read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



движениями, проклятый инструмент начинал уже подрагивать и приподниматься.
- Становись на колени, - сказал монах Жюстине, - я выпорю твою грудь.
- Неужели грудь, отец мой?
- Да, те самые куски плоти, которые вызывают у меня отвращение, которые
я презираю и которые не могут внушить иных чувств, кроме жестокости.
При этом он сильно стискивал и сжимал названные части тела.
- О, отец мой! - зарыдала Жюстина. - Грудь настолько нежна, что вы
просто убьете меня!
- Ну и что, лишь бы это доставило мне удовлетворение. Он начал с пяти
или шести ударов, от которых Жюстина загородилась руками.
В ярости от такого неслыханного нахальства, Клемент схватил Жюстину за
запястья, связал их вместе за ее спиной и велел ей замолчать и не издавать
ни звука. Теперь у несчастной остались только слезы и судорожные
подергивания лица, чтобы умолять о пощаде, но разве способен на жалость
подобный злодей, тем более, когда он ощущает эрекцию? Он осыпал дюжиной
резких ударов обе груди бедной девушки, которая больше ничем не могла
защититься. Белая атласная кожа вмиг окрасилась кровью, невыносимая боль
исторгла из Жюстины поток слез, которые, скатываясь жемчужинами по
истерзанной груди, делали нашу очаровательную героиню еще привлекательнее.
Негодяй целовал эти слезы, слизывал их, и они на его языке смешивались с
каплями крови, которые проливала его жестокость, и он снова впивался в губы
жертвы, в ее мокрые глаза и снова с упоением обсасывал их.
Следующей стала Арманда; ей тоже связали руки, и взору Клемента
открылась беззащитная алебастровая грудь прекраснейшей в мире формы. Монах
сделал вид, будто целует ее, но вместо этого больно укусил оба полушария;
потом он начал действовать розгами, и вскоре эта несравненная плоть, такая
белая, такая трепетная, предстала перед палачом в виде жутких рваных ран,
залитых кровью. Люсинда, подвергнутая такой же экзекуции, проявила меньше
выдержки: розги разорвали пополам один из сосков, и она потеряла сознание...
- Ах, разрази меня гром! - возбудился монах. - вот этого я и хотел.
Однако потребность иметь под рукой живую жертву пересилила
удовольствие, которое он мог получить от созерцания бесчувственной девушки.
И ее, при помощи каких-то солей, быстро привели в чувство.
- А теперь, - сказал монах, - я буду пороть вас всех троих
одновременно, причем каждую в разных местах.
Он положил Жюстину на спину, Арманда легла на нее сверху, обхватив ей
голову бедрами таким образом, что ее торчащий зад находился рядом с грудью
Жюстины, талию Арманды оседлала Люсинда, которая широко раздвинула ноги и во
всей красе выставила вперед разверстое влагалище. Благодаря столь искусной
позиции наложниц распутник имел счастливую возможность пороть одновременно
промежность, ягодицы и груди трех самых красивых, как он выразился, женщин
на свете. Впрочем, Клемент недолго задержался взглядом на этой
восхитительной картине и, не мешкая, принялся осыпать яростными ударами
представшие перед ним прелести и скоро залил их кровью. Наконец-то монах
почувствовал твердость в чреслах, отчего пришел в еще большую ярость. Он
открыл шкаф, где хранились плети-девятихвостки, и достал ту, у которой
железные наконечники были настолько острые, что их нельзя было коснуться без
риска порезаться.
- Смотри, Жюстина, - сказал он, показывая это орудие, - смотри, с какой
радостью я буду пороть тебя этой штукой; ты узнаешь, что это такое, ты
испытаешь это на своей шкуре, тварь, но покамест я ограничусь другим
инструментом.
Он имел в виду плеть, свитую из животных кишок, она имела двенадцать
хвостов, на конце каждого торчал большой твердый узел величиной с лесной
орех.
- Теперь, милая племянница, становитесь в кавалькаду, - сказал он
Арманде.
Композиция тотчас изменилась. Обе дежурные девушки, которые знали, о
чем идет речь, опустились на четвереньки посреди комнаты, как можно выше
приподняв круп, и сказали Жюстине, чтобы она последовала их примеру;
несчастная подчинилась, монах оседлал Арманду и оглядев двух других,
находившихся под рукой, обрушил на тела всех троих сильные удары плети.
Поскольку в таком положении девушки выставили наружу ту деликатную часть,
которая отличает женский пол от мужского, варвар и направил на нее весь свой
пыл; длинные извивающиеся плети доставали много глубже, нежели розги, и
оставляли глубокие следы его ярости. Будучи опытным наездником и
непоколебимым экзекутором-флагеллянтом, он несколько раз менял кобылок,
внимательно следя за тем, чтобы удары равномерно приходились и на тех,
которые были рядом, и на той, на которой он сидел. Бедняжки держались из
последних сил, болевые ощущения были настолько сильны, что выносить их было
почти невозможно.
- Поднимайтесь, - наконец скомандовал монах, снова беря в руки розги. -
Да, да, вставайте и спасайтесь от меня.
