read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Не сговорить! Сговорил Костянтина, когда обессилил Ростов!
- Маша тебе помогла! - с упреком возразил Симеон.
- Да! Сестра твоя! Да! Я и тебя и себя отдал в жертву! - Калита
задышался, замолк. Остывая и отводя глаза, выговорил: - Ныне не столь и
боюсь! Грамота есть у меня. Акинфич привез. Дорогая грамота. Должна
пересилить все тверские посулы, ежели с умом ее явить Узбеку!
Симеон слушал разгарчивый говорок отца, и его мутило. Любовь к
родителю боролась с отчаянием, горе делало его несправедливым. Хотел - и
не смог, не удержал в себе:
- Отец! Есть ли что-нибудь, от чего мы уже не отступим и ради чего
возможем приять, ежели придет такое, и язвы, и крест, и муку крестную?
Есть ли святыни для нас? В чем нас уже не согнуть, не повадить... Помимо
добра и власти?! Вера? Во что? В Господа? В вечное терпение господне?
Хватит ли терпения того хотя на нашу с тобою жизнь?
- Молчи, сын, молчи! Не смей! Не смей! Даже смертью сына не волен
судити мя!
Мачеха вновь, уже с ропотом, явилась в дверях:
- Настя зовет, и бояре с батюшкой Захарием уже за столом!
Калита махнул рукою, Ульяна исчезла.
Симеон шагнул к отцу:
- Прости, батюшка! - Поцеловал родителя в плечо.
Иван прижал голову сына, прошептал:
- И ты прости... И моли Господа о терпении! Самое страшное токмо
грядет! Я нынче выправил грамоту на духу, отец Ефрем с Федосием и поп
Давыд на послухах... Тебе Можайск, Коломну со всеми волостьми, Городенку,
Мезыню, Песочну на Пахре, Усть-Мерьскую, Брошевую, Гвоздну, Иваничи,
деревни Маковец, Левичин, Скульнев, Канев, Гжелю, Горетово, Горки с
Астафьевским, в Пахрянском уезде села, Константиновское, Орининское,
Островское, Копотенское, Микулинское, да Малаховское, и Напруднинское село
у города... Кажись, ничего не забыл. А что из золота, из портов, из судов
серебряных и стад конинных - то все на грамоте исчислено. И что Андрею,
Ивану, Ульянии - безо спору! Москву нераздельно имейте. Удержим великое
княжение - твои Переслав и Владимир...
- Тяжко мне об этом ныне, отец! - Симеон закрыл лицо руками, помотал
головой.
Калита вздрогнул, пробормотал с напряженною мукой:
- Даже когда тяжко до ужаса... Держи!
Симеон наконец вгляделся внимательней в лик родителя, понял:
- В толикой мы трудноте, батя?
Калита утвердительно потряс головой:
- Все возможет... Одначе, - с тихою угрозою договорил он, - мню, не
моя, но Александрова голова погинет в Орде!
Мачеха вновь с молчаливым укором явилась на пороге.

ГЛАВА 62
Никита, зло сплевывая, хвастая и привирая, сказывает, как имали
ярославского князя, Василия Давыдовича, и как тот отбился и утек. Рукой,
ребром ладони, чертит, где кто был, как надо было охватить, зайдя с тыла,
вражеский стан, кто не поспел из раззяв-воевод перенять княжескую лодью, и
как бы и что бы содеял он сам, кабы воля была еговая и он, Никита, стоял
во главе тех пятисот кметей, что посылывал Иван Данилыч всугон за
ярославским князем.
Младшие братья и сестры слушают, раскрыв рты от восторга и удивления.
Катюха вся сияет. Ради приезда старшего до блеска надраила избу, испекла
кулебяку и пирог с вязигою, наготовила целую гору блинов и ушат киселя.
Никита сидит красуясь, развалясь на лавке, разбросав ноги в востроносых
сапогах. Не прошая родителя, подливает себе стоялого меду из корчаги.
Мишук уже отвалил от стола, починяет упряжь - не любо сидеть без
дела. Слушает, прихмурясь, покачивая головой, словно бы про себя,
молодого, и выхвалу сыновнюю, и рассказ, да понимается оно теперича все
по-иному!
- Не по-божьи деяли, вот и не благословил Господь! - говорит он
громко, почти неожиданно для самого себя. Не навык красно говорить и
сказал не то и не так, как хотелось. Хотел припомнить было
родителя-батюшку, да и язык заплелся.
- Да не, батя! Ты не понимашь! - горячо возражает Никита. Он уже
хмелен: видать по тому, как лихо отмахивает пятерней.
И Катюха тут же подомчала на защиту своего старшенького:
- Не окорачивай парня! Вы, с родителем твоим, тоже не больно умны
были!
Мишук брусвянеет. Не находя, чего баять, подымает увечную руку:
- Вона! Сходил на Двину! Пограбили! Пошли по шерсть, воротили
стрижены...
- В кои веки сползал в поход, да и то непутем! Всюю остатнюю жисть
теперя и будешь поминать! Другие вон и оттоле с прибытком!
