read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Директора жалуются на недостаток электроэнергии ("Можете себе представить, пылесосы плохо работают!"), на отсутствие свежих газет и кинофильмов, на разъяренных туристов и друг на друга, и я вспоминаю мамин рассказ о соседке по квартире, которая в войну ужасно боялась, что от бомбежки может пострадать ее фарфоровый сервиз. Мне так хочется встать и гаркнуть: "Прекратите болтовню!", что я до боли сжимаю челюсти и по тургеневскому методу десять раз провожу языком во рту. Представляю, какой они поднимут крик, когда услышат о моем "непременнейшем условии"! Кушкол превратился в ловушку, а Гулиев кудахчет, что путевки у каждого седьмого туриста просрочены... бухгалтер стонет... финансовый план... все директора хором подвывают - концерт! Им в голову не приходит, что они трясутся над фарфоровым сервизом, что на Кушкол могут обрушиться такие лавины, каких он отродясь не видывал!
Мурат сидит с отсутствующим видом, мне кажется, что он ничего не слышит и думает не столько о том, что может произойти, сколько о том, что уже произошло. Пора включаться, время дорого. Я прошу слова, подхожу к висящей на стене крупномасштабной карте Кушкола и докладываю свои соображения. Я просто и недвусмысленно говорю, что положение угрожающее и дискутировать по поводу финансовых планов - значит отбивать хлеб у ослов (бурные протесты директоров, Мурат молчит). Вместо того чтобы хныкать и сотрясать воздух смехотворными жалобами, следует подумать, пока есть время, о действительно важных вещах: о сухом пайке для туристов, о дровах для костров, на которых можно разогреть пищу в случае прекращения подачи электроэнергии и, самое главное, о том, как будем бороться с лавинами - активно или пассивно.
И я предлагаю на рассмотрение штаба два варианта.
Вариант первый: начать профилактический обстрел лавин.
Преимущества варианта: лавины не успеют получить дополнительных боеприпасов от нового снегопада.
Недостаток: от сотрясения склонов может произойти одновременно массовый сход лавин.
Вариант второй: пассивно ждать.
Преимущества: значительно больше шансов на то, что сойдут не все, а лишь отдельные лавины, и не одновременно, а поочередно.
Недостаток: если это произойдет не сегодня, а, скажем, завтра или послезавтра, лавины обретут несравненно большую мощность.
Мурат. Какой из вариантов, по-твоему, лучше?
Я. Оба хуже, но третьего не вижу.
Мурат. Обстрел - большой риск, это и ребенку ясно. А почему не попытаться подрезать лавины лыжами? Ты же это делал.
Я. Не такие лавины и не в такой обстановке. Смертельный номер, Мурат.
Мурат. Боишься?
Я. Немножко. Но если со мной пойдешь ты...
Хуссейн. Я бы не пашел, галаву жалка. Шутка.
Мурат. А тебя пока что не спрашивают! Допустим, мы остановимся на втором варианте - будем ждать. Твой прогноз: какой мощности могут быть лавины?
Я. Очень трудный вопрос...
Мурат. Легкие мы без тебя решим.
Я. Все зависит от интенсивности и длительности снегопада, от ряда других факторов. Возьмем худший случай: снегопад продлится двое суток и произойдет резкий перепад температур. Тогда четвертая, седьмая и одиннадцатая, по нашим расчетам, достигнут объема от полумиллиона до миллиона кубов каждая, а остальные лавины - от пятидесяти до двухсот тысяч.
Мурат. Не преувеличиваешь?
Я. Преуменьшаю.
Мурат. Поверим. Куда дойдут лавины-миллионеры?
Я. В опасной зоне могут оказаться турбазы "Альпинист", "Кавказ" и "Кексу", а участок шоссе до гостиницы "Бектау" будет перекрыт почти на всем протяжении.
Мурат. Не пугаешь?
Я пожимаю плечами.
Мурат. Хорошо, допустим, что на этот раз не пугаешь... А если мы возьмем и решим, что существует еще и третий вариант, то есть что лавины не сойдут вовсе? Тогда что?
Я. Этот вариант для меня самый легкий: я немедленно извещаю руководство об отставке и беру отпуск.
Мурат. Ай-яй-яй, какой обидчивый! Не ерепенься, а скажи: ты - за какой вариант? Научное обоснование, меры - все!
Мурат умеет хватать за жабры, к ответу на этот вопрос я еще не готов и впервые в жизни жалею, что не курю: курильщик, доставая сигареты и щелкая зажигалкой, выигрывает время для обдумывания и, главное, делает это непринужденно. Меня выручает звонок.
Мурат. Ну, чего тебе?.. Я же сказал - в спальне, пусть пока что живут в спальне. Что?.. А на диване тебе будет плохо?.. Тогда поставь себе раскладушку на кухне! - Трубка с треском опускается на рычаги. - Ну, твой вариант?
Сорокин. Стрелять надо - и все дела.
Мурат. Подождите, Леонид Иванович, пусть скажет лавинщик.
