read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Высоко среди звезд передвигались вдоль Млечного Пути крестообразные зеленые и красные- огни: пассажирский лайнер, бомбардировщик с водородными или химическими бомбами?
- Пассажирский. Авиалиния Рим - Найроби, - сказала Снежнолицая, тоже глядя на огни.
Я сказал:
- Не понимаю вашей логики, всезнающие блюстители прекрасного. То вы собираете доказательства необратимых разрушений. То - сами разрушаете!
- Мы ничего не разрушаем.
- А сжигаемые по ночам деревья! А ядовитые разноцветные шары из порхающих "шляп"! Кого вы собираетесь наказывать за подобные забавы? Самих себя?
- Олег, мы ничего не сжигаем и не травим. И не уполномочены здесь кого-либо наказывать. Наказывать будете вы, когда соберете свои доказательства. - Она намеренно выделила "свои".
- Сплошной туман и пустые словеса! Если не вы, то кто отравляет и сжигает? Другие инопланетяне?
Не столь благородные, как вы? Плохие дяди и тети? - повысил я голос.
- Олег, успокойся, в космосе нет такой вражды, как на Земле.
- Зона, ответь прямо: кто поджигатели и отравители?
- Сами ответите: и себе и всем.
- Когда?
- Когда соберете доказательства.
- Хватит морочить мне голову! - не сдержался я и ударил ладонью по загудевшей проволоке. Но сразу отдернул руку: она попала на шипы, из пальцев брызнула кровь. - Хватит играть в жмурки! Еще неизвестно, кто кому должен предъявлять доказательства чужой вины или собственной невиновности! За меня же будьте покойны: свои доводы выложу. И кое-кому не поздоровится!
- Мы тебе, Олег, поможем, - все так же приветливо проговорила Зона. - Ты в любой миг можешь вызвать меня мысленно и о чем угодно спросить. Не забудь: вопрос начинается моим именем.
Я кивнул.
- Галактический Совет Охраны Красоты благодарит тебя за начальный Контакт. И просит ни с кем не делиться сведениями о Контакте.
- Взаимно, - буркнул я. - Хотел бы знать на прощанье, почему Совету было угодно или удобно выбрать именно меня?
- На твоем месте мог бы сейчас стоять любой другой.
- И на твоем?
- Любая другая.
- Занятно. Стало быть, по эту сторону мог быть и Герострат, и Аттила, и какой-нибудь подлейший Батый, и Гитлер, неважно, бывший или будущий?
- Ими и подобными им занимается другой Галактический Совет. Тебе же, Олег, повторю: на твоем месте мог стоять любой другой защитник красоты.
- Здесь стою я. Почему?
- Тогда посмотри сюда...
...И увидел я пики Тянь-Шаня, как орел, с высоты, и снега на северных склонах многочисленных перевалов, а на южных склонах, на солнцепеке, грелись бабочки и лепестки распускали цветы. И плотину Медео, и Кульджинский заброшенный тракт, и змеею скользящую между песков мутно-рыжую речку Или. И надвинулась чаша Земли, и вот уж, подать рукой, и запруда у мельницы, и урючины дикие на угоре, и вдоль озерного берега засохший, терпко пахнущий, даже весною, курай. О, ласточкина обитель, озеро, полное рыб и облаков... Шестеро ребят возились возле вырытого углубления в земле, где масляио отсвечивали брошенные кое-как артиллерийские снаряды. Ребята забрасывали их кураем и сухим плавником. Предводительствовал горбоносый подросток с финским ножом на ремне. Я судорожно пытался припомнить, где уже я видел одного из пацанов, нескладного и длинного, чем-то похожего на меня в детстве, и не мог. Между тем похожий на меня подбежал к предводителю и показал ржавую гранату с рифлеными стенками. "Давай сюда. Все тайниковое - мое", - сказал предводитель по прозвищу Чава. "Не получишь, не получишь, только зря себя помучишь!" - засмеялся длинный и запрыгал на одной ножке. Они сцепились, начали возиться возле ямки, пока у Чавы не оказалось в руках стальное колечко с усиками и он не начал пятиться к большому валуну, беспрестанно повторяя:
"Только не разжимай руки! Только не разжимай руки!"