Мишук, вскипев, шваркает упряжь под ноги себе. Услюм подбирает,
опрятно подает в руки отцу. (То только и успокоило.)
Катюха, почуяв, что пришло по больному, переводит речь на иное:
- Кудесишь! А я дело говорю! Дочерь вон замуж пора отдавать, с каких
животов? Сватают! Даве приходили от Тимони Косого!
Любава, громко хлопнув дверью, выскакивает как маков цвет во двор.
- Ето за Пальку, што ль? - все еще дуясь, спрашивает Мишук. - То-то
он у наших ворот ежеден ошивает!
- Чем Палька не жених? - возражает Катюха. - Дом справной, парень
видной!
И Никита тоже подает голос из-за стола:
- Они, батя, Любава с Палькою, ищо летось на бес°дах спознались!
Мишук дуется: все вс° знают раньше его! Любава могла бы и сама
повестить родителю!
- По чести отдавать, дак придано хошь не хошь... - ворчит он
раздумчиво. Катюха живо подсказывает:
- Корову даем да коня! Да портище, да шугай шелковой можно дати и
вотолу лунскую! И жемчуг розовой, мой, и серьги серебряны, с синим камнем
которы!
- Ины дочери растут! - остужает ее Мишук.
- А коль перву дочерь отдашь непутем, дак и тем судьбы не будет! -
возражает жена, и опять дело едва не доходит до ссоры...
В конце концов решают, всею семьей: жемчуг приберечь, а Любаве
куплять атласу на распашной сарафан и тафты на летник. С чем и отправляют
Мишука в торг к знакомому гостю-сурожанину, Сысою Ноздре.
Пересчитав серебряные корабленики и диргемы в кожаном кошеле,
покряхтев для приличия, Мишук запоясывается, седлает коня и едет в торг.
В улицах весенняя голубень. Кое-где дотаивает снег, тянет гнилью и
свежестью из Заречья. Сороки, галки и воробьи хлопочут в кучах сору.
Раскидывая ошметья жидкой грязи, рысят комонные. Бабы обходят лужи, жмутся
к плетням. Курятся дымом раздвинутые волоковые окошки черных хором.
Перекликают петуны во дворах... И так тревожно, и радостно, и чуточку
грустно от весны, от любви - что уже отошла, невестимо, к иным поколениям,
к новой поросли, к детям своим!
Торговый гость Ноздреватой, или по-простому Ноздря, сидит в своей
лавке на Подоле и с удовольствием вдыхает льющийся из Заречья в
распахнутые двери вольный весенний дух. Щурясь, он оглядывает Мишука,
спешивающегося у коновязей, и, признав, кивает тому, приподымая круглую
суконную шапку над головой:
- Старшому! От Вельямина Федорыча али сам по себе?
- Сам по себе! - отвечает Мишук, входя в лавку и пригибая голову в
низких дверях. С яркого солнца в лавке кажет излиха темно, и он не враз
находит великий чурак, на который и усаживается, оглядывая выставленное
напоказ, разложенное и развешанное великолепие. Здесь и кусок аксамита -
прямь дверей, на стене со львами и грифонами в золотых кругах, - и целый
постав веницейского бархату, и камка, и атлас, и зендянь, и парча -
фряжская, цареградская и персидская, - и лен, и шерсть, и многоразличные
сукна... А там, в задней - знает Мишук, - хорассанские ковры и
смугло-желтый шелк с парчовыми драконами из далекого Чина. В лавке этой
берут товар великие бояра, и даже сам князь почасту посылывает сюда.
Потому и Сысой Ноздря не встает сам встречу простому покупщику, хоть и не
небрежничает ни с кем: в торговом деле от гордости и убыток потерпеть
мочно!
Толкуют сперва о делах:
- Слыхал, твой-то тоже имал ярославского князя? - лукаво щурясь,
спрашивает Ноздреватой. Мишук отмахивает рукою:
- А! Обоср....., воины! - Прошает атласу.
- Дочку, што ль, выдаешь? - догадывает купец. - Как звать-то?
Любавой? Ноне атлас дешев! При Данилыче тихо стало на дорогах, везут и
везут! Да и от Кафы до Сарая нонече без раззору... Ты ко глазам, ко глазам
выбирай! Каки глаза-ти у девки - штоб ко глазам подходило! Атласу-то
гладкого, поди, нать, а уж тафты на летник бери попестряе! Да не спеши!
Выбирай толком. Меня добрым словом помянешь, быват, и еще зайдешь!
Приподняв обширное чрево, сам подает Мишуку беремя тафты, а там уж и
встает, гордясь товаром, начинает казать на выхвалу. Подмигивая, тянет в
заднюю:
- Лезай семо! Поглянь-ко!
Мишук только молча открывает рот. Купец сам стоит руки в боки,
любуясь переливчатым расписным великолепием неведомых трав, ярких птиц и
клубящихся, в небесно-голубой чешуе, сказочных змиев.
- Самому князю ежели... Али великому боярину какому! - молвит,
налюбовавшись вдосталь, Ноздря. Мишук о цене и не прошает. Да и Сысой не к
тому кажет: понимает, что такого товару не в силах одюжить Мишук.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 [ 64 ] 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.