Двести, триста ступеней? Да это ж смешно, мужик!»
Узники на стене увидели его. Теперь он слышал истеричные вопли Шелученко, он видел светловолосую головку Вероники, она стояла у решетки и, вытянув руку в его сторону, показывала на него кому-то из соседней клетки. Господи, да это же… это Пашка! Пашка Савельев, жив, курилка!
И тут до Холодова долетел крик Павла:
— Идиот, кто бы ты ни был! Слышишь?! Сумку спрячь! Сумку! Идиот! Прешься в форме солдата Мерое и с европейским рюкзаком в руках! Идиот!
— И в самом деле, идиот! — подхватил Ваня Ларин. — Но какой смелый идиот…
Холодов продолжал восхождение. За стеной бежала длинная крытая галерея, заканчивающаяся где-то в пирамиде. Холодов сполз с лестницы в этот переход. Теперь его было не видно с площади. Стена надежно укрывала его. Алексей сел на холодные плиты пола и зашелся в надсадном кашле. Сил больше не было никаких. Все! Над ним нависала стена безжалостного храма, где-то здесь скрывается святая святых этого странного города.
Он зажмурил глаза, жадно хватая ртом воздух, каждый его глоток давался с болью, распарывал грудь.
«Ты смог, дурачок! У тебя все получилось! Вниз ты больше уже не спустишься, но сюда-то ты добрался, хотя и думал, что это невозможно. Но на большее ты, братец, уже не способен…»
Не способен?
Он сделал еще пару глубоких вдохов, а потом решительно поднялся на ноги.. «Они висят где-то совсем близко», — подумал Алексей. А потом осторожно перевесился через стену.
Под ним, метров на пять ниже, висели клетки на огромных железных крюках. Узники смотрели на него. Кто испуганно, а кто и очень зло.
— Проклятый идиот! — выкрикнул Савельев. — Что тебе здесь нужно? Почему ты не вернулся и не позвал подмогу? Ты же погибнешь, дурень! — Павел и не замечал, что кричит по-русски.
Холодов кивнул. «Все верно, — подумал он. — Но все бесполезно, даже помощь извне. Более безвыходной ситуации я еще не видел».
И перебрался через стену на огромный каменный выступ. Стянул шлем с головы…



Страницы: 1 2 3 4 5 6 [ 7 ] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.