read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



близкая подруга той, которую он мучил, и он велел ей сесть на плечи Омфалы,
чтобы было удобно лизать ей анус.
- Вот так, - утешал он несчастную сироту, - она тебя опередила; она
отправляется к Плутону приготовить для тебя место, но успокойся, Жюстина,
вытри слезы, ты очень скоро последуешь за ней, разлука будет короткой; твоя
подруга умрет четвертованной, ты умрешь так же, это я тебе обещаю; видищь,
как хорошо я к тебе отношусь...
Злодей не переставал совокупляться при этом, но было видно, что он не
хочет сбросить заряд, и осыпав хлесткими ударами ягодицы Жюстины и Омфалы,
которые сразу стали багровыми, он удалился, грозя всем женщинам, проклиная
их и уверяя, что их черед скоро тоже наступит, что общество как раз думает
над тем, как уничтожать их в будущем сразу по полдюжине. Он направился прямо
к Викторине, где его ожидали две маленькие девочки девяти и двенадцати лет,
чтобы силой искусства и усердия лишить его спермы, кипение которой грозило
такими опасностями несчастным обитателям монастыря.
- О милая моя подружка, - обливаясь слезами, произнесла она, - неужели
мы расстаемся навсеща?
Предстоявшая им разлука сделала эту сцену настолько трогательной,
наполнила ее такой болью, что мы опускаем подробности, щадя нашего
чувствительного читателя. Пробил назначенный час, появился Северино, подруги
обнялись в последний раз, их оторвали друг от друга, и Жюстина в отчаянии
бросилась на свою постель.
Несколько дней спустя Жюстина спала с Сильвестром. Вы помните, что этот
монах любил, чтобы женщина испражнялась ему в ладонь в то время, когца он
сношал ее во влагалище. Жюстина забыла о том, что было ей сказано на этот
счет, и когда на самой вершине своего наслаждения презренный монах захотел
получить дерьмо, исполнить его желание не было никакой возможности.
Разъяренный Сильвестр выдернул свой член и велел дежурным девушкам схватить
Жюстину; одной из них была Онорина, которая была не прочь поиздеваться над
той, которой недавно насытилась. Жюстине назначили четыре сотни ударов
кнутом согласно седьмой статьи правил. Когда ее ягодицы были в крови, монах
снова овладел ею. Испражняться предстояло Онорине, потому что Жюстина не
могла. Затем наступила очередь второй дежурной, смазливой пятнадцатилетней
потаскушки, которая с готовностью выдала порцию экскрементов, будучи
привыкшей к этой священной обязанности. Сильвестр совокупился с ними,
наградил всех троих пощечинами, но излить пыл пожелал только в ватину
Жюстины: было очевидно, что она привлекает его больше других. Последний раз
он насладился ею в собачьей позе, любуясь при этом клеймом на ее плече.
- Как мне нравится этот знак! - воскликнул он. - Однако я бы хотел,
чтобы это было делом рук правосудия, а не распутства, я бы с большим
удовольствием целовал это клеймо, если бы его поставил палач.
- Негодник, - сказала ему Онорина, которая лучше, чем кто-либо, знала,
как говорить с этим распутником, - как можно наслаждаться бесчестием?
- Нет ничего сладостнее, чем бесчестие, - ответил Сильвестр, прекращая
свое занятие и усаживаясь пофилософствовать между пятнадцатилетней девушкой
и Жюстиной. - Если сладострастие есть само по себе непристойность, ты должна
признать, Онорина, что всякое бесчестие только придает ему остроту и
пикантность. Тогда не только все эпизоды должны быть наполнены грязью и
бесчестием, но и сам акт бесчестия должен совершиться с женщиной бесчестной,
грязной, потерявшей честь и достоинство. Потому-то либертены и предпочитают
бродяжек честным женщинам: они находят в них острую приправу, в которой
отказывают им целомудрие и добродетель.
- Я бы сказала, что очень приятно топтать оба этих качества.
- Разумеется, когда такой случай выпадает, потому что тогда вы сами
вносите этот привкус грязи и бесчестия, кроме того, приятно способствовать
падению человека, но коль скоро добродетель и целомудрие сопротивляются
мерзостям, направленным против них, и с ними довольно трудно совладать,
обычный мужчина чаще стремится к тому, что на него похоже. Он любит
сравнивать свою развращенность с чужой, любит смешивать их воедино, находит
в этом смешении новые силы и возможности для распутства, он любит заражаться
или, если можно так сказать, пачкаться от других, себе подобных. Меня
постигло бы самое большое разочарование, если бы я потерял уверенность в
том, что творю зло, предаваясь своим утехам, я потерял бы самую трепетную
струну своих сладострастных ощущений и стал бы наполовину менее счастлив:
что это за наслаждение, если оно не сопровождается пороком?
- Выходит, вы совсем не принимаете в расчет наслаждения, идущие от
природы? - заметила Жюстина.