Я. Леонид Иваныч, вы ручаетесь за снаряды?
Сорокин. В каком таком смысле?
Я. В январе, когда вы обстреливали седьмую, один снаряд не разорвался и лавина вынесла его на шоссе. К счастью, как вы помните, снаряд мы обнаружили, и Осман его обезвредил.
Сорокин. Я и за свою жену не поручусь, а ты говоришь - снаряды... Без шуток - в порядке снаряды, тот случай за много лет был единственный.
Я. Тогда рискнем! Но - при одном непременнейшем условии.
- Я беру указку и оборачиваюсь к карте. - Обратите внимание на расположение турбаз. Профессор Оболенский предупреждал, что раз в столетие возможно совпадение факторов, способствующих формированию исключительных по своей разрушительной силе лавин. Привожу по памяти его слова: "В подобной гипотетической ситуации турбазы "Кавказ", "Альпинист" и "Кексу" могут оказаться в сфере действия воздушных волн". На мой взгляд, именно такая ситуация создалась сейчас. От себя добавлю, что в опасной зоне могут оказаться индивидуальные гаражи для машин, продовольственный магазин и, - я посмотрел на Мурата, - участок леса перед домом = 3. Непрестижная квартира Мурата, на кухне которой Юлии рекомендовано поставить себе раскладушку, находится как раз в этом доме. Я человек не злой, но мысль о том, что какое-то время Юлия будет с проклятьями ложиться на раскладушку, доставляет мне удовольствие.
Марат. Ты без фантазий! Могут оказаться или окажутся?
Я. Три дня назад в этом кабинете ты мне задал примерно такой же вопрос. Я ответил, что не господь бог. С тех пор ты должен был сделать для себя кое-какие выводы? Напомнить?
Может быть, это и жестоко - намекать ему на похоронку, но мне надоела роль мальчика для битья.
Мурат. Раз уверен - выкладывай свое "непременнейшее условие".
Я. Буду краток. Прежде чем начать обстрел - а если это делать, то как можно скорее, - предлагаю немедленно, сию минуту выселить из турбаз всех туристов, перебазировать продовольственный...
Махтиев. Куда, куда выселить? Ты понимаешь, что говоришь?
Гулиев, Измаилов. Безответственность!.. Паникерство!
Мурат. Прекратить!.. Итак, выселить примерно шестьсот человек... А куда?
Я. Это меня не касается, с меня и лавин хватит. Но если хочешь знать мое мнение...
Гулиев. Мурат Хаджиевич, зачем слушать этого...
Мурат. Говори, Уваров.
Я. В "Актау" и "Бектау" имеется около сотни "люксов" и "полулюксов", в каждом можно поставить по пять-шесть раскладушек. В тесноте, да не в обиде.
Меня осыпают бранью - ожидаемой и вполне понятной.
"Люксы" и "полулюксы" лишь бы какой случайный хмырь не
получит, директора, да и сам Мурат, поселяют там очень
нужных или важных людей, с именами, связями и возможностями.
Попробуй, объяви экс-чемпиону мира по шахматам, управляющему торгом или народному артисту, что отныне его кровать, как авианосец эсминцами, будет окружена раскладушками.
Кошмарный сон директора!
Мурат не реагирует на вопли и призывы, он сидит, склонив голову набок, и как-то странно на меня смотрит. На его губах застыла усмешка, я нисколько не удивлюсь, если под взрыв оваций он пошлет меня ко всем чертям. Что ж, власти у меня нет, мое дело предупредить.
Мурат. Вот вы галдите, а кое-что из того, что посоветовал Уваров, заслуживает внимания. Как думаете, может, и в самом деле стоит забрать машины из индивидуальных гаражей?
За исключением Махтиева и Абдула, у которых нет машин, и Хуссейна, который по моему настоятельному совету перекатил "жигуленка" в Таукол к отцу, все охотно соглашаются с тем, что эта часть болтовни Уварова заслуживает внимания.
Мурат. Тогда не будем терять время, объявляю перерыв на двадцать минут. Идите, выкатывайте свои машины в безопасное место.
Несколько человек поднимаются и направляются к выходу; Мурат, сощурив глаза, с усмешкой следит за ними. Я про себя награждаю его овацией - ход он придумал гениальный.
Мурат. Перерыв отменяется! Всем, кто хотел забрать машины, советую поразмыслить над своим соответствием занимаемой должности. Если директору личная машина дороже жизни туристов и персонала, он не директор, а...
Здесь Мурат употребил слово из лексикона Жулика.
Махтиев. Ты мягкий человек, Мурат, еще сильнее можно сказать!
Мурат. Ничего, они и так поймут. Предложение товарища Уварова принимаю. Даю вам три часа времени. Собственные машины разрешаю перекатить после того, как последний турист будет переселен, а продовольственный магазин перебазирован.
Я. Ты забыл о доме = 3.
Мурат. Ничего я не забыл. "Актау" и "Бектау" примут по триста человек. Немедленно готовить раскладушки, автобусы. Приступать к выполнению!
