read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Мы отвоевались. Настаиваем на пропуске. - Теперь и я говорил жестко.
- Господин хорунжий, я исполняю приказ. Если я пропущу вас, меня
повесят. Дальнейшие переговоры излишни. Честь имею!..
Четко повернувшись, он пошел прочь.
Темнело. В Усть-Лабинской, на высоком берегу, редко постреливали.
Видно, и там не все спокойно. Есть ли в станице отряды Покровского? Или эта
полусотня - весь здешний гарнизон?
Мы возвращались берегом реки. Кубань катилась мутная, темная и
холодная. Можно и вплавь. Но не всем.
Кожевников стоял на берегу.
- Приказ сполнили, - коротко доложил он. - Четверо уплыли. С конями.
Вот жду. - И, помолчав, тихо добавил: - А того сейчас ребята хоронят,
скончался, бедняга, не доехал до дому.
Заплескалась вода, показалась лошадиная голова и человек сбоку. Они
осиливали течение. Хлопца вытащили, мигом раздели, дали сухое. Коня гоняли
вдоль берега, чтобы согрелся.
- Ну что? - Василий Васильевич протянул смельчаку водку.
- Там остались, караулят пленных. Порядок. Наряд у черкесов как раз
сменился - и в хату, а-ля-ля, ба-ля-ля, пятое-десятое. Там тоже пулемет. Мы
их повязали всех, уложили, а я сюда. Ночь темная. Как мы отседова ударим,
хода им через мост не будет.
Стали готовиться к атаке. Казаки по-пластунски поползли к мосту,
приблизились шагов на сто и залегли. Охрана не спала. Послышалась команда.
На узком мосту удалось разглядеть трех караульных: шли на ту сторону моста.
Смена. Сейчас их тоже... Лишь бы без шума.
Прошло минут двадцать. Ничто не нарушило тишину ночи. На мосту опять
послышались шаги, с той стороны шли спокойно. Уже наши. Они остановились
посредине. Голос подъесаула произнес какое-то приветствие. Хлопнула дверь:
он ушел в помещение. Еще полминуты ожидания, потом короткий вскрик, два, еще
один выстрел, возня у пулемета. Казаки дружно бросились вперед.
Начальник караула лежал на пороге домика с револьвером в руке.
Отвоевался. Остальные охранники сидели на корточках, раздетые, более
удивленные, чем испуганные. Бой вышел короткий, но и у нас было четверо
раненых.
Пленных повязали, оружие отобрали. Подошли ездовые с конями. Подковы
зацокали по доскам. К пленным присоединили шестерых взятых на той стороне.
Вели их за собой почти всю ночь. А утром развязали всем руки и уже на виду
Темиргоевской приказали топать назад.
Последнее право оставаться вне войны добыли не без жертв. И впервые
столкнулись с теми, кто назывался белыми, пролили их кровь.
В Темиргоевской сказали, что станица Курганинская - на пути к Псебаю -
воюет. Война уже придвинулась к нашим домам. Что же в Лабинске?..
- Обойдите его, - посоветовали темиргоевцы.
Обмелевшая Лаба без особых трудностей пропустила нас на левый, лесистый
берег. Проводник из Темиргоевской, в знак благодарности за помощь землякам,
повел нас по речкам Чохрак и Фарс через Боракаевский аул, и там мы
простились с ним. Отсюда дорогу знали.
В эти дни облака наплывали густо и низко, сыпало снегом и дождем.
Ночевали в леске. Ранним утром, как только рассеялся густой туман и пахнуло
горной свежестью, я глянул от костра на юг и замер. Скалистый хребет
рельефно, все более ярко выдвигался из белой мглы, черный от леса, величавый
и загадочный, как стена волшебного царства.
Телеусов воздел руки к небу. Вдруг все опустились на колени. Родной наш
край, к тебе через тысячи верст, одолев все опасности и самою смерть...
Три часа ходу до Псебая, по каменистым тропам, через знакомый лес, в
гору, в гору! Тут мы обнялись и расстались с Алексеем Власовичем, с жителями
из Даховской и Хамышков. Еще семнадцать человек пошли на восток, в
Каладжинскую.
Всадники повернули к Псебаю и в соседние с ним поселки.
- Ры-ысью! - скомандовал я, наверное, в последний раз.
Куница загремела удилами и, взыграв, крупно пошла вперед, будто чуяла,
что дальней дороге приходит конец. Звякали стремена, постукивали ножны
шашек, бились у ноги зачехленные винтовки. Гривы развевались от быстрого
бега. Вот и огороды, подъем к церкви, вот и наша улица. Мы прощались на
ходу, отряд рассеивался, и, когда я увидел дом родителей, возле меня никого
не было.
Куница бежала ровно и скоро. Что это за фигурка под окнами нашего дома?
Тепло одетый мальчуган стоял, держась одной рукой за рейку палисадной
ограды, палец другой - во рту, и весь внимание. У меня зачастило сердце.
Неужели он, мой сын?.. Куница, разбежавшись, вдруг словно бы села на задние
ноги и, задрав красивую голову, встала как вкопанная в пяти шагах от него.
