read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



и рюмками, я заглянул в приоткрывшуюся дверь и увидел в кабинете троих --
самого Закусонского, растолстевшего до невероятных размеров, и Спиридоновых
-- маму и сыночка. Мне стало ясно, что ждать бессмысленно.
"Неужели, -- думал я по дороге домой, -- весь этот кошмар случился в
Отечестве исключительно для того, чтобы процветали обходчики, вроде Геры,
закусонские и свиридоновы? Неужели все остальные -- лишние на этом празднике
передовой экономической мысли? Неужели литература так же нужна рынку, как
оральные контрацептивы египетской мумии?! Не может быть! Есть ведь еще и
Костожогов..."
Поразмышляв над сложившейся ситуацией, я решил возвратиться к моей
первоначальной специальности учителя истории. Лучше, рассуждал я, умереть от
инфаркта, лаясь у доски с дебильным учеником, чем летально обессилеть на
хлебно-картофельном рационе. Я уже и школу присмотрел -- через дорогу от
моего дома. Директрисой там оказалась интересная крашеная блондинка с
бюстом, напоминающим стенобитную машину. Но она мне прямо объяснила:
жалованье теперь такое ничтожное, что молоденькие учительницы вынуждены
прирабатывать по ночным барам и только неизбывная любовь к педагогике
удерживает их в школе. Прибегают к первому уроку измызганные, невыспавшиеся
-- страшно смотреть! Обескураженный этими сведениями и понимая, что вряд ли
смогу подработать в ночном баре, я на всякий случай оставил директрисе
заявление о приеме на работу и продолжил поиски.
Я, кстати, совершенно забыл сказать, что воротился в Москву в сентябре
девяносто третьего, накануне знаменитой танковой атаки на Белый дом. И хотя
отовсюду доносились споры о "нулевом варианте", о том, кто гарант демократии
-- президент или парламент, о том, что лучше -- ширяющийся чеченец во главе
законодательной власти или пьющий секретарь обкома во главе исполнительной,
меня все это мало трогало: я был озабочен тем, где достать деньги. Для
начала я решил продать часть полученных в качестве гуманитарной помощи
консервов и по совету соседей отправился в Лужники на стадион имени Ленина,
превращенный в огромный продуктово-вещевой рынок. Там-то я совершенно
неожиданно встретил Николая Николаевича Горынина. Он стоял, обвешанный
гроздьями шерстяных перчаток, и кричал хорошо поставленным трибунным
голосом: "Корейская ангорка! Все цвета и размеры!" Я пристроился со своими
банками рядом, и мы разговорились.
Дела у него шли неплохо. Если конъюнктура не изменится, он планировал
через полгода открыть собственную палатку и даже присмотрел местечко --
около "Баррикадной", недалеко от Союза писателей. А еще Горынин радостно
сообщил, что, стоя тут на воздухе, уже полностью обдумал роман
"Прогрессивка-2", где согласно новым историческим обстоятельствам
возмущенные рабочие выбрасывают ретрограда-директора в окно и объявляют
завод акционерным обществом. Последнюю сцену он рассказал мне особенно живо,
видимо, исходя из собственного печального опыта падения с руководящих высот
в клумбу гладиолусов.
Я спросил об Анке. Он помрачнел и сознался, что и сам ничего толком о
ней не знает: служит она в каком-то стриптиз-балете, деньги, правда, изредка
присылает. Последний раз оказией из Эмиратов... Когда она осталась в Америке
и заключила контракт с "Плейбоем", у Горынина были крупные неприятности,
хотели даже снять с работы, но потом вдруг выяснилось, что журнал с
полузавернутой в знамя Анкой попался на глаза Горбачеву и тот очень смеялся.
Николая Николаевича не только оставили на посту, но и без всякой юбилейной
причины дали ему вдруг орден Ленина.
-- Кому сейчас нужны эти побрякушки? -- вздохнул Николай Николаевич. --
Вот если б я документы догадался припрятать -- жил бы сейчас как кум королю!
Простить себе не могу... Так мне, старому дураку, и надо -- мордой в газон!
О Витьке ничего определенного он сказать тоже не мог. Вернувшись из
Америки, Акашин сначала форсил, раздавал автографы, сорил деньгами и,
разумеется, как положено триумфатору, каждый божий вечер надирался в ЦДЛ.
Сначала пил на свои, поил всякую шушеру, безобразничал, орал на весь
ресторан: "Не варите, волки поганые, козленка в молоке такой-то матери!"
Норовил отвалтузить любого, кто сомневался в гениальности романа "В чашу", а
такие, учитывая профессиональную ехидность литераторов, попадались часто.
Встречая Горынина, Витек обязательно хватал его за лацканы пиджака, называл
"тестюшкой" и выпрашивал деньги на выпивку, так как свои очень быстро
кончились.
-- Тебя часто вспоминал! -- многозначительно отметил Николай
Николаевич. -- Говорил, за все, что ты с ним сделал, он тебя удавит! Еще
жаловался, вот, мол, был чальщиком -- уважали!
Усмирить его в моменты алкогольного правдоискательства, продолжал свой
рассказ Горынин, могла только официантка Надюха ("Ну, помнишь, такая упругая
у нас в ресторане была?"). Она утаскивала его на мойку и там охаживала
мокрой тряпкой по личине, приговаривая: "Посмотрела бы на тебя твоя жена!"