Гулиев. Но, Марат Хаджиевич...
Мурат. Вы-пал-нять!
Я подхожу к Мурату, терпеливо дожидаюсь, пока из его глаз перестают сыпаться искры.
- Мне нужно кормить ребят, помоги продуктами.
- Получишь на складе, - Мурат быстро пишет записку, - потом оплатишь. Где тебя искать?
- Поеду с Леонидом Иванычем. По готовности обменяемся зелеными ракетами. Связной при мне - Вася Лукин.
- Уборщица на полставки? - Мурат подмигивает. - Ревизора на тебя нет, Максим.
- Кто без греха, пусть кинет в меня камень, - осторожно шучу я. За Васю мне и в самом деле могут намылить холку.
Дома я застаю всех своих бездельников, очистивших холодильник так здорово, что его можно отключать. Мою долю, однако, они сожрать не успели, и я, неторопливо кушая гречневую кашу со шкварками, даю указания. Вася пойдет со мной, Гвоздь и Рома - за продуктами, Надя будет отдыхать - все-таки в отпуске, а Олег и Осман караулить вездеход, чтоб не сперли туристы.
- Запомните, лодыри, - по-отечески внушаю я, - здоровый аппетит - это не самое главное качество лавинщика. Отныне я вашу работу буду оценивать не по количеству слопанной пищи, а по оперативности, инициативе и верности принятым обязательствам.
Текст все помнят?
- "Находясь в ясном уме и твердой памяти, - бормочет Гвоздь, - обязуюсь..."
- Достаточно. Учтите, кроме Анны Федоровны и меня, вы никому не подчиняетесь, не мальчики на побегушках. В скандалы с переселением не суйтесь, следите за ситуацией и действуйте без папиных советов. Надя, когда Гвоздь начнет домогаться твоей руки, положи ему на головку пузырь со льдом или отхлещи веником. Спать по утвержденному Олегом графику. У меня все.
- Спасибо за доверие, чиф, - гудит Олег. - Зонтик с собой берешь?
Мы смеемся. Как-то на лекции для туристов я сострил, что от лавины можно отгородиться раскрытым зонтиком, и один недоразвитый чайник воспринял это со всей серьезностью - не расставался с зонтиком ни на минуту. Мне не очень хочется смеяться, на душе у меня скребут кошки, но я люблю, когда ребята живут и работают с настроением. В лавинную опасность у нас не принято говорить о потерях, о них мы будем говорить потом, когда позволим себе расслабиться.
- Удачи! - напутствует мама. - Максим, ты помнишь...
- Да, мама, только учти, я не при телефоне.
- Тогда запусти ракету.
- Красную, зелеными мы будем обмениваться с Муратом.
- Хорошо, красную. И береги Васю.
- Анна Федоровна... - бурчит Вася, который по оживившимся лицам ребят догадывается, что мамино пожелание еще сработает. Он прав, едва мы успеваем перешагнуть порог, как эти негодяи раскрывают пасти и дружно орут: "Береги Васю!" Они продолжают скандировать, пока мы не скрываемся в вездеходе, в котором нас ждет Леонид Иваныч со своей командой.
Снег валит валом. По приказу Мурата бульдозеристы расчищают нам шоссе. Мы едем в сторону Бектау, за "Чертов мост", где на бетонированной площадке установлена крупнокалиберная зенитка, пристрелянная к лавинам от седьмой до пятнадцатой. "Старая артиллерийская лошадь услышала зов трубы!" - смеется Леонид Иваныч. Он откровенно доволен, по окончании войны стрелять ему доводится не часто, а это дело он любит - в войну артиллеристом был лихим, четыре боевых ордена за красивые глаза тогда не давали. На Ладоге ему осколком оторвало по локоть левую руку, но и одной Леонид Иваныч орудует так, как иные двумя не сумеют. И маме, и мне он особенно дорог потому, что знал моего отца, командира отдельного лыжного батальона, и не только знал, но и поддерживал огнем во время прорыва блокады Ленинграда. "Ну и судьба! - изумился Леонид Иваныч, когда мы встретились в Кушколе. - Майор Сорокин - личный артиллерист отца и сына Уваровых!" Пока его ребята готовят зенитку к стрельбе, мы, сидя в кабине, уточняем на карте сектор обстрела. Все координаты определены заранее, бить по лавиносборам мы можем вслепую, нужно лишь определить, с чего начать. Мы решаем прощупать сначала четырнадцатую, относительно небольшую и расположенную в семистах метрах от одиннадцатой. Если четырнадцатая сойдет, не потревожив соседок, попробуем тринадцатую, а если...