Мальчуган не отступил, не побежал. Он удивленно, немного сурово
наблюдал за шалостью незнакомого человека с лошадью, и эти сдвинутые бровки
под большим лбом так походили на дедушкины, что я вскрикнул от охватившего
меня счастья:
- Мишенька!..
В ту же секунду он оказался у меня на груди, неузнаваемо-большой,
тяжелый и серьезный. Щетина плохо выбритого подбородка уколола его, он
тронул мои щеки, чуть отодвинулся и сказал недоверчиво и удивленно:
- Па-па?..
Я прижимал его к себе, смеялся и плакал. Сын молча разглядывал меня,
Куницу, которая беспризорно переступала у забора, просясь во двор, откуда
пахло стойлом и сеном.
Хлопнула дверь. Мама пошатнулась, взялась за сердце. Я подхватил ее. А
в дверях, на ходу надевая теплый жакет, уже стоял отец, руки у него дрожали,
он никак не мог попасть в рукава, сердился, и это до боли знакомое выражение
его лица - осунувшегося, с обвислыми желтоватыми усами - едва не заставило
меня зарыдать. Белая-белая голова делала его не похожим на прежнего,
довоенного.
Всей группой мы протиснулись в дом, где пахло валерианой, адонисом и
полузабытой чистой теплотой.
- Данута! - закричал я.
- На работе, на работе, - торопливо сказала мама, маленькая, ссохшаяся,
с беспокойными покрасневшими глазами. Она все еще не верила, что это я. Из
ада кромешного, жив-невредим...
Резко хлопнула дверь. Или кто-то сказал Дануте, что видели меня, или
кто-нибудь из всадников проехал мимо - и она, гонимая предчувствием,
помчалась домой. Розовощекая с холоду, полная, добрая, она бросилась ко мне,
зацеловала и, ослабев, опустилась на диванчик.
- Есть справедливость на земле, - вдруг почему-то по-чешски сказала она
и прошептала имя своей матери.
- А там конь, - хозяйственно сказал Мишанька, возвращая нас к
реальности.
Отец поднялся, засуетился.
- Не подпустит, - остановил я его. - Очень норовистая.
- И меня? - удивилась Данута и вдруг потянула за собой.
Куница все топталась на тротуаре, соседи уже пробовали завести ее во
двор! Куда там! Она скалилась и злобно фыркала. Лишь увидев меня, как-то
смешно подпрыгнула одними передними ногами и затихла.
А далее произошло необыкновенное. Не я, а Данута первой протянула к ней
руку. И Куница доверчиво ткнулась теплыми губами в ладонь. Далась погладить!
Данута повела ее. Уже во дворе лошадь привычно наклонила голову, приглашая
снять уздечку, совсем смирно пошла за женой к сараю, возле которого я,
наконец, стащил с ее потной спины сумы и седло.
В сарае заржал конь. Я глянул на Дануту.
- Это мой, - сказала она не без гордости. - Кунак. Они подружатся, вот
увидишь.
В боковом стойле топтался гнедой конь с белыми чулками на передних
ногах, высокий, худошеий, похоже, орловских кровей. Куница прижала уши.
Кунак с достоинством посторонился и тихо заржал. Куница по-хозяйски сунула
голову в ясли и с хрустом принялась за сено.
Уже за столом, где шумел самовар, а передо мной стояла старая,
склеенная чашка из моего детства, наговорившись обо всем, я рискнул спросить
у отца:
- Какая в Лабинской власть?
Он пожал плечами.
- Вчера она называлась советом комиссаров. Фамилия у комиссара
Безверхий. Выше его нету. Ну, а кто сегодня - не знаю.
- А в Псебае?
- Никакой власти. Живем по велению совести.
- Послушай меня, Андрюша... - Данута вскинула голову. - В Армавире
действительно комиссар Безверхий. Только что почта принесла его приказ. Там
сказано, чтобы бумаги, подписанные атаманами и старшинами, считать
незаконными. Но прискакали двое псебайцев и сказали, что у станции Энем
Покровский разбил отряды новой власти и в Екатеринодаре все по-старому.
Ничего понять нельзя.
- Ты спроси ее, спроси, - перебил отец, - кого она лечит своими
травами?
- Всех, кто болеет, - тотчас ответила Данута. - Вчера приехали из
Армавира, просят лекарства для армии Сорокина. Понятия не имею, что за
армия. Отдала три мешка разных трав. Кто-то у них страдает, как не помочь?
Ведь люди. Люди!
- А конь у тебя не из той армии?
- Это тоже целая история. Он сам заявился. И знаешь где? У моста через
Черную речку. Бежал через лес с верховьев Белой. Там, говорят, скрываются
казаки бывшего атамана Данилова, их выгнали из Майкопа части Красной Армии.
Кунак, по-видимому, отбился от бежавших казаков, а мы с девочками как раз
домой собрались, после сезона сбора трав. Он так доверчиво подошел ко мне!
Взяли, и с тех пор у меня.
- Что делается с отечеством, что делается! - Отец зажал голову в



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 [ 67 ] 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.