Один из пацанов, уже укрывшихся за валуном, завопил вдруг: "Олег взрывается!" - и дал стрекача в гору.
"Не сжимай сильно, она ржавая!" - хотел крикнуть я, но вместо этого в три прыжка уже оказался рядом с Олегом и крепко обхватил его руки. "Он прав, Олег, не надо разжимать, а то она взорвется". Удивление и испуг дрожали в Олеговых глазах. "Давай-ка спустимся к воде, - негромко сказал я и потянул его на себя. - Ты ведь знаешь, Олег, почему озеро называют Ласточкиным?" - "Потому что они на зиму никуда не улетают, а ложатся на дно. Сцепятся лапками и спят в озере до весны", - простучал он зубами. "Верно, Олег. Некоторых же ласточек уносят на юг журавли под крылом.
Или аисты на спине... Ты осторожней, ставь сапоги боком, чтоб не скользили. Видишь, вода совсем близко...
Теперь чуть ослабь руки, эту штуку я попробую сам ухватить. Разжимай, разжимай, не бойся. Даже после щелчка есть еще время от нее избавиться. Разожми, тебе говорят, ну!" - "Не м-могу, р-руки скрючило!" - начал заикаться он. В гранату он вцепился намертво, будто судорогой ладони свело. Пришлось так сдавить ему запястья, что он дернулся и закричал. Граната начала падать в траву. Я перехватил ее на лету, швырнул в озеро и накрыл собой Олега. Ударил взрыв. Столб воды и тонкого льда восстал, преломляя солнечные лучи...
- Оботри пот с лица, Олег, - сказала Эона.
Да что лицо! Рубашка насквозь промокла от пота, он тек по ногам и даже в ботинках хлюпало.
- Как ты это делаешь, Эона?
- Делаю, чтобы ты уяснил принцип нашего выбора.
Итак, почему, вызвав по эргофону из сибирской Трои, избрали тебя? Только что вы все шестеро было поставлены в равные условия. Никто не знал, что спасает, по существу, себя. Четверо предпочли не вмешиваться.
Один долго раздумывал, но запоздал.
- Как понять - запоздал?
- Взорвался. Сам знаешь, сколько мальчишек так погибло.
- Еще больше покалеченных, - сказал я. - Но где логика: он ко мне отсюда, допустим, запоздал, а взорвался там, выходит, я?
- Он и взорвался. Старая земная истина: спаси ребенка - и ты спасешь себя. Что же касается душевных качеств, которые привлекли нас в тебе, то...
- Эона, не перечисляй их, - перебил я ее. - Дай мне побыть в неведенье относительно моих достоинств.
Мне будет приятно открывать их в себе до самой старости.
- Это не продлится до старости, - серьезно ответила она.
- Видимо, не будет старости?
- Видимо, будет спокойная ночь... Спокойной ночи, - сказала посланница ночи, нагнулась за корзинкой и начала отдаляться в лунной мгле, обволакивающей все земное.
- Куда ты, Снежнолицая?
- Зови меня лучше -Зоной, - выдохнула трава.
Будка дотлевала вдали на причале. Галактические
выси пронзал с Поющей горы кровавым оком циклоп.
Пораненные шипами пальцы кровоточили.



8. Дочери вечности
В ожидании Антонеллы я бродил по солнечной стороне площади, напротив Галереи. Ее закончили строить при мне, когда я проходил стажировку в здешнем университете. Все три этажа представляли собою сцепление стрельчатых арок с лесом беломраморных колонн. Арки были изукрашены пестроцветной мозаикой - триумф богини земного изобилия: кистями винограда, лилиями, орхидеями, нежно светящимися, точно огоньки свечей, лимонами и апельсинами, розовоперыми ветвями миндаля. И казалось, над площадью полощутся волнуемые ветром или морем сказочные восточные ковры.