Глаза его сверкали, губы были в пене. Беззащитные в своей наготе,
девушки бросились врассыпную, они, как безумные, метались по всей комнате;
он преследовал их, он раздавал удары налево и направо, кровь брызгала в
разные стороны; он загнал их в нишу, где стояла кровать, и в этой западне
его удары посыпались с удвоенной силой и с еще большим остервенением, теперь
от них не могли укрыться даже их лица; гибкий конец прута угодил в глаз
Арманды, которая испустила жуткий крик и зажала ладонями залитое кровью
лицо. Эта последняя жестокость довершила экстаз монаха, и он, не переставая
раздирать розгами ягодицы и груди двух других, обрызгал спермой голову
несчастной хвоей племянницы, которую боль швырнула на пол, где она корчилась
с жуткими криками.
- Пора спать, - холодно произнес монах, - не кажется ли вам, что с вас
достаточно, дорогие дамы? А вот мне все еще мало: такая прихоть никогда не
надоедает, хотя она служит лишь бледной копией того, что я хотел бы творить.
Ах, девочки мои, вы не представляете себе, как далеко заводит нас
распутство, как оно пьянит нас, какую бурю вызывает в наших электрических
флющах, как щекочет нам нервы страдание предмета наших страстей! Я понимаю,
что желание увеличить их - это опасный риф, но стоит ли бояться этого тому,
кто смеется над всем на свете, для кого не существует ни законов, ни веры,
ни религии, кто попирает все принципы?
Хотя Клемент все еще пребывал в радостном возбуждении, Жюстина, видя,
что чувства его стихают, осмелилась ответить на его последние слова и
попенять ему за извращенность его вкусов. Способ, каким этот распутник
оправдывал их, кажется, нам достойным занять должное место в настоящих
хрониках.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Философские рассуждения. - Продолжение событий в монастыре
- Самая странная вещь на свете, милая моя Жюстина, - заговорил Клемент,
- состоит в том, что мы рассуждаем о вкусах человека, оспариваем их, клеймим
или осуждаем их, если они не соответствуют либо законам страны, где этот
человек обитает, либо общественным условностям. Ведь людям не понять, что не
бывает наклонности, какой бы необычной и даже порочной она ни казалась на
первый взгляд, которая не являлась бы следствием организации, данной нам
природой. И вот я тебя спрашиваю, по какому праву один человек осмеливается
требовать от другого избавиться от своих наклонностей или подчинить их
общественным установлениям? По какому праву даже законы, которые должны
способствовать счастью человека, осмеливаются обращаться против того, кто не
желает исправляться или может сделать это лишь ценой собственного счастья,
которое и должны охранять эти законы? Но даже если бы кто-то захотел
изменить свои вкусы, мог ли бы он добиться этого? Возможно ли переделать
самого себя?
Можем ли мы сделаться иными, чем мы есть? Можно ли потребовать это от
человека, рожденного испорченным? Да разве несоответствие наших вкусов не
является с точки зрения морали тем же, что физический недостаток человека
увечного? Давай поговорим об этом подробнее: сообразительный ум, который я в
тебе заметил, Жюстина, позволит понять мои слова.
Я вижу, что тебя поразили в нашей среде две странности: ты удивлена
тем, что некоторые из моих собратьев испытывают острое удовольствие от
вещей, обычно считающихся порочными или нечистыми, и тем, что наши
сластолюбивые способности подхлестываются поступками, которые, на твой
взгляд, несут на себе печать жестокости. Рассмотрим внимательно обе эти
наклонности, и я попытаюсь, если это возможно, убедить тебя в том, что нет в
мире ничего более обычного, чем наслаждения, которые из них вытекают.
Ты усматриваешь необычность в том, что гнусные и грязные вещи могут
производить в наших чувствах возбуждение, доходящее до экстаза. Но прежде
чем удивляться этому, милая девочка, следовало бы понять, что предметы имеют
в наших глазах лишь ту ценность, какую придает им наше воображение,
следовательно, вполне возможно, судя по этой неоспоримой истине, что не
только самые странные вещи, но и самые мерзкие и ужасные, могут
воздействовать благотворным образом на наши чувства. Воображение человека -
это способность его разума, где через посредство его чувств рисуются,
возникают и изменяются предметы, затем образуются его мысли сообразно
видению этих предметов. Однако воображение, будучи само по себе результатом
организации, которой наделен человек, принимает видимые предметы тем или
иным образом и формирует затем мысли только в зависимости от воздействия,
вызванного столкновением с этими предметами. Поясню свои слова следующим
сравнением. Ты, должно быть, видела зеркала разной формы: одни уменьшают
реальные предметы, другие увеличивают, третьи делают их ужасными, четвертые
наделяют их привлекательностью. Так не кажется ли тебе, что если бы каждое
из этих зеркал соединяло в себе творческую способность со способностью к
объективности, оно представило бы совершенно разный портрет человека,
стоящего перед ним? И этот портрет обязательно зависел бы от того, как
зеркало воспринимает предмет. А если к двум упомянутым способностям
прибавить еще и чувствительность, тогда можно сказать о том, что каждое



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 [ 62 ] 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.