Это самое "если" стоит у меня поперек горла: кто может гарантировать, что первый же снаряд не сведет склоны Актау с ума? А разве то, что мы собираемся делать, - не сумасшествие? Нас извиняет лишь то, что сунуть голову под крыло и ждать, пока ее оторвет, - сумасшествие в квадрате. Больше всего я боюсь одиннадцатой, в позапрошлом году ее лавиносбор был куда более тощим, чем сейчас, а воздушная волна дошла до опушки. Время у нас есть, и я подробно рассказываю Леониду Иванычу, каких пакостей можно ждать от одиннадцатой. Я вспоминаю, как еще в университете на практическом занятии по военной подготовке полковник задал одному студенту из нашей группы вопрос: "Какова первая обязанность командира при выборе боевой позиции?" - и был совершенно шокирован ответом: "Наметить пути отхода, товарищ полковник!"
- А он был не дурак, твой студент, - улыбается Леонид Иваныч. - Давай и в самом деле наметим.
Включив фонарики, мы идем осматривать наши тылы. Между шоссе и опушкой леса, которым поросли южные склоны Бектау, метров триста, и зенитка находится примерно посредине. Снега на южных склонах мало, но они крутые - на верхотуру и за час не заберешься, а сосновый лес - далеко не всегда лучшая защита от воздушной волны: если она достаточно сильна, от леса лучше держаться подальше. И от открытого места - тоже, так что выбор, как видите, у нас широкий. То, что на нашей памяти и по утверждениям старожилов одиннадцатая этот лес не уничтожала, еще ничего не доказывает: Юрий Станиславович учил слепо статистике не доверять, "так как в ней не отражено поведение лавин в древние и даже средние века". Что ж, будем надеяться, что одиннадцатая не сорвется, а если же это случится, то нам остается уповать на удачу. Все-таки лучше всего - это попытаться добежать до опушки. На будущее, мечтаю я, хорошо бы соорудить здесь что-нибудь вроде бетонного дота, с автономным обеспечением на сутки-другие...
Я отправляю Васю к бульдозеристам, которые ползают взад-вперед по шоссе, - пусть кончают работу и уходят в Кушкол.
Леонид Иваныч начинает колдовать над зениткой, я слышу, как он переговаривается с наводчиком: "угол 3-89... прицел 24-18..." Для меня это филькина грамота, но Леонид Иваныч - ас, он стрелял по "тиграм" тогда, когда времени для расчетов у него было куда меньше, чем сейчас. Его ребята выносят из вездехода и подтаскивают к зениткам пяток снарядов с ярко-желтыми гильзами, вряд ли нам столько пригодится, склоны слишком напряжены. У нас есть все: артиллеристы и орудие, снаряды и координаты, теперь нам нужно лишь одно - немножко удачи. На прощанье мама всегда желает мне удачи, но - коротко, без обильных словоизлияний, которыми ничего не стоит удачу спугнуть.
Из-за поворота доносится гул моторов, Вася размахивает руками - что такое? Я бегу к шоссе. Один за другим через "Чертов мост" переползают четыре автобуса, битком набитые туристами. В кабине первого автобуса рядом с водителем сидит Бычков, директор "Бектау", которому надлежит принять и разместить эту ораву. Я приветливо машу ему рукой и желаю спокойной ночи. Он открывает и закрывает рот, я не слышу, о чем он говорит, но догадываюсь, что не о любви и дружбе. Чтобы я на сей счет не заблуждался, Бычков опускает стекло, высовывает голову и от души высказывается. Я прошу его передать сердечный привет семье и приказать водителям не возвращаться в Куш-кол, так как скоро будем стрелять. Бычков выражает пожелание, чтобы первым же снарядом меня разорвало на части, и мы дружески расстаемся. Подобные пожелания достаются мне и от туристов - узнали, собаки, кому обязаны раскладушками. Интересно, как Мурату удалось так быстро сработать? Автобусы, рыча, идут на подъем, за которым гостиница "Бектау", и мы с Васей возвращаемся назад. Вася румян и весел, для него все происходящее - забавная игра, а то, что ставки в ней достаточно высоки, его ничуть не волнует. Я уже второй сезон присматриваюсь к нему, из Васи можно сделать отличнейшего лавинщика, если научить его с уважением относиться к собственной жизни. Скажем, мы потеряем бдительность - и завтра Гвоздь женится, кем тогда его заменить? Хотя нет, этого негодяя я слишком люблю, мне его никто не заменит.
Я запускаю зеленую ракету. Когда Мурат сочтет возможным, он ответит мне такой же.
В течение десятка секунд, пока в заснеженном небе рассыпаются огни, мы смутно различаем вдали исполненные враждебности склоны Актау. Они чудовищно разбухли, от их вида по спине бегут мурашки. Мне кажется, что я никогда, ни разу в жизни не видел на склонах столько снега. Нет, видел, конечно, на Памире, Тянь-Шане, но те лавины мы отнюдь не собирались беспокоить, совсем наоборот, мы подобострастно обходили их на цыпочках и, как поет мамин любимый Вертинский, молили "доброго бога, чтоб продлил наши бренные дни". Высоцкого, между прочим, мама любит не меньше, ей просто обидно за Вертинского, что в последнее время он как-то стушевался в огромной Володиной тени.