Внизу размещалось знаменитое на весь мир собрание древнегреческой скульптуры; выше - картины, золотые и серебряные украшения, безделушки, монеты, - все, что осталось на дне промывочного ковша сицилийской причудливо переплетенной истории, начиная с первой Пунической войны, когда вон там, в заливе, качался на волнах Тирренского моря весь карфагенский флот...
В прохладных залах посетителей было негусто. Иностранцы обычно толпились возле шедевра XV века кисти д'Антонио. На небольшом полотне из темной глубины взирала, чуть скосив карие глаза, молодая женщина в светло-фиолетовой шелковой накидке. Левой рукой накидку она слегка придерживала, а правую руку с растопыренными пальцами выставила чуть вперед, как бы призывая мир к тишине. Подобие улыбки затаилось в уголках губ... Возле этого полотна мы и познакомились тогда с Антонеллой. Она училась на третьем курсе и подрабатывала в Галерее как экскурсовод. Да, многое переменилось с той блаженной поры, слишком многое. Кроме ее привычки безнадежно опаздывать...
Вчера вечером я не стал выпытывать у Учителя подробности его сна обо мне. И без того все стало на свои места. Те, кто властен выудить из человеческой памяти запечатленный там образ и одеть его плотью, не станут зря просить о неразглашении тайны Контакта. Зона выразилась точней: не одеть плотью, а наделить ею.
Как скафандром водолаза. Зона... Ее поведение позапрошлой ночью мне представлялось теперь несколько странным. Подобно тому, как я забыл, точнее, почти забыл собственное детство; насильственно возвращенный Зоной (или неизвестно кем) в прошлое, на Ласточкино озеро, так, казалось, и сама она действует в полузабытьи...
Зона... Утром я спросил мимоходом Учителя о возможном происхождении необычного имени. И лишний раз убедился, что многого, многого еще не знаю. Оказывается, в греческой мифологии Зон - неумолимое, неумаляющееся время, отпрыск Хроноса. Последователи Орфея почитали Зона как сына Ночи. Он представлялся глубоким стариком, непрестанно вращающим колесо времени. В Римской империи Зона изображали мощным старцем с оскаленной львиной головой, вокруг тела его обвивалась змея. По учению гностиков, зонами были высшие силы и духи, олицетворяющие мудрость. Вся земная история с вереницей несправедливостей и страданий составляет один эон. В дословном переводе: Зона - "дочь вечности", "вековечная"...
Из времен Древней Эллады и зари христианства меня вернул в современность настойчивый автомобильный гудок. Антонелла сидела за рулем в своей крохотной потрепанной машине и махала мне рукой.
- Чао, Земледер! Ты заслушался пением ангелов?
Влезай поживее! Нельзя здесь стоять.
Она изменилась: волосы закалывала сзади пучком и слегка подкрашивала глаза. На ней были вельветовые серо-голубые джинсы и безрукавка поверх голубоватой блузки с вышитыми на воротнике цветами.
- Сегодня ты выглядишь превосходно, - сказал я и махнул В сторону Галереи. - В тон всей вашей летящей флоре.
- Благодарю за комплимент, - сказала Антояелла. - О тебе такого не скажешь. Лицо испуганное, глаза красные, как у кролика. О, и вроде бы пополнел!
При твоем росте я бы воздержалась от спагетти.
- Как дела у Марио? *- сразу спросил я.
- Кажется, лучше. На следующей неделе обещают выписать.
- Предлагаю заехать на рыбный рынок. Захватим для Марио печеных креветок. Помню, он их любил.
- На рыбный, так на рыбный, - согласилась она и ловко протиснулась между фургоном и тремя мотоциклистами. - На рыбный рынок с Земледером, вдруг свалившимся с небес. Помнящим только гастрономические причуды бывших друзей, хотя пронеслось уже ой сколько годков.
