read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



сидит вот уже в третий раз в тюрьме глава семьи, бандит и убийца... Ну да
что уж там. Зато, наверное, жена труженица.
- Ну, говори, - все так же враждебно обращается ко мне старуха, прямо
садясь на край дивана, словно аршин проглотив, и не думая предложить сесть
мне.
И я говорю, первое, что приходит в этот момент в голову:
- Колька опять сидит. Ему бы передачу послать.
- Бог поможет...
- Ну нет, - неожиданно для самого себя запальчиво возражаю я. - Надо
помочь. Не вы, так... пусть Ермаков помогает.
- А он-то с какой стороны? - как будто удивляется старуха.
- А с той. Он, если по совести говорить, и вам помочь должен.
- По совести-то - не говори. Нет ее ни у кого, нет и отродясь не было.
Беречься людей надо, а не помощи ждать. У каждого на заднем уме чего-то
растет. Завсегда чегой-то за спиной прячет, чегой-то через тебя или кого
другого хочет себе достигнуть. Слава богу, навидалась.
- Вот вы и Кольку научили так к людям относиться.
- А чего же не научить, коли верно?
- Вот преступник и вышел, грабитель, чуть не убийца.
На старуху мои слова не производят никакого впечатления.
- Э, полно, - равнодушно машет она рукой. - Этому что учи, что не учи. Это
само образуется, изнутри.
- А люди кругом уже ничего сделать, по-вашему, не могут? Конечно, с матери
да отца начинать бы надо, да поздно уже.
- Ладно, ладно. Это ты все про себя оставь. Чего пришел-то?
Прямо неприступная какая-то старуха, бесчувственная.
- Как все-таки Колька-то у вас свихнулся, не расскажете?
- Кто его знает. Я воровать не учила.
- А кто же учил? Друзья-приятели, что ли?
- Ну! Кому же еще и учить?
- Кто же они такие будут?
- Ты у него у самого спроси, у Кольки. Я-то почем знаю?
- Эх, Ольга Петровна, - вздыхаю я. - Неужто вы добра своему Кольке не
хотите? Неужели и словечка за него не замолвите?
- Ты лучше у него спроси, кому он-то добра хочет? Мать уже наполовину в
могилу свел, жену старухой сделал, дочка, как травинка, растет без отца.
Так пусть хоть подохнет, не сын он мне. Из сердца я его давно вырвала. И
все. И не береди. Ничего больше не знаю.
Она поджимает тонкие, сухие губы и отворачивается.
- И Гвимара Ивановича не знаете?
- Не знаю.
- И Льва Игнатьевича?
- И его тоже. Пусть они все вместе с ним подохнут. Понял? Все они такие.
Злость клокочет в ней, неутихающая злость на весь свет. Колька тому
причиной? Или Колька - это уже следствие? Сейчас не узнаешь. И ведь ничего
о сыне не спросит, ничего. Что ж, она и в самом деле вырвала его из
сердца? Но разве возможно это?
- Алеху знаете?
- Ну.
- Погиб он.
- Брешешь.
- Точно говорю. Под машину попал. Бежал с краденым чемоданом, по сторонам
не глядел. Ну под колеса и угодил. Помер сразу, на улице.
- Бог, он все видит, - безразлично говорит Ольга Петровна.
- Один дружок был у Кольки, и того не стало.
- Много у него таких-то. Колес на них не хватит, иродов.
- Вам-то откуда знать, много их или мало?
Ольга Петровна молчит, отвечать не желает, даже не шелохнется, смотрит
куда-то мимо меня. Потом цедит сквозь зубы:
- Не подъезжай. Никого не знаю. Никакого Ермакова. Много их там всяких.
- Где?
Но старуха снова молчит. Нет, никак не пробиться к этой омертвевшей,
бесчувственной душе. И все-таки... Почему-то она назвала Ермакова.
- Внучке-то сколько вашей? - начинаю я новый разговор.
- Восьмой пошел.
- Отца-то любит?
- Ее дело.
- Так ведь ребенок же.
- Говорю, ее дело.
Старуха сидит на краешке дивана все так же прямо, неподвижно, сложив на
коленях руки, и упрямо смотрит в одну точку. Ну характер!
- Наталья Викторовна на работе? - спрашиваю я.
- Ну.
- Когда мне ее повидать можно?
- Не цепляйся хоть ты к ней, за-ради Христа, - зло цедит Ольга Петровна. -
Дай хоть как-никак жить-то ей.
Она враждебно смотрит на меня сквозь очки. Морщинистое, желтоватое лицо ее
по-прежнему неподвижно, живут только глаза. А узкое лицо словно вырезано
из старого дерева, сухого, растрескавшегося, в темных провалах блестят
глаза, впалые щеки, глубокие, вертикальные морщины бороздят их, редкие
седые волосы еле прикрывают бледные, с синими прожилками виски, на худой,
морщинистой коричневой шее тоненькая цепочка уходит куда-то под старый
байковый халат. Плоха старуха, и в самом деле плоха.
Я поднимаюсь. Больше разговаривать нет смысла. И вряд ли есть смысл искать
встречи с женой Кольки-Чумы. Зла у нее на Кольку еще больше, конечно, чем
у матери. И справедливо. И никакой войны тут в доме по поводу Кольки нет.
Чужой человек он тут, враг даже.
- Всего вам доброго, Ольга Петровна, - говорю я, направляясь в переднюю.
Она молча следует за мной.
Так, не услышав от нее больше ни слова, я и ухожу. И при этом испытываю
даже некоторое облегчение.
Я решаю побродить немного по городу. До условного часа, когда надо идти к
Хромому, время еще есть.
Солнце между тем незаметно скрылось, небо затягивает серая пелена.
Холодный, сырой ветер дует с моря. Снова пасмурно, тоскливо становится все
вокруг. И на душе тоже.