Сорвет или не сорвет одиннадцатую? О седьмой и четвертой я стараюсь не думать, они все-таки значительно дальше, а одиннадцатая - напротив. С одной стороны, я хочу, чтобы она сорвалась и больше не висела, как дамоклов меч, над шоссе, а с другой - довольно нагло рассчитываю остаться при этом в целости и сохранности. Однако нужно подстраховаться. Я предлагаю Леониду Иванычу отправить артиллеристов в лес, и как можно выше - туда, где метров через двести лес переходит в кустарник, за которым - альпийские луга; стрелять же будет он сам, а я - подавать снаряды. Оказывается, не положено. Как человек гражданский, склонный к надувательствам в борьбе со всякими комиссиями, я настойчиво искушаю: "А кто узнает? Ну, кто?" Леонид Иваныч вяло возражает, что узнать могут - в том случае, если нас обоих завалит, а остальные спасутся. Я высказываю догадку, что остаться в живых и получить за это выговор, даже с занесением в личное дело, - не худшая участь для человека, и Леонид Иваныч сдается: приказывает наводчику, заряжающему и подносчику снарядов уходить в лес до кустарника. Вася от эвакуации наотрез отказывается, в его ушах еще звенит "Береги Васю", а он не за то получает полставки, чтобы прятаться, "когда самое интересное". Для меня самым интересным было бы сидеть дома и кормить Жулика, но Васе этого не понять. Придется его огорчить. Я предлагаю, а когда он делает вид, что не слышит, сухим и противным голосом приказываю немедленно исчезнуть, прихватив с собой несколько лавинных зондов и лопат, - не исключено, что именно ему и троим зенитчикам придется нас откапывать. В последнее я не очень верю, но такого человека, как Вася, следует воодушевить, дать ему перспективу. Окрыленный надеждой, Вася уходит - и тут же со стороны Кушкола взлетает зеленая ракета. Нет, придется честно сказать Мурату, что он гений: за три часа переселить шестьсот человек, и не лишь бы каких, а строптивейших на свете туристов!
Я отгоняю подальше вездеход, возвращаюсь и даю Леониду Иванычу последние инструкции: поднять и задраить капюшон, обмотать лицо шарфом, хорошенько застегнуться и в случае чего не вопить благим матом - снежная пыль почему-то предпочитает проникать в организм через раскрытый рот; сразу же после выстрела бежать без оглядки к опушке, а попав в снеговоздушное облако, не падать ниц и притворяться мертвым, а, наоборот, драться до последнего патрона. Все, можно стрелять.
- Огонь! - весело командует самому себе Леонид Иваныч.
Хлопок выстрела - и мы бежим. Леониду Иванычу в его возрасте физкультура дается нелегко, я поддерживаю его, силой тащу за собой. Когда до опушки остается метров двадцать, я вижу Васю, который весьма неумело прячется за тонкой сосной, и тут же слышу характерный рокот приближающегося реактивного самолета - это спешит на свидание одиннадцатая, "я милую узнаю по походочке". Рев, свист, неведомая сила сбивает меня с ног, я лечу на снег, прижимая шарф к лицу, раскрытым ртом (нос у меня уже забит, вот тебе и инструкции!) втягиваю густой, насыщенный пылью воздух и чувствую, что меня заваливает. В голове возникает невообразимый сумбур, в глазах мельтешат разноцветные шарики, но сознание меня не покидает, и я отчаянно рвусь на поверхность, каждым мускулом тела: с силой отжимаюсь от давящего снега локтями, пытаюсь делать плавательные движения, подпрыгивать - и при этом не дышать, потому что понимаю, что могу быстро задохнуться.
Но мой час еще не пробил: в тот самый момент, когда от звона в ушах голова начала раскалываться, я вдруг чувствую, что путы слабеют, нахожу в себе силы выплюнуть изо рта снег и втянуть чудовищную порцию почти что нормального воздуха. Еще несколько вдохов, звон слабеет - и я ощущаю себя сидящим по пояс в снегу (все-таки заметный прогресс, не по шею, как в прошлый раз, а лишь по пояс) и вижу, как Вася, ухватившись за торчащую из сугроба руку, выдергивает Леонида Иваныча. Дышать становится все легче, догнавшее нас снеговоздушное облако рассасывается. К тому времени, как прибежала его команда, Леонид Иваныч успевает откашляться, отплеваться и проклясть все лавины на земном шаре вне зависимости от государственной принадлежности.
Мы убеждаемся, что кости целы, отряхиваемся (несмотря на предосторожности, снежная пыль проникла до самых потрохов) и включаем фонарики. На Васином лице - широченная, до ушей улыбка: принял боевое крещение! И тут я вспоминаю - нашел место и время! - что за инструкции по технике безопасности Вася не расписался и, случись с ним что, сидеть мне за решеткой. Я грожу ему кулаком, он не понимает и пялит на меня свои доверчивые глаза.