- Не обижайся, - сказал я и провел рукой по ее волосам. Она отстранилась. - Не обижайся. У меня есть оправдание. В виде изречения. Ты его оценишь.
"Славяне плачут при расставанье и забывают друг друга, покуда не встретятся вновь". Подмечено полторы тысячи лет назад. Прокопий Кесарийский. Византийский историк.
- Я готова заплакать прямо сейчас, - сказала она. - Сицилианки плаксивы. Особенно замужние.
- Выходит, ты замужем?
- Любая уважающая себя сицилианка в моем возрасте - давно замужем. Заруби в памяти: любая. А перед венчанием, примерно за полгода, уважающая себя сицилианка обязательно должна побродить ночки тричетыре по римским развалинам. В сопровождении неотразимого иностранца. Из тех, кто плачет при расставании. Она должна проводить его в небеса из аэропорта Леонардо да Винчи и тоже всплакнуть. Таков местный ритуал. Он складывался веками.
- Верно. Так прощались еще при Калигуле, - сказал я.
- Но для меня сей ритуал не означает ничего! Как чужбе письмо, по ошибке попавшее в почтовый ящик!
Верну, не вскрывая.
И опять она отстранилась, словно я потянулся погладить ее каштановые волосы.
-- Письмо письму рознь, Антонелла, - сказал я. - Хочу по ошибке получить конверт с разгадкой, например, причин эпидемии. Глазом не моргнув, вскрою.
Тут она уставилась на меня со страхом и любопытством, точно бы я на ее глазах начал преображаться в монстра.
- Ты, археолог, замахиваешься на эпидемию?! Толпа медиков ломает голову, включая самого профессора Боннано! Разве эпидемия мешает кому-то рыться в античных черепках? Что тебе до нее?
Я сказал:
- Тебе известно, что в Сигоне плодятся уродливые жучки и зверьки? Что вчера в Солунто из-за них умерло трое граждан? Какое дело мне до них, допытываешься ты? Так вот. Я, Олег Преображенский, не хочу, чтобы петля затягивалась и дальше. Не хочу, чтобы искажалось лицо красоты, хоть это и звучит выспренне. Кто знает, во что выльется эпидемия? Вдруг не у одних мышей и кроликов начнут плодиться уроды? Родить сиамских близнецов - хочешь?
От резкого тормоза я ударился лбом о стояк бокового стекла. Мотор заглох.
- За-мол-чи! - закричала она и отвернулась. Потом медленно тронулась с места. Пышноусый синьор из обгоняющего нас "форда" покрутил пальцем у виска, визжа, что мы самоубийцы и негодяи. Рядом с ним на сиденье лаял на нас спаниель. Когда они скрылись за поворотом, Антонелла сказала:
- Не обижайся, Земледер. На меня находит иногда такое... Хочешь, сведу тебя с профессором Боннано? Ты должен помнить его по университету: чернобородый, под глазами мешки. Потолкуй с ним насчет эпидемии.
- Пойми: я могу заниматься только раскопками в Чивите - и больше ничем. Только раскопками.
- Я понятливая. Чем можно помочь тебе?
- Не мне, а Сигоне, - огрызнулся я. - Для начала разыщи в Палермо одного фотографа. Он величает себя доном Иллуминато Кеведо. Любыми путями попытайся узнать, как попал в прессу его рассказец про пузыри над Сигоной.
Я вытащил из бокового кармана журнальную вырезку и прочитал ее вслух. Оказывается, Антонелла помнила это интервью. В "Ты и я" у нее были знакомые, и она обещала расшибиться в лепешку.
В палате стояло коек двадцать, над каждой - крохотное деревянное распятие. Марио с закрытыми глазами лежал в углу, у раскрытого окна. Антонелла наклонилась, поцеловала брата в лоб. Он долго смотрел на нее, словно не узнавая. От его блуждающего взгляда мне стало не по себе. Но еще больше - от пурпурных прыщей, рассыпанных по лицу, шее, рукам...
- Посмотри, Марио, кто приехал, - сказала она. - И привез тебе жареных креветок.
