read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



ладонях. - Немцы на Дону. Они взяли Киев, Крым... А мы друг друга бьем. И
сказывают, что Краснов любезничает с германцами. Какой позор! Какое
несчастье!
Мне удалось рассказать о Кате Кухаревич. Мама и Данута заплакали,
Мишанька заревел из солидарности с ними.
- Надо отдать должное Катиной храбрости, - сказала Данута. - Саша и она
- оба преданы своему идеалу. Если у новой власти все люди такие, то я не
завидую белым.
Отец сурово посмотрел на нее, но ничего не сказал. Наверное, подумал:
таких бы людей, да против германцев... У него был один враг. И ничего
другого старый воин не хотел понимать.
Вечером все мы пошли на могилу родителей Дануты. Возвращались
успокоенные. Война отодвинулась куда-то далеко-далеко. Вернулись, истопили
баню, после чего весело ужинали, меня заставляли рассказывать о войне, я
придумывал какие-то байки, чтобы не растравлять себя и родных страстями и
бедами.
Мишанька так и уснул у меня на коленях. Я вытащил у него из-за пояска
разряженный немецкий браунинг, который он выклянчил, и отнес сына, сникшего
от множества впечатлений, в его кроватку.

Запись третья
Что происходило на Кубани. Смута. Деятельный Шапошников.
За помощью - к Советам. Мы создаем охоту.
Подсчет зубров. На Кише. Поручик Задоров.
Вести от Кухаревича. Налет на дом родителей.