Мы плетемся к орудию, его наполовину замело. Откапываем, пересчитываем снаряды - все на месте. Я приветствую маму красной ракетой, и в распахнувшейся тьме мы видим на месте шоссе гигантскую снежную стену. Язык лавины не дошел до нас, потерял силы в каких-то двухстах метрах.
ПЯТЬ НЕДОСКАЗАННЫХ СЛОВ
- Мак, ты не спишь?
Поразительно гнусный вопрос. Я с трудом разлепляю веки, шарю под кроватью и швыряю в Гвоздя ботинок.
- Я так и знал, что не спишь, - увертываясь, констатирует Гвоздь. - Второй ботинок подать?
Я со стоном потягиваюсь, все тело ноет, будто меня протащило не по снегу, а по усыпанному галькой пляжу. Ночью, когда мы возвратились, мама заставила меня подвергнуться осмотру, и Надя, отыскав на моем организме дюжину кровоподтеков и ссадин, намазала их какой-то дрянью.
- Анна Федоровна на работе, овощной сок на столе, размазня в духовке, Надя ушла к Мурату, поскольку ты ей надоел, - трещит Гвоздь. - Ночью вовсю мело, "Бектау" отрезана, на почту очередь, как на канатку, в "Актау" туристы озверели и лают из окон.
Мне смешно, вспоминаю одну байку Олега. Матросы играли в шахматы, проигравший обязан был высунуться в иллюминатор и двадцать раз пролаять: не как-нибудь протявкать, а именно пролаять, с рычанием и воем. Когда пришла очередь Олега, он с ужасом увидел, что на него, перегнувшись через фальшборт, по-отечески ласково смотрит командир корабля. Олег мужественно долаял до конца и двадцать суток сидел без берега.
Я снимаю с клетки покрывало и выпускаю Жулика на свободу. Для начала он осыпает меня бранью, потом кусает за палец и восторженно орет: "Нельзя кусаться! Нельзя, тебе говор-рят!" Этому фокусу я обучал его целую осень.
- Жулье, скажи ему про носки, - злодействует Гвоздь, - а то он опять забудет сменить.
- Заткнись, небр-ритая хар-ря! - каркает Жулик. -
Ведьма, хвост вырву! Максим, тебе пор-ра жениться!
Видя, что я одеваюсь, Жулик торопится выболтать весь свой репертуар, знает, что скоро останется один. Летом ему веселее, окно открыто и можно побеседовать с мальчишками, пополнить к новому учебному году их словарный запас (директор школы не раз грозился привлечь Жулика к суду). Я подсыпаю в кормушку овса и проса, доливаю в плошку воды, подсовываю любимое Жуликом лакомство - салатный лист и выхожу на связь с Левой. Олег меня опередил, все наши новости Леве известны. Он успел прокатиться по гребню до десятой, изучил в бинокль склоны и крайне удивлен тем, что четыре крайние лавины сошли полностью, а в одиннадцатой опустели лишь часть лавиносбора и два из пяти лотков. Впрочем, ночью буран кое-чего туда добавил, подбросил боеприпасов, и лавиносборы четвертой и седьмой переполнены настолько, что пятиметровых снегомерных реек не видно. Ему не скучно, у него все есть, он просит передать ребятам привет и персональный Гвоздю, которого ждет приятный сюрприз: пленку из кассеты, оставленную им на кровати, Ведьма превратила в груду обрывков.
Пока Гвоздь под сочувственную ругань Жулика клянется и божится стереть Ведьму с лица земли, я продумываю информацию и прихожу к выводу, что мне давно и незаслуженно везет. Ясно, почему мы так дешево отделались: просто одиннадцатая выстрелила из одного ствола, хотя вполне могла из двух. Все-таки непостижимо: один снаряд сорвал четыре с половиной лавины! Какой-нибудь ловкий аспирант на этом снаряде может состряпать целую диссертацию.
За завтраком Гвоздь продолжает снабжать меня информацией. Надя ушла к Мурату не навсегда, а осмотреть Хаджи, на расчистке шоссе работают три бульдозера, абреки Хуссейна изловили двух фанов, удиравших на лыжах в Каракол, и тому подобное. Тут вваливаются мои тунеядцы и дополняют картину. Олег подтверждает, что за ночь никаких ЧП не произошло, если не считать того, что Рома слопал банку сгущенки, а неведомо куда исчезнувший Гвоздь был обнаружен и изобличен при попытке влезть на балкон второго этажа гостиницы "Актау". Приведенный домой на аркане, Гвоздь нагло объяснил свое неслыханное поведение тем, что хотел помочь одному хорошему человеку, морально поддержать его в трудную минуту. Трудной же эта минута была потому, что при переселении хороший человек потерял очки, а он, Гвоздь, якобы их нашел (при обыске никаких очков обнаружено не было). После интенсивного растирания снегом Гвоздь саморазоблачился: хороший человек является туристкой по имени Галя, каковая согласилась выйти за него замуж по окончании Института кинематографии, куда надеется поступить нынешним летом с четвертого захода.