Худое лицо Марио оживилось. Он поднялся, откинул одеяло. Мы обнялись.
- Спаситель мой приехал, спаситель, - бормотал он.
- Давайте спустимся в сад, - предложила Антонелла. - Там такой ласковый ветерок. Где твой халат, Марио?
Пока мы спускались по крутой лестнице, он несколько раз порывался меня обнять, бормоча свое "спаситель".
- Ошибаешься, Марио, - мягко сказал я. - Спаситель ходил с учениками по воде. По глади Тивериадского озера. Я же, если угодно, спасатель. Чтобы нам расквитаться, предлагаю поступить так. После твоей выписки из этого богоугодного заведения .давай снова махнем на катере через Мессинский пролив. Только оступлюсь и вывалюсь за борт я, а спасать меня кинешься .ты. И будем, квиты.
- Это невыполнимо, - сказала Аитонелла. - Ведь нас застиг тогда шторм баллов шесть, не меньше, помните? Волны швыряли катеришко, как щепку, правда?
Таких штормов поискать. К тому же мой братец плавать до сей поры не научился, даже в штиль. Не суждено ему быть ни спасителем, ни спасателем.
- Зато из безумия в Сигоне выкарабкался, - сказал Марио, насупившись.
- Ты самый лучший в мире брат, - сказала Антонелла и поцеловала его в щеку. - Давайте присядем в тенечке, вон под той шелковницей.
...Многое из того,.что рассказал Марио про события в Сигоне, я знал. Не хотелось бередить его рану, но все же я спросил осторожно:
- Долго ты пробыл в Сигоне перед... случившимся?
- Как всегда. Ночь на субботу, ночь на воскресенье.
В понедельник рано утром мы обычно возвращаемся в Палермо.
- Как тебе спалось в ночь на субботу? Ничего необычного не заметил?
- Да я глаз не сомкнул до рассвета, - сказал он.
- Бессонница?
- Какая бессонница? Мы до полтретьего грызлись с моей Катериной. Это бабье из Агридженто - сущие фурии! Намеренно заводят ссору, чтоб слаще после была любовь. Черт дернул жениться.
- У нас есть такая поговорка, - сказал я. - Неженатому хоть удавиться, а женатому хоть утопиться.
На глазах у Марио появились слезы, он схватился за голову:
- О-о-о, что за вздор я плету! Бедная Катерина!
Будь я трижды проклят, что не уступил ей и мы не успели помириться! О, моя голубка! Клянусь святой Розалией, едва ты выздоровеешь, я примчусь к тебе, как молния! - И он замолотил кулаком по сморщенной- коре дерева. Антонелла прижалась к брату, успокоила как могла.
- Спасибо, Олег, что нас опять навестил, - тихо проговорил после долгого молчания Марио и посмотрел искоса на Антонеллу. - Снова в университет?
- На раскопки древней Чивиты. Может, слышал про международную экспедицию? Из-за эпидемии коекто упорхнул отсюда. Вот я и примчался на подмогу.
- Чивита... - Глаза Марио преобразились. - Мальчишкой я облазил в ней все руины. На Дозорной башне мы расставляли силки на дроздов, после жарили их на вертелах, возле ипподрома. Или затевали игры в пещерах, что в Поющей горе. Много их было, пещер.
В них с незапамятной поры спасались от набегов с моря. Но янки прикарманили Поющую, точно какой-нибудь пустячный сувенир. Помню, как пыхтели бульдозеры, срезая вершину горы. Как янки сооружали бетонный мол. И теперь прямо с моря внутрь горы залетают самолеты. Представляешь? Будто пчелы в улей. Огромный подземный аэродром, мне Винченцо подробно описал.
Святая мадонна, гору купить, целую гору! Небось думают, с такой толстой мошной можно и всю Сицилию отхватить! Аппетит у янки волчий.
Пришлось вернуться к началу разговора и снова зачитывать откровения владельца фотоателье.