("Это она Анку в виду имела".) Поначалу Витькины художества терпели:
все-таки лауреат Бейкеровской премии. А потом, когда в Москве на каждом углу
бейкеровских булочных понаоткрывали, писатели начали роптать и жаловаться на
акашинские безобразия, к Горынину делегации с письмами косяками шли! А тут
еще Акашин с обходчиком Герой стал конкурировать. ("Видел, какой теперь
пузырь? То-то!") Ну, Гера ему и подстроил. Как раз на побывку из Принстона
приехал Любин-Любченко -- он после своего знаменитого предисловия
прославился, и его забрали жить и работать на Запад. Увидев Витька, он
полез, как всегда, обниматься и облизываться. Ну, Витек со словами
"Ненавижу Фромма и Кафку!" врезал ему. ("По-нашему, по-рабоче-крестьянски!")
А подлец Гера только этого и ждал: вызвал милицию и сдал Акашина на
пятнадцать суток. С тех пор Витек и пропал... А следом исчезла и Надюха: ее
уволили. Какой-то денежный мерзавец шлепнул ее по заду, вероятно, переняв
эту своеобычную жестикуляцию у кого-то из литераторов, но она была так
возмущена этим чуждым прикосновением, что вылила ему на голову горячий
бульон. Больше об их судьбе Николай Николаевич ничего не знал.
-- А Анка? -- снова спросил я.
-- А что Анка... -- огорчился он. -- Ноги перед бедуинами задирает.
Пишет: устает... Промашка с дочкой вышла. Такая вот у нас со старухой
пулеметчица получилась! Так без внуков и помру. Специально полдачи
многодетной семье сдал. Хоть и чужие мальцы -- а все-таки бегают, иной раз
по ошибке "дедой" назовут...
Рынок стал закрываться, продавцы торопливо засовывали в свои сумки на
колесиках нераспространенные товары. Милиционеры торопливо заталкивали в
автобус пойманных карманников. Горынин купил у меня банку консервов --
побаловать дачных кошек. Пожал мне руку и ушел. Это была единственная банка,
которую удалось продать за целый день!
Безденежье приобрело характер хронической болезни, каковую постепенно
начинаешь считать даже не болезнью, а просто деликатной особенностью своего
организма. Я попытался мыть машины возле отделения "Мост-банка", но уже
облюбовавшая это местечко учащаяся молодежь предупредительно меня
поколотила. Охранять же автомобильную стоянку меня не взяли: там из
полковников ГРУ была очередь желающих. Наконец, когда я уже начал мечтать о
каком-нибудь физическом дефекте, чтобы поучаствовать в конкурсе типа "Крошка
Цахес", мне повезло: я устроился торговать в палатку. Несколько дней
проработал нормально, даже научился обсчитывать пьяных и влюбленных
покупателей. Но однажды к палатке подкатил новенький "рено", откуда вылез
роскошный мужик невнятной национальности и заявил:
-- Слушай, парень, мы тут с Самедом в рулетку продулись. Он за деньгами
прислал. Давай!
Самедом звали моего хозяина, и поэтому, не раздумывая, я выгреб из
кассы все деньги и отдал. А к вечеру за выручкой приехал сам Самед, и
выяснилось, что никого, конечно, он за деньгами не посылал, а был это уже
надоевший всей торговой Москве кидала, специализирующийся на новеньких,
неопытных продавцах. Выслушав меня, Самед задумчиво почмокал, достал из
кармана радиотелефон и распорядился:
-- Давай сюда -- есть дэло!
Через пять минут у палатки, визжа тормозами, остановилась "девятка", из
которой выскочили трое здоровенных парней. Двое были в джинсах, черных
кожаных куртках и белых кроссовках, а третий, видимо старший, -- в кремовом,
туго перетянутом в талии плаще и больших, закрывающих пол-лица очках.
-- Разбэритесь! Но нэ насмэрть! -- приказал Самед и уехал.
Мужик в кремовом плаще подошел ко мне страшным шагом и смертоносным
движением Абадонны снял темные очки.
-- Ты? -- обалдел я.
-- Я... -- обалдел он.
Это был Сергей Леонидович. Мы обнялись. Потом прямо в палатке выпили
сначала водки. Поговорили. Из органов, оказывается, его уволили еще в
девяносто первом, когда вышла знаменитая книжка Одуева "Вербное
воскресенье", где Сергей Леонидович был выведен под именем Леонида
Сергеевича. Вообще сначала посадить хотели, но спас Тер-Иванов: все-таки не
забыл, кому обязан своим сегодняшним положением! Оставшись без работы, Серый
тоже долго мыкался, бедовал, пока не устроился начальником службы
безопасности к Самеду. Теперь вроде ничего -- дети растут. С женой все в
порядке. Заезжал, между прочим, как-то из Италии художник ("Ну, помнишь?"),
очень благодарил за помощь в трудную минуту, написал даже в знак
признательности их семейный портрет -- сметаной, перемешанной с мелко
порубленными пионерскими галстуками. Большая, между прочим, ценность!
-- Ты, Серега, не продавай! -- посоветовал я.
-- Скажешь тоже! Что ж я, с культурой, что ли, не работал? Понимаю!
Даже кошку пришлось теще отдать. Ну а ты? -- спросил он.
Я тоже рассказал свою историю.
-- Эка тебя крутануло! -- посочувствовал он.
И роняя невольные мужские слезы в "Наполеон", изготовленный на
Краковском химзаводе, мы стали вспоминать золотое время. Посмеялись.
Особенно над тем, как они тогда в Нью-Йорке ошалели, выяснив, что никакого
романа нет и не будет.
-- Ну и голова у тебя была -- целый бляхопрядильный комбинат! --
восхищался Серый. -- Ты бы у нас в органах до генерала дослужился!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 [ 62 ] 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.