- С третьего, - оскорбленно поправляет Гвоздь и уверенно добавляет: - Обязательно поступит, у нее (он делает плавные движения ладонями) все данные. Я ругаю Гвоздя последними словами, и он, глядя на меня слишком честными глазами отпетого плута, клянется отныне не подходить к туристкам на пушечный выстрел. Не выдержав моего взгляда, он берет в свидетели потолок и уточняет: "На время лавинной ситуации и если, конечно, они сами не подойдут". Превратив таким уточнением свою клятву в пустой звук, Гвоздь принимает позу святого, отрешившегося от мирских соблазнов. Простодушный Осман вступается за него: "Верить нада, зачем чэловэку к другим дэвушкам подходить, если был помолвка?" - и мы смеемся. Мы ни секунды не сомневаемся в том, что первая же юбка, оказавшаяся в поле зрения Гвоздя, оставит от этой помолвки смутное воспоминание. Мы приступаем к делу. Ранним утром, когда буран кончился, Олег и Рома прогулялись на лыжах и нащелкали два десятка фотографий. Они уже отпечатаны и лежат в столе.
Вот фотография лавинного конуса одиннадцатой, у которого для наглядности поставлена лыжа. Высота вала метров пять, длина метров за сто. Какая нужна силища, чтобы скрутить жгутом железобетонные столбы электропередачи! А ведь одиннадцатая не израсходовала и половины боеприпасов.
- В сорочке ты родился, чиф, - комментирует Олег, - даже с галстуком. Кто нас учил без страховки по канату не ходить?
Я соглашаюсь, что стрелять было опрометчиво, и всматриваюсь в фотографию. То, что одиннадцатая нас пощадила, - это чудо, но и теперь, растревоженная, она очень опасна. Я бы даже сказал, более опасна, чем раньше, потому что может породить у туристов беспечность: они решат, что лавина сошла и прогуливаться вдоль шоссе не возбраняется. Нужно напомнить Бычкову, чтобы не выпускал туристов за пределы поляны Бектау. Лавина всегда сходит неожиданно, а повторная - вдвойне, потому что в расчет ее не принимаешь. Повторных лавин я не люблю больше всего.
- Хотя бы скорее сорвались, - гудит Олег. - Висят над головой, как петли, того и гляди удушат.
- Ну и что ты предлагаешь? - спрашивает Гвоздь. - Обстрелять?
Олег молчит, молчу я, все молчат. Такого случая в нашей практике еще не было. Я бы, во всяком случае, не взял бы на себя ответственность стрелять по четвертой и седьмой - и подумать страшно, что они могут натворить. А ждать - лучше? Пожалуй, чуточку лучше, даст бог - не разозлятся и сойдут по очереди...
Я продолжаю изучать фотографии остальных лавин, от десятой до четвертой, и все более убеждаюсь, что они затеяли с нами чрезвычайно скверную игру. Я вспоминаю "Дубровского", ту сцену, когда человека вталкивали в каморку, где он оказывался один на один с разъяренным медведем и дрожал от страха в единственном безопасном углу. Мы тоже прижаты в угол, и перед нами тоже разъяренный медведь - только долго ли он останется привязанным, день, час или одну минуту, не знает никто. Звонит Мурат, он ждет меня через двадцать минут. Я отпускаю ребят - надо собраться с мыслями.
Да, чрезвычайно скверная игра, в которой у меня на руках нет ни одного козыря: ни подрезать лавины, ни обстрелять их я не решусь. К такому повороту событий я не готов - пассивную оборону держать не научился, привык нападать первым. В результате я уже проиграл - с домом = 23, и если ни одна комиссия в этом меня не упрекнет, то самому себе я могу признаться, что был нерешителен и благодушен. "Главный судья лавинщика - покойники на шее", - говорил Юрий Станиславович... Щемящая горечь, которой я не имею права сейчас отдаваться, перерастает в острое недовольство собой - за то, что у меня не хватило характера уберечь дедушку Измаила, за лихой кавалерийский наскок на одиннадцатую и, наконец, за то, что на заседании штаба я не сказал всей правды. Если первое непоправимо, а второе волею случая сошло с рук, то за третье мне нет оправдания. Третьего Юрий Станиславович мне бы не простил. Боишься непонимания, скандала, взрыва страстей? Тогда зачем ты пошел в лавинщики, когда есть на свете такая спокойная должность - ночной сторож?
Три года назад в последний свой приезд Юрий Станиславович почувствовал себя плохо. В тот январский день солнце заливало склоны, но он не пошел кататься и лежал на кровати, забавляясь Жуликом и поругивая свой радикулит. Лишь много спустя я узнал, что он скрывал от всех смертельный недуг: он был сильным, веселым, ироничным человеком и не терпел жалости, сочувственных взглядов; радикулит он выдумал - его терзал рак. Я был взбудоражен - утром в лавине погибли два туриста. только несколько часов назад мы их откопали, и слово за слово разговор пошел о профессии лавинщика, о его работе, жизни и смерти. Юрий Станиславович вспоминал разные эпизоды, анализировал ошибки лавинщиков, приводившие к трагическому исходу, и я, еще не остыв от пережитого, про себя возмущался спокойствием, с которым он говорил о смерти. Теперь-то я знаю, что он имел право так рассуждать, но тогда его философские размышления казались чуть ли не кощунственными: ведь только что ушли из жизни два человека! Ему были чужды и скорбный пессимизм Экклезиаста и восточное равнодушие к смерти, зато он очень одобрял самоуспокоительную мудрость Монтеля и, помню, с большим уважением процитировал Горация: "Считай всякий день, что тебе выпал, последним, и будет мил тот час, на который ты не надеялся".