Так уж я устроен. Не могу без какой-либо цели бродить по улицам, не умею.
Даже когда хочется всего лишь прогуляться, в редкие свободные от работы
воскресные дни, какая-то цель непременно должна маячить передо мной.
Вот и сейчас. Я не спеша иду по улице и невольно перебираю в уме, куда бы
заглянуть по дороге, кого бы повидать. И мне приходит в голову, что
неплохо бы именно сейчас заглянуть в тот необычный магазинчик, где
директором был покойный Гвимар Иванович Семанский, и познакомиться с не в
меру шустрым его преемником, который не дает прохода Лиде Солодухиной,
сестре тоже уже, к сожалению, покойного Лехи.
Адрес магазина мне известен, и первый же встречный указывает мне дорогу.
Теперь я уже иду бодро и весело. Любая интересная цель, что ни говорите, а
как-то окрыляет. Даже такая, как сейчас у меня. И пасмурное небо над
головой уже не кажется мне таким тягостно-тоскливым.
Пройдя две или три улицы со светлыми, невысокими, но довольно красивыми,
даже живописными домами, оградами, лестницами и скверами, в которых летом,
наверное, благоухают цветы, я наконец отыскиваю среди больших и маленьких
магазинов нужный мне, совсем уже скромный, даже как будто стыдящийся
своего названия магазинчик. Он и вывески-то не имеет, а просто рядом с
дверью прибита табличка, где после крупного слова "магазин" мелкими
буковками указано, что занимается он мелкооптовой торговлей и принадлежит
какой-то невероятно длинно называющейся организации.
Я захожу в темноватое небольшое помещение, где за всеми тремя прилавками,
окружившими меня, скучает одна-единственная продавщица. За ее спиной
висит, нелепо распяленный на вешалке, темный, мятый комбинезон с безмерно
длинными штанами, а рядом, на другой вешалке, - черный сатиновый халат,
тоже какой-то невероятной длины.
Немолодая продавщица точно в таком же халате сонно и безразлично следит за
мной, даже не меняя позы, в которой она только что дремала, и лишь
приоткрыв глаза при моем появлении.
Я вежливо осведомляюсь:
- Георгий Иванович у себя, товарищ Шпринц?
От такого нестандартного вопроса продавщица слегка оживляется, даже
поправляет прическу и, повернувшись и откашлявшись, громко кричит в
какую-то дверь за прилавком:
- Георгий Иванович, к вам пришли!
И через минуту передо мной появляется маленький, тщедушный человек, лысый,
с торчащими ушами, в больших очках с сильными стеклами. Узенькое, мышиное
личико его все в морщинах, под острым носом топорщатся рыжеватые усики. На
нем тоже черный сатиновый халат, под которым видны полосатая рубашка и
тоже полосатый, но другого цвета галстук.
- Вы ко мне? - настороженно спрашивает Шпринц.
- Именно к вам.
- Тогда прошу, - он делает широкий жест в сторону двери, из которой
появился. - Там говорить будет удобнее.
Мы проходим в темный коридорчик и тут же попадаем в маленький, тесный
кабинет директора. Все тут сверхскромно, стандартно и задержать взгляд
решительно не на чем. Над директорским креслом висит написанное цветными
карандашами соцобязательство на прошлый квартал, рядом ежемесячный скучный
календарь, какие-то бледно отпечатанные на машинке списки. Возле самой
двери прибита небольшая вешалка. Я снимаю пальто.
Георгий Иванович предупредительно указывает мне на старенькое кресло возле
своего стола, а сам, легко прошмыгнув между столом и стенкой с
соцобязательством, привычно располагается на своем рабочем месте, причем



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 [ 62 ] 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.