"1"
Проснувшись, я увидел рядом с собой Мишаньку. Одетый, умытый, он бочком
сидел на кровати и разглядывал меня серьезно и пытливо. Перехватив мой
взгляд, покраснел, зачем-то начал рассматривать свои руки, совсем смутился и
тут же бросился на меня, обнял, завозился.
- Мама где?
- На кухне. А дедушка чистит лошадей и ругает твою Куницу. Такая
непослушная! А на улице снег, и тебе велели спать, сколько хочешь. Только
сперва дай мне револьвер.
Я посмотрел в окно. Шел густой, неторопливый снег. При полном безветрии
он нехотя ложился пухлым одеялом на землю, крыши, скамейки и кусты. Кажется,
даже в комнату проникал его влажный запах - чистый, холодный, живо
напомнивший санную дорогу и засыпанные пихты в горах. А по календарю
начинался март. Какая поздняя зима! Она особенно трудна для зверей в лесу.
Одеваясь, я уже думал о зубрах. И был уверен, что Алексей Телеусов и
старики егеря, которые без нас четыре года несли посильную охрану зубра,
тоже смотрят сейчас на снег и думают о зверях.
Данута лишь на один час сбегала на свою работу. В одном из вдовьих
домов она соорудила "аптеку": там готовили из трав, кореньев и цвета самые
простые настойки и отвары. Эти лекарства разбирали охотно, поскольку ничего
другого для больных не было.
Вернувшись со свежими новостями, она принесла также пачку разных газет
за минувший 1917-й и нынешний 1918 годы. Тут оказалась "Прикубанская правда"
- орган рабочих Советов и "Вольная Кубань", которую издавало войсковое
правительство, учрежденное Керенским. Комиссар этого "правительства" Бардиж
в первой своей статье писал: "Новое правительство будет уважать права
казачьего самоуправления; право, которое завоевано кровью наших предков.
Казачество самолюбиво, но оно знает, где кончается свобода и начинается
анархия. Казачество всегда будет оплотом законности и порядка".
Если нам обращаться за помощью, то непременно к этому комиссару,
который пишет так туманно и красиво. Какая ни на есть, а власть!
Но в другой газете минувшего года сообщалось о летних демонстрациях
рабочих в Екатеринодаре. "Долой Бардижа!" - кричали тогда на Соборной
площади города. Это действовал Совет рабочих, казацких и солдатских
депутатов. У Советов имелись свои лидеры: Ян Полуян, Вишнякова, о которой я
еще до воины слышал от Кати и Саши Кухаревичей.
Может быть, именно Совет решит затянувшуюся канитель с заповедником?
Конечно, если у Советов имеется реальная власть.
Газеты первых месяцев этого года сообщали о такой же власти в
Новороссийске, Тихорецке, Кавказской, Армавире. И о новом войсковом атамане
полковнике генерального штаба Филимонове, о частях "дикой дивизии" в
Екатеринодаре. На город наступали революционные армии, бои шли у
Пластуновской, в тридцати верстах от Екатеринодара. Ростов оставался в руках
Советов. А генералы Алексеев и Корнилов продолжали создавать и усиливать
Добровольческую армию. Корнилов с боями шел по Кубани на Екатеринодар. О
каком заповеднике разговор?
В тот же час я вспомнил о грустной обязанности, которую должен был
исполнить. Среди погибших в моей сотне были псебайский старшина Павлов и
егерь Щербаков... Собрал в два пакета документы, мелкие вещи, папахи
погибших и пошел к их родным.
Как вестник бедствия заявился я в дом бывшего псебайского старшины,
поклонился с порога и молча положил на стол пакет. Семья уже знала о смерти
хозяина, отплакала свое, но, когда развернули пакет с крестами за отвагу, с
письмами, когда увидели папаху с потеками крови, опять ударились в голос, да
так, что дрожь по спине. Карту с крестиком, обозначавшим могилу на берегу
Бобровицкого озера в Белоруссии, я оставил вдове.
И в семью Никиты Ивановича Щербакова уже пришла недобрая весть. Могила
у Пинска... И там были слезы и рыдания.
Вернувшись, увидел у ворот сани, запряженные парой, и верхового коня.
Гости.
В большой комнате отец вел неторопливый разговор с егерями. Какова же
была моя радость, когда я увидел Христофора Георгиевича Шапошникова!
- С возвращением, Андрей Михайлович, - сказал он. - Вот и свиделись,
благодарение судьбе!
Его потемневшее на солнце и ветрах лицо с энергичными складками по
щекам, его черные усы и густейшие волосы с едва заметной проседью создавали
впечатление воли и жизненной закалки. Вот на кого надежда!
Василий Васильевич Кожевников сидел на корточках в углу. Его одногодок
Седов, добровольный егерь из Сохрая, и наш сосед по улице пожилой Коротченко
поцеловались со мной и сели. Мама накрывала стол к чаю.
- Не стерпел я, Андрей Михайлович, - начал Шапошников и похлопал
ладонью по бумагам на столе. - Ты уж прости, что и отдохнуть тебе не дали.
Такие срочные дела...
- Они по первотропу зубров уже посчитали, - гулко заговорил Кожевников.
- Четыреста двадцать три всех-навсех. А на Молчепе только восемь. Провоевали
мы зверя.
Вот он, первый удар. Если верить подсчету, на Кавказе уже потеряна
треть стада. Треть! Что ожидает нас весной, когда в ход пойдут тысячи
винтовок, привезенных казаками с германского и турецкого фронтов?
- Бумаги ты поглядишь потом, - сказал Шапошников. - Я тут на свой страх
и риск чего только не делал, куда не ходил и кому не писал!
- У Бардижа были?
- Сразу после смены власти. В этой папке и его грамота есть. Что толку?
А до этого у генерала Бабыча приема добился. Тоже грамотку унес. Цена этим
грамотам сегодня грош.
- Кто же творил беду? Кто стрелял зубров?
- Не все мужики на войну отбыли. Промышляли куницу, шкурки в цене. А
между делом и по зубру стреляли, мясо для капканов - самая хорошая приманка.
Я тоже ошибку допустил, разговоры о зубровом заповеднике надо было в тайне
держать, а я по легкомыслию на всех углах шумел. Ну и дошумелся.
- Не понимаю, - признался я. - Чего таить?
- В станицах и аулах слух прошел: "Ага, зубров решили сберечь? Для них
пастбища в горах отнимаете? А много ли тех быков в горах? Шесть или семь
сотен. Ну, а если их не останется вовсе? Тогда и заповедник не нужен? И
пастбища для нашей скотины останутся, так? Возьмемся за зубров, перебьем - и
концы. Луга останутся у нас, у станичников".
- Да разве об одних зубрах речь!
- То не в счет. А все разговоры о зубрах. Вот почему прежде всего
повыбили зубров на Молчепе, там домашнего скота более всего. Нету зубров - и
луга свободны, паси скотину. Но это только одна из причин. Со стороны
Загдана браконьеров много. Вот Седов дрался с ними, знает. Пулю до сих пор в
ноге носит.
Старик покачал головой, тронул бедро. Не на войне, а смерть была рядом.
Когда гости собрались уходить, я спросил:
- О Чебурнове что-нибудь известно, о злодее нашем?
- О Семене? Сказывали, что с Керимом Улагаем в его ауле находится. Сюда
носу не кажет. А Ванятка, его брат колченогий, здесь торгует зубриными
шкурами. И через него браконьеры сбывают. В Майкопе шкура идет по сорок
целковых. Завтра суббота? Ну, так на воскресный базар как раз завтра и
поедет.
Проводив гостей, я сел разбирать бумаги, оставленные Шапошниковым.
Знал о деятельной натуре Христофора Георгиевича, но, право же, не
предполагал, что он так много успел сделать, чтобы уберечь заповедного
зверя. Оказывается, уже в 1907 году писал о необходимости заповедования
Кавказа. Состоял в межведомственной комиссии Академии наук. Наметил границы,
правила охраны, определил судьбу леса, лугов, зверя. И всюду писал слова:
"зубры", "зубровый", "для зубров". Понимал ценность диких быков, но не
догадался, что именно на этих его словах сыграют недалекие и корыстные люди.
Читаю любопытный документ: статью академика Ивана Парфентьевича
Бородина о заповедниках, написанную еще до войны. Шапошников был знаком с



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 [ 68 ] 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.