- Нам с вами легко рассуждать, - сказал я, - а каково этим двоим?
- Им еще легче, куда труднее их близким.
- И тем, из-за кого они погибли, - добавил я.
- В данном случае казнить себя не за что, - возразил Юрий Станиславович, - ни людской, ни божий суд, если он существует, тебя обвинять не станет. Другое дело, если покойники повиснут на тебе из-за твоего недомыслия или трусости.
- Надеюсь...
- Надейся, но не забывай, что иной раз ничей личный опыт не подскажет тебе, что надо делать - и немедленно! Это теоретики все знают, практики же должны учиться всю жизнь. А чтобы ты не думал, что старый ворон выжил из ума, дай-ка мне карту Кушкола. бумагу и карандаш. Теперь представь себе... И Юрий Станиславович быстро и четко смоделировал примерно такую же ситуацию, в какой сегодня оказался Кушкол: исключающая обстрел снежная буря переполненные лавиносборы, сцепление факторов, препятствующих немедленному сходу лавин, и перекрытое шоссе на Каракол.
- Не завидую тебе, - поцокав языком, сказал он. - Ну, что же ты будешь делать? Я почесал в затылке.
- У Горация на этот счет ничего не сказано?
- Ни у Горация, ни у Оболенского, ни даже у твоего любимого Монти. Это ужасно - ни одной шпаргалки, напряги, хоть ты к этому не привык, собственные мозги. Ты на экзамене, отвечай.
- Можно подумать?
- Даю пять минут.
Я всматривался в карту, вчитывался в набросанные на бумаге цифры и формулы, напряг мозги и пришел к выводу, что три главные лавины перевалят за миллион кубов каждая.
- Фантастика, - недоверчиво сказал я. - Такое раз в сто лет бывает, и то если год високосный.
- Значит, у тебя имеется один шанс из двух в подобной ситуации оказаться, - усмехнулся Юрий Станиславович. - Так какая зона будет лавиноопасной? Учти, от твоего решения зависит жизнь многих людей.
Я подумал и провел на карте волнистую линию.
- Недобор, но об этом потом. Что же ты предпримешь?
- Потребую эвакуировать туристов из лавиноопасной зоны, установить контрольно-пропускные пункты и посты наблюдения, проверю спасательный инвентарь...
- ...и так далее, это ты по конспектам вызубрил. Вот почему я затеял этот разговор. Когда из-за своей ошибки погибает лавинщик - это очень печальное, но, по большому счету, его личное дело. Но права на ошибку, из-за которой погибнут другие, он не имеет. До сих пор твоя деятельность в Кушколе была относительно благополучной, и я опасаюсь, что к настоящим неожиданностям ты не совсем готов. Считается, что недобор ближе к истине, чем перебор, - так это сказано не для лавинщиков. Если не хочешь, чтобы покойники мешали тебе видеть розовые сны, становись мудрым перестраховщиком. Посмотри внимательно на карту и на линию, которую ты провел: она, быть может, обрекает на гибель проживающих здесь... - он сделал на карте несколько пометок, - и здесь. Явный и непростительный недобор. Дело в том, что в дьявольской ситуации, которую мы смоделировали, лавины могут оказаться катастрофическими. И тогда воздушная волна - почти наверняка, Максим! - обрушится на турбазы "Кавказ", "Альпинист" и "Кексу"... и даже на гостиницу "Актау".
Вот эти пять последних слов я и побоялся сказать на заседании штаба.
Такого нашествия туристов приемная начальника управления еще не видывала. Понять их легко, не для того люди с боем добывают путевки в Кушкол, чтобы изнывать в переполненной гостинице, выстаивать двухчасовые очереди в столовую и ругаться с обслуживающим персоналом, который не в силах справиться с таким наплывом. Правда, глядя со своей колокольни, я куда больше обеспокоен не тем, что туристы заперты в клетке, а тем, что они из нее вырываются, но когда страсти кипят, разъяснительную работу проводить бесполезно, да и не безопасно.
Туристы ломятся в запертую дверь кабинета, окружили стол секретарши и потрясают документами, одни повышают голос до визга, другие умоляют, третьи плачут. Особенно донимает Юлию - она подменила захворавшую секретаршу Марию Ивановну - качающий права краснорожий детина, который так разошелся, что вот-вот выпрыгнет из штанов.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 [ 7 ] 8 9 10
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.