- Но ведь все наслаждения от природы, - продолжал Сильвестр, - и самое
неприхотливое и самое преступное: ее голос подсказывает нам, что надо пить,
когда мы испытываем жажду, надо сношаться, когда нас одолевает похоть,
помочь несчастному, если к тому толкает нас наша мягкая и нежная
организация, или оскорбить его, если у нас более сильный характер. Все идет
от природы, ничего не идет от нас самих: она вкладывает в нас и склонность к
пороку и любовь к добродетели, но поскольку одновременно дает нам и
ординарные вкусы и вкус к восхитительным наслаждениям, она сильнее толкает
нас к пороку, нежели к добродетели, так как нуждается в первом гораздо
больше, и человек, единственный исполнитель ее прихотей, вечно повинуется
ей, сам не подозревая об этом.
- Если так, - сказала Онорина, - тогда все средства хороши, чтобы
усилить наслаждение извращениями или преступлениями?
- Все, абсолютно все, ни одним не надо пренебрегать, и по-настоящему
сластолюбивый человек должен искать любую возможность разврата, которая
может сделать его удовольствие еще острее; он виноват перед природой, если
хоть в чем-то сдерживает себя.
- Но если бы все думали точно так же, - сказала Жюстина, - общество
превратилось бы в дикий лес, где каждый заботился бы только о том, как
перерезать горло другому.
- Никто не сомневается, - заметил монах, - что убийство составляет один
из самых священных законов природы. Какова ее цель, когда она созидает?
Разве не в том, чтобы ее творение было поскорее уничтожено? Если разрушение
есть один из ее законов, разрушитель повинуется ей. И ты сама видишь,
сколько преступлений порождается из этого факта!
- Этим и оправдываются все ваши жестокости в отношении нас? - сказала
Онорина.
- Конечно, моя милая, - ответил Сильвестр, - потому, что я считаю
жестокость самой мощной пружиной всех преступлений. Жестокость их порождает,
посредством жестокости они совершаются. Терпеливый и добрый человек есть
отрицание природы; активен только злодей, и нет в мире ничего сладостнее
плодов жестокости и злодейства; добродетель оставляет душу холодной, только
порок волнуется, возбуждает ее, встряхивает и заставляет наслаждаться.
- Таким образом предательство и клевета, самые опасные, самые активные
результаты злодейства, являются для вас удовольствиями?
- Я всегда буду считать таковым все, что скорее всего приведет к
разрушению, осквернению, унижению или полному исчезновению будущего, так как
только эти вещи радуют меня по-настоящему, и для меня зло, которое я делаю
или которое помимо меня выпадает на долю других, - это наиболее верный путь
к благу.
- Значит, вы можете хладнокровно предать самого близкого друга,
оклеветать самого дорогого человека?
- И получу при этом больше удовольствия, чем если бы жертвы не были
ничем со мной связаны, потому что в этом случае зло будет больше,
следовательно тоньше и острее будет испытываемое удовольствие. Однако в
науке предательства, так же как и клеветы, существуют свои принципы, свое
искусство и своя теория, которыми необходимо пользоваться, если вы хотите
мирно вкушать их сладостные плоды. Скажем, если злодей предал или оклеветал
одного человека, чтобы послужить другому, этот поступок не сделает его
счастливее, если он кого-нибудь убил во благо другому, к вечеру он будет
себя чувствовать так, словно ничего не совершал, стало быть он ничем не
послужил своему злодейству. Нужно, чтобы его удар, нанесенный обоюдоострым
оружием, пришелся сразу на несколько человек и никому не принес пользы, вот
в этом и заключаются главные положения этих двух наук, в этом состоят
принципы, которых я придерживался всю жизнь.
- Но как с такими максимами, - поинтересовалась Жюстина, - вы не
уничтожите друг друга?
- Потому что прочность нашего союза способствует его сохранению, а для
его поддержания мы предпочитаем приносить в жертву своим страстям предметы,
недостатка в которых, как ты понимаешь, здесь нет. Только не думай, будто по
этой причине мы обожаем друг друга: мы ежедневно и слишком часто видимся,
чтобы между нами могло возникнуть подобное чувство, но мы вынуждены
держаться вместе ради общего дела примерно так же, как это бывает у
разбойников, чей союз основан только на пороке и необходимости заниматься
своим ремеслом.
- И все-таки, святой отец, - сказала Жюстина, - осмелюсь думать, что
даже среди такого безграничного разврата вы не можете не питать уважения к
добродетели.
- А вот и нет, дитя мое, - ответил монах, - я всю жизнь презирал ее от
всей души, я ни разу не совершил ни одного доброго поступка, и самое большое
мое удовольствие состояло в ее оскорблении. Однако я хочу сношаться, надо
довести это дело до конца; покажи-ка мне свою спинку, которая так сильно на
меня подействовала недавно.
И старый сатир, вновь овладев Жюстиной, ставшей на четвереньки,
принялся жадно целовать клеймо, которое, очевидно, доводило его до
исступления. Время от времени он совал свой нос девушке подмышки, что было
одним из самых приятных эпизодов в его грязных утехах; иногда Онорина и ее
подруга подставляли ему свои широко раскрытые влагалища, и распутник;
продолжая ритмичные движения тазом, ерзал в них и носом и языком до тех пор,
пока не исторг из обоих немного семени и мочи, но дело никак не
продвигалось.
- Это все не то, - досадливо сказал Сильвестр, - я хотел бы поиметь
вагину, наполненную менструальной кровью, а ее здесь нет. Сбегай, Онорина, в



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 [ 67 ] 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.