- В ночь на субботу? - изумился Марио. - Крепко заливает дон Иллуминато. Никаких предметов в небе, никаких шаров не было. Мы спали на крыше сарайчика, то есть не спали, я уже рассказал, а ругались до рассвета. Бедная, бедная, Катерина!..
Я раскрыл перед Марио пластмассовую коробочку и снял вату с ящерицы.
- Не припомнишь, где раздобыл?
- Еще бы!.. Здравствуй, двухголовка! - Он нежно гладил ее по хвосту. - Ай да археолог, за собою возит мой подарок!.. Спрашиваешь, где раздобыл? У нас, в Сигоне, года за два до твоего прошлого приезда. Именно так. И за год до нашего переезда в Палермо. Погоди, надо вспомнить поточней. Вроде бы тогда весною тоже нас трясло. Помнишь, сестра?
Она задумалась.
- Ты прав, Марио. Трясло в конце апреля, но полегче. Обошлось без разрушений, не считая разбитой посуды.
- Тем летом уродцев порасплодилось - тьма.
И двухголовых, и трех. Стрекозы без крыльев, змеи сросшиеся, лягушки. Сперва я их в формалине выдерживал, потом сушил... Смотри, как сохранилась, прямо живая.
- Мы их ловили под стеной, - сказала Антонелла. - Видел, Земледер, бетонную стену вокруг Поющей? С толстыми струнами наверху?
- Говорят, по ним пропускают сильный ток, - сказал Марио. - Вот сволочи!.. Хочешь, подарю тебе сросшихся лягушек?
- Но и сейчас в Сигоне, - заговорил было я, однако, встретив яростный взгляд Антонеллы, осекся и закруглился так: - ...мы ищем серебряный глобус, в крепости.
- Ты об этом уже говорил, спаситель, - сказал Марио. - Разреши, я приеду к тебе на раскопки. Вот выпишусь и приеду. Я ж там знаю каждый камень. Разведаю сперва насчет работенки в мастерской и приеду.
Я подрабатывал временно, пособия по болезни не положено, ну и, сам понимаешь, могу оказаться на мели.
- Поступай к нам в экспедицию, - предложил я. - Люди нужны на раскопках, особенно теперь. Шестьдесят тысяч лир в неделю. Правда, работа тоже временная. До конца ноября, пока не зарядят дожди. Потом снова начнем, в мае.
Антонелла сказала:
- В мае, если с вашей Землею ничего не произойдет. Все готовы разорвать друг дружку, как звери лютые.
- Не все звери, не все, - сказал я, глядя ей прямо в глаза. - Только те, кто приторговывает по дешевке чужие горы. За морями-океанами. И лишает эти горы голоса. Заодно затыкая долларами рты исконным хозяевам этих гор.
- Кучка толстосумов и рвачей - еще не народ. - Она не отвела взгляда. - Если б ты знал, что творилось на острове, когда решался вопрос о ракетной базе. Забастовки, петиции, митинги. Портовики целую делегацию снарядили в Рим.
- И пока их там успокаивали, янки уже вгрызлись в Поющую клыками, - сказал Марио.
На обратном пути Антонелла молчала и хмурилась.
- Кажется, я огорчил тебя разговором о купле-продаже, - сказал я.
- Ну и что из того? - Она пожала плечами. - Я о другом. Пожалуйста, не упоминай при брате об ужасах в Сигоне. Главная трагедия у него впереди. Он не знает, что Катерины уже нет в живых...
Мы ехали берегом залива. С моря наползала черная вздрагивающая туча, отрезанная снизу, как по линейке.
Под срезом далеко на горизонте громоздились циклопические руины белоснежных облаков.
- Господи, скольких унесла эпидемия, - вздохнула Антонелла.
- Поэтому ты должна узнать об Иллуминато Кеведо, - сказал я.
- Не только поэтому, - отвечала она, застыв за рулем как изваяние. - Начинаю догадываться, хотя и смутно, над чем ты ломаешь голову, Земледер.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 [ 7 ] 8 9